Глава 21. Джину
20 августа 2025 г., 16:37
При виде Руми сердце Джину забилось тревожно.
Чья кровь обагрила её одежду, лицо, всё тело?
Её собственная или чужая?
Раненная? Истерзанная?
Руми стояла в дверном проёме, оскалив клыки в полумраке коридора, и на губах играла зловещая улыбка.
В её глазах сияло золото, какого Джину прежде не видывал, и она балансировала на грани.
И сорвалась в бездну.
Улыбка её стала острее.
— Я убила его, — прозвучало спокойно и уверенно, с оттенком жуткой гордости.
Джину замер.
Она убила кого-то?
От этой мысли сердце его сжалось в ледяной комок. Джину не мог осознать услышанное, слова застревали в горле. Медленно кивнул и посторонился, пропуская её.
Руми прошла мимо, ступая твёрдо и излучая странную уверенность. Его словно сковал паралич, он не чувствовал ничего вокруг.
Но знал, что должен что-то сделать. Помочь ей замести следы.
Джину продолжал двигаться, но чувствовал себя чужим в собственном теле.
Будто его здесь и вовсе не было, но он заботливо ухаживал за ней. Как и всегда.
Вместе они вытирали кровь с её кожи, обнажая светящиеся узоры под ней. Смывали багрянец с волос, возвращая им естественный фиолетовый оттенок.
Джину перевязывал её раны, и от этого зрелища сердце его обливалось кровью.
Он был прав. Она пострадала в той схватке.
Но он не задавал вопросов.
Несмотря на раны и окровавленный вид, Руми напевала что-то себе под нос. Продолжала разглядывать свою руку, покрытую засохшей кровью под ногтями, с лёгкой улыбкой, словно это было приятное воспоминание.
А Джину просто продолжал двигаться, чувствуя, как немеет его душа.
И когда Руми впервые попросила разрешения спать рядом, он просто кивнул.
Без лишних слов.
Без трепета, которого он ожидал.
Просто… тишина.
Джину лежал без сна, пока Руми засыпала рядом. Смотрел на её спящее тело, на то, как от её глубокого дыхания колышется простыня. Её волосы, ещё недавно пропитанные кровью, теперь шелковистые и ярко-фиолетовые, рассыпались по подушке.
Она выглядела довольной. Спокойной. После убийства.
А Джину терзали сомнения.
В тишине, без крови, без паники, связанной с необходимостью убедиться, что с ней всё в порядке, у него наконец-то появилось время обдумать произошедшее.
И это было невыносимо.
Что-то в ней изменилось, и он не знал, что именно.
В последнее время она была отстранённой. Пропускала концерты, интервью, выступления. Ара был в ярости, но он всегда прикрывал её.
И всегда будет.
И каждый раз Руми возвращалась с простым ответом: она крадёт души.
И Джину не знал, что думать.
Стоила ли её месть того, чтобы лишиться всего остального? Лишиться тех самых фанатов, которые сделали её месть возможной?
В этот момент Джину начал подозревать, что Руми забрала больше душ, чем он, хотя он похищал их на протяжении четырёхсот лет.
Что-то определённо изменилось.
Всё началось после того, как она украла свою первую душу, после того, как Гви-Ма призвал её без него.
Джину никогда не спрашивал, о чём они говорили.
Это было её личное дело, и она сама расскажет, если захочет.
Он был слишком поглощён извинениями, слишком зациклен на собственных эмоциях, чтобы задуматься.
Слишком ослеплён, чтобы заметить, как в ту ночь в её взгляде что-то сломалось, и дело было не только в том, что она украла свою первую душу.
И по мере того, как ситуация становилась всё более невыносимой, Джину, возможно, игнорировал происходящее. Закрывал глаза на очевидное.
Он вздохнул и сел.
Сегодня ночью он не сомкнёт глаз. Был в этом уверен.
Её мерное дыхание привлекло его внимание, и Джину не смог сдержать тепло, разливающееся в груди, наполняющее глаза печалью.
Джину всё ещё любил её.
Любил её улыбку.
Любил её волосы.
Любил её узоры.
Любил её глаза.
Любил её голос.
Любил её саму.
Это никогда не изменится.
В тусклом свете луны её лицо казалось сияющим. На щеке осталось пятнышко крови, которое он не заметил раньше.
Джину осторожно протянул руку и большим пальцем стёр кровь с её щеки. Руми приглушенно вздохнула, словно во сне почувствовала его прикосновение.
Его взгляд стал мягче, но в нём читалась грусть.
Он любил её. Конечно, любил.
И она его тоже. Она пришла к нему с этим.
Она пришла с улыбкой на лице, зная, что он примет её.
Зная, что он позаботится о ней.
И он заботился. Изо всех сил.
Но несмотря ни на что, несмотря на оцепенение, Джину не мог игнорировать кровь на её руках.
Он наклонился и нежно поцеловал её в щёку.
Она улыбнулась во сне, и его имя сорвалось с её губ хриплым шёпотом.
Джину замер, чувствуя, как колотится сердце. Ему почти захотелось вернуться в постель, свернуться калачиком рядом с ней и забыть обо всём. Не обращать внимания и просто жить дальше.
Возможно, он смог бы с этим смириться?
Но какая-то часть его, та часть, которую он считал утраченной, та часть, которую пробудила Руми, восстала против этой мысли.
— Я вернусь, — прошептал он ей на ухо. Руми что-то промычала в ответ, и Джину встал, тихо прикрыв за собой дверь.
Он вошёл в гостиную. Реол тут же вскочил. Тигр подошёл к нему, вопросительно рыкнув.
Реол прижался к его ноге, и Джину сел на диван, позволяя тигру положить массивную голову ему на колени. Он провёл рукой по полосатой шкуре Реола, и тигр довольно заурчал.
Его тигр.
Тигр, которого назвала Руми.
Это заставило его замереть.
Она оставила свой след во всём.
В мебели, на которой он сидел, в убранстве их квартиры, в пижаме с плюшевым мишкой, которую он носил.
В его сердце.
Джину вздохнул, и в груди разлилась боль, такая же мучительная, как и его воспоминания. Реол толкнул его лапой, и он посмотрел на тигра. Тот снова ткнулся носом, на этот раз более настойчиво.
Тогда-то Джину и заметил его.
Браслет.
Он был потёртым, шнурок обтрепался и потерял свой ярко-синий цвет от постоянного ношения. Это было похоже на далёкое воспоминание, о котором он забыл.
Воспоминание, похороненное под всеми новыми воспоминаниями об этой версии Руми.
И Джину любил её, любил эту версию.
Да, любил.
Но вид браслета затронул что-то глубоко в его душе.
Как бы он ни любил её тёмную сторону, та Руми, прежняя Руми, показала ему свет.
Заставила осознать, что он достоин спасения. Поверила в него.
Реол замурлыкал, словно читая его мысли. Словно соглашаясь.
Джину повертел его и увидел это. На верёвочке браслета запеклась капля крови.
Он не мог сказать, была ли это кровь Руми или жертвы. Знал лишь, что от этого зрелища у него нахмурились брови.
Это был изъян, о котором он даже не подозревал.
Этого не должно было быть.
Что-то подтолкнуло Руми дальше.
Слишком далеко.
Возможно, кто-то столкнул её с обрыва. И это… это не та девушка, которой она хотела быть.
Даже ради мести, даже ради того, чтобы стереть его воспоминания, она никогда не заходила так далеко.
Она никогда не убивала.
Он решительно поднялся с дивана.
Реол фыркнул, глядя на него и повернулся. Джину же присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
— Позаботься о Руми, пока меня не будет, — приказал он.
Реол склонил голову. Его глаза были широко раскрыты и затуманены, но внутри него потихоньку включался тот небольшой механизм, который у него был.
Джину оставил свою веру вместе с ним и направился к двери.
Ему было всё равно, что его воспоминания сотрутся.
Всё равно, отомстит ли Руми.
Нет, если это означало вот это.
Где-то там теплился отблеск той девушки, которую он любил, — сводящий с ума, упрямый демон, но чтобы вот так?
Джину и представить не мог, что она переступит эту черту.
Он лишь крал души. Никогда не убивал.
И Джину не был готов, чтобы Руми перешла эту грань.
Он должен что-то сделать.
Солнце поднималось над Сеулом, заливая комнату мягким оранжево-розовым светом. Он отражался от его лица, освещая чёрные волосы, подчёркивая мрачность и решимость его взгляда.
Джину собирался действовать.
И не собирался делать это в одиночку.
Он не мог сделать это в одиночку.
И несмотря на всё, через что они прошли, через что он и Руми заставили их пройти, он точно знал, к кому обратиться.
