Рубин для Монстра

Хосок хорошо помнил тот день. Не было и дня, что бы альфа не вспоминал о том, как разделилась жизнь на до и после, на его совершеннолетие. Он помнил, как с самого утра вокруг него щебетал папа, как часто-часто вдыхал его природный феромон, пытаясь насытиться ореховым ароматом на годы вперёд. Помнил, как папа успокаивал его, говоря что даже при отсутствии феромона, Хосок обязательно встретит своего истинного, как это и произошло с его родителями много лет назад. Вот уж о чем Хосок думал в последнюю очередь на свой восемнадцатый день рождения, так о создании семьи и встрече с истинным. Впереди его ждала учеба в престижном университете Сеула и медленное вливание в ряды членов клана. Конечно, он и с момента рождения принадлежал клану и по праву, был наследником, но Хосок не хотел, чтоб его воспринимали, как старшего сына босса. Он хотел заслужить доверие своих людей, хотел добиться их уважения через свои поступки и видеть в их глазах безграничную верность, потому что он и сам, был верен семье. Процедура блокировки феромона, которую должен был пройти восемнадцатилетний альфа не отличалась особой сложностью, занимала не больше получаса, но результат сохранялся на всю оставшуюся жизнь. В их клане, да и не только в их, через подобную процедуру проходили все приближенные к верхушке альфы. Хосок знал какой аромат имеет феромон отца, но лично никогда его не чувствовал. А вот папа, как истинная пара отца, мог ощущать феромон мужа даже с десяти метрового расстояния. Это был существенный плюс, что даже после блокировки феромона, твоя истинная пара все равно будет чувствовать тебя, как только получит метку или даже раньше. "Феромон — это и твоя сила, и твое самое слабое место", любил повторять отец, "Не дай слабостям иметь возможность влиять на твою жизнь, Хосок". Но как говорится — мы предполагаем, а судьба располагает. Едва они прибыли в госпиталь святой Мари отец отошёл переговорить с хирургом, а Хосок медленно прогуливался вдоль стены с расположенными на ней фотографиями известных врачей работающих в этом госпитале. Его охрана неотступно следовала за ним на расстоянии в пять метров. Хосок притормозил у фото красивого врача, рассматривая милые черты лица, как в его ногу внезапно кто-то вцепился. Альфа удивлённо посмотрел вниз и увидел макушку ребенка с ярким, практически красным цветом волос, который прижался лицом к его штанине. Охрана тут же дернулась к Хосоку, но он быстро взмахнул рукой, давая тем знак остановиться. — Спрячь меня! — сказал мальчик и ещё крепче вцепился в штанину альфы, — Я не хочу идти на процедуру, но папа меня не слушает. — С чего ты взял, что именно я могу тебе помочь, малыш? — спросил Хосок, окидывая взглядом просторный холл, смотря, ищет ли кто-нибудь маленького мальчика. — Ты вкусно пахнешь, — ответил тот, — Моими любимыми кедровыми орешками. Я едва в холл выбежал, сразу тебя унюхал. Хосок удивлённо посмотрел на малыша. Как мог ребенок почувствовать его феромон с такого большого расстояния. Такое возможно только если... — Малыш, ты омега что-ли? — пробормотал ошарашенно Хосок. Ребенок разжал пальчики и чуть отодвинувшись от альфы, посмотрел прямо в глаза Хосоку и кивнул. Серые глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрели на Хосока так восхищённо, словно альфа самый лучший, самый красивый и самый-самый важный человек во всем мире. До сих пор не веря в происходящее, Хосок медленно присел на корточки, чуть наклонился в сторону маленького омеги и глубоко втянул воздух ноздрями. Мандарин, не сам фрукт, а дерево в период цветения, когда тонкий сладкий аромат цветков, разносится по округе оповещая всех, что наступила весна. Нежный феромон моментально достиг обонятельных рецепторов Хосока, а те в свою очередь отправили сигнал мозгу, который тот час же отдал приказ, навсегда связать нерушимой связью альфу со стоящим напротив ребенком. — Так ты спасешь меня? Спрячешь от врачей и папы? — снова спросил маленький омега и Хосок молча кивнул, осознавая и принимая тот факт, что сейчас встретил единственного омегу предназначенного ему природой, свою пару. — Юнги! Раздался громкий окрик. Малыш взвизгнув внезапно обвил шею Хосока руками и приказал. — Прячь быстрей, папа нашел меня. Хосок с лёгкостью поднял ребенка на руки и встал в полный рост, смотря на приближающегося к нему взрослого омегу с таким же ярким цветом волос, как и у его маленького истинного. — Вот ты где, детка, — облегчённо выдохнул омега, — Я уж думал, что ты на улицу сбежал. Спасибо, что смогли его придержать. У него процедура должна начаться через несколько минут, а он деру дал. — Какая процедура? — спросил Хосок, продолжая бережно прижимать к себе своего маленького истинного. Папа его пары протянул руки и позвал ребенка. — Юнги, хватит капризничать, детка. Давай иди ко мне. Я отнесу тебя в палату, — спокойным голосом произнес омега, но Хосок с лёгкостью различил в нем нотки горести и усталости. — У него сегодня процедура гемодиализа, а он сбежал прям из под носа медбратьев. — Нет, папа. Я не хочу. Я устал всегда лежать в больнице. Можно мы поедем домой? — заискивающе спросил ребенок у родителя и увидев отрицательное движение головой, прижался к Хосоку и утыкаясь носом ему в шею, пробормотал, — Я думал, что ты спасёшь меня. Альфа почувствовал, как впервые в жизни у него в горле образовался ком и появилось четкое чувство, что он сейчас может заплакать. — Давайте я отнесу его в кабинет и мы с вами немного поговорим, — обратился Хосок к папе своего истинного. — Простите за неудобства, — пробормотал омега, — Я не хотел бы вас излишне напрягать, но если вам не тяжело держать Юни, то я не против. Впервые вижу, чтоб он так вцепился в незнакомого человека. — Просто я не незнакомый, — серьезно ответил Хосок, смотря на удивившегося его словам омегу, — Я истинный вашего ребенка и он это почувствовал. Омега всплеснул руками и глаза его наполнились слезами. — Не может быть! Вы уверены? — Как никогда в жизни. Я, Чон Хосок, и я очень рад, что Юнги сам меня нашел. — Очень приятно познакомиться, Хосок, а я, Кан Миен, а этот маленький негодник, Мин Юнги. Ему семь лет и он в этом году идёт во второй класс. — Семь? — удивился Хосок, идя рядом с Миен в сторону отделения гемодиализа. — Я думал ему около пяти, он такой маленький. Омега тяжело вздохнул. — Ему практически восемь, Хосок. Болезнь не даёт ему набрать нормальный вес и рост. Если ты хочешь, я могу рассказать тебе, когда Юни заберут на процедуру. — Конечно, я буду ждать вас и хочу узнать все в мельчайших подробностях. — Хорошо, — ответил омега, останавливаясь перед закрытыми дверьми ведущими в отделение, — Дальше тебя не пропустят, нужен специальный пропуск. Можешь подождать меня здесь, но если ты передумаешь и уйдешь, я тебя не осужу. Юнги, хватит кукситься, детка, — обратился омега к ребенку, нежно поглаживая по худенькой спинке, — Ты же сам понимаешь, что без процедуры, тебе станет плохо и придется лежать в больнице целую неделю. Юнги всхлипнул и разжал обьятия, немного отстраняясь и смотря обиженным взглядом на Хосока. — Ты сказал, что спасёшь меня. — Обязательно спасу, — утвердительно ответил Хосок и нежно погладил яркие пряди волос малыша, — Обещаю Юни, скоро тебе не придется проходить эту процедуру. Веришь мне? Омежка кивнул и приложил ладошку к щеке альфы. — Верю, и мне нравится твое имя, Хосок. * * * Спустя час Хосок держал в руках медицинскую карту Мин Юнги, стоя напротив его лечащего врача и обсуждая предстоящую операцию по пересадке органа. Рядом, сжав губы в тонкую линию стоял его отец. Было видно, что альфа не согласен с решением сына, но так как именно сегодня Хосоку исполнилось восемнадцать лет, он мог теперь самостоятельно распоряжаться своей дальнейшей жизнью. — Скажите, доктор, — перебил Хосока его отец, — как именно это отразится на жизни моего сына? — По большому счету — никак, — ответил врач, — Организм Хосока хорошо развит физически и полностью здоров, так что отсутствие одной почки не повлияет на работу остальных органов. Он сможет вести жизнь обычного человека. — Понятно, — кивнул альфа, — Вы не могли бы нас оставить, я хочу поговорить с сыном наедине. — Конечно, — кивнул врач в ответ, — Хосок, если не передумаешь, можешь завтра сдать все анализы и мы назначим день пересадки. — Хорошо, доктор. Завтра с самого утра, я буду у вас. Доктор вышел и Хосок развернулся к нахмурившемуся отцу. — И всё-таки, Хосок, я против твоего решения. Можно найти донора для твоего истинного. Наши связи позволяют мне решить этот вопрос буквально за несколько дней. — Нет, отец. Донорский орган сможет проработать максимум до пятнадцати лет, а это значит, что едва Юнги исполнится двадцать, ему придется снова проходить через операцию по трансплантации. Моя же почка, идеально ему подойдёт, потому что мы истинные и отторжения органа не произойдет. Организм примет ее, как свою собственную. Юнги сможет прожить длинную счастливую жизнь рядом со мной и даже иметь детей. — Какие дети, Хосок? Твой истинный сам ещё ребенок! — Но он же вырастет, если я отдам ему свою почку!!! — припечатал Хосок и набычившись глянул на отца. Взрослый альфа внимательно посмотрел на уверенного в своем решении сына и увидел в Хосоке себя, двадцатью годами ранее, когда он точно так же доказывал родителям, что нищий, семнадцатилетний парнишка из трущоб, полный сирота, с неправильно сросшейся после перелома рукой, пойманный на угоне автомобиля с продуктами из двора ресторана принадлежащего их семье — это его истинный и он сделает ради омеги все. Его самый любимый, самый красивый муж, который за годы брака подарил ему двух сыновей: Хосока и Чонгука. — Ладно, пусть будет по-твоему, Хосок, — согласился альфа, — но у меня есть одно условие, сын, и это будет честно по отношению к твоему омеге и твоей ответственности перед кланом. Хосок прищурился чувствуя подвох в словах отца. — После операции, ты прекратишь с ним всякое общение, словно вы и незнакомы, и только когда ему исполнится двадцать лет, а тебе соответственно тридцать, ты сможешь взять его в мужья. Вы же истинные, а значит, он сразу тебя признает. — Нет, — помотал головой Хосок, — Я хочу наблюдать за ним, быть уверенным, что с ним все хорошо. — Забыл, что противоборствующий клан может сделать с нашими любимыми? — рыкнул отец, — Твой папа и отсутствие двух пальцев на его руке, тебе не пример! Если хочешь, чтоб твоя пара была жива и жила спокойно пока взрослеет, ни одна живая душа не должна узнать о его существовании до того момента, как он станет твоим мужем, Хосок. Понимаешь меня? Скрепя сердце, понимая, что иного выхода у него нет, Хосок сквозь зубы, прорычал: — Понял я! Будь по-твоему, отец. * * * — Я люблю тебя, Юнги, — обнимая плачущего на его груди омегу, негромко проговорил Хосок, как только закончил свой рассказ о их первой встрече, — Всегда любил. Вначале, как дорогого для меня человека, а когда ты вырос и в шестнадцать лет пошел на свидание с парнем из твоего класса, я приревновал и понял, что люблю тебя уже, как свою пару, как моего омегу. Все эти годы, я незримо наблюдал за тобой, так, что даже никто из моего окружения не догадывался об этом. Я видел, как ты взрослел, как закончил среднюю школу, а затем и старшую. Как поступил в университет и смущаясь, впервые выставил свои работы на выставке молодых талантов. Я проживал с тобой боль от внезапной потери родителя и раз в месяц, обязательно навещал могилу твоего папы. Я считал месяцы оставшиеся до истечения срока установленным отцом и хотел познакомиться с тобой каким-нибудь романтичным способом. Но я очень рад, что все сложилось именно так и ты на целый год раньше, смог стать моим мужем. Юнги приподнял голову, подтянулся повыше и нежно коснулся губ альфы поцелуем передавая в нем, все что в данный момент чувствовало его сердце, а затем приподнявшись, заговорил. — Я всегда знал, что папа что-то недоговаривает, чувствовал в его словах скрытый смысл. Ведь пересаженный орган подошёл мне идеально. Я забыл тебя Хосок, я был ещё маленький и мы встречались всего несколько раз. Когда я учился в средней школе, то изучил информацию по трансплантации и узнал, что такая идеальная совместимость бывает только между истинными. Я не понимал, как мой истинный мог бросить меня, если спас мне жизнь. Я умолял доктора раскрыть имя донора, на что всегда получал ответ, что он и сам не знает откуда взялся орган для пересадки. Почему ты не пошел против родителей и хотя бы в тайне, когда я уже был подростком, не встретился со мной? — Потому что опасался, что о тебе могут узнать мои враги и убить, или украсть и шантажировать меня. Ведь тогда я ещё не мог защитить тебя. С моим папой произошло подобное. В то время ещё не было камер и телефонов, а папа был беременный Чонгуком. Его выкрали с мероприятия, где было больше сотни гостей, а затем, зная о том что они с отцом истинные и тот сделает ради папы все, шантажом вынуждали его переписать бизнес и территорию. Но отец решил в отведенное ему шантажистами время найти этих шакалов. В отместку они отрубили папе палец и прислали отцу, чтоб он прекратил поиски, если хочет увидеть своего беременного мужа живым. Тогда отец назначил им встречу и согласился отдать требуемое, но его люди в это время продолжали искать папу и нашли, но на его руке к тому моменту не хватало уже два пальца. Отец лично убил каждого кто был причастен, изрезав их на маленькие кусочки. Я не мог допустить повторения подобной ситуации. Юнги кивнул, теперь полностью понимая Хосока и его поступки. — У нас все будет хорошо, Юни. Я люблю тебя и однажды, ты тоже полюбишь меня. Сердце омеги забилось быстрее, ведь он понимал, что чувство зародившееся в нем к его истинному и есть любовь. Чувство это ширилось и росло, и Юнги осознал, что больше ни минуты своей жизни не представляет без Хосока. — Я уже люблю. Мое сердце выбрало тебя ещё десять лет назад, когда я был ребенком. А сейчас, я осознанно отдаю его тебе, мой личный Монстр. Хосок обхватил Юнги и резко перекатившись, поменял их местами, оказываясь сверху. — Монстр? — вопросительно спросил Хосок, смотря в светящиеся любовью и озорством глаза напротив. — Ещё никто не смел в открытую так меня называть. Придется мне тебя наказать. — Накажи, — томно ответил Юнги и приподняв голову лизнул губы альфы. — Скучно нам точно не будет, — усмехнулся Хосок и впился в подставленные губы страстным поцелуем. * * * — Подожди Джин. Я никак понять не могу, они уже три дня не выходят из комнаты? Совсем? Ни разу? — удивлённо спросил Чимин, сидя в беседке сада перед особняком и смотря на окна второго этажа. — Да. Как зарегистрировали брак, так с того вечера и не выходят. Хрен знает, как так, но у них одновременно начался гон и течка. Еду им прям под дверь комнаты доставляют, пару раз в день. И все с особняка свалили в гостевые домики, от греха подальше, — рассмеялся Джин. — Так они истинные, чтоли! — восторженно запищал Чимин, — Прям как мы с Джуни. Милота какая! Наш Монстр нашел свою пару! — Ага, Рубин для Монстра, — сказал Джин. — В смысле? — Рубин — это позывной Юнги для нашей охраны. Видимо из-за яркого цвета волос. Теперь у нас полный набор: Монстр, Демон и Рубин. Чимин улыбнулся и внезапно воскликнул, словно что-то вспомнил. — Джин! Что я тебе сейчас покажу. Смотри сюда.Это мне Джуни по секрету прислал. Омега открыл галерею в телефоне и что-то там найдя сунул айфон под нос Джина. — Как тебе? Скажи ему идёт! Джин расхохотался смотря на фотографию Чонгука с огромным фиолетовым бландышем на оба глаза. — Это панда-Демон, очень похож, — омега вытер выступившие от смеха слезы и успокоившись, спросил, — Кто его так? Нам надо выдвигаться на помощь? — Не знаю точно, — ответил Чимин, — Известно лишь, что он ввязался в драку, чтобы помочь пареньку, бета вроде. Так вот вместо благодарности этот бета ему и зарядил. Теперь Чонгук ищет этого парня по всему Пусану. Злой, как черт. Сказал что когда найдет, не посмотрит на то, что тот бета и вытрахает из него всю дурь. — Айщ! Чувствую веселые деньки в этой мафиозной семейке никогда не закончатся. Омеги многозначительно посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.