Мёд и привкус горечи

Сколько себя Сан Ву помнит это всегда был Ки Хун. Тот, кто приходил на каждый его день рождения несмотря на работу/учебу проблемы с деньгами и прочие неурядицы. Тот, кто прошел с ним младшую и среднюю школу. Тот, кто вытаскивал его из кампуса на выходные. Тот, кому разнервничавшийся Сан Ву мог позвонить посреди ночи и вытащить в бар прямо перед экзаменами и тот, кто всегда был рядом неумолимой тенью. Они разошлись, каждый своей жизнью после окончания школы. Ки Хун в автомобилестроительный техникум, Сан Ву в Сеульский Национальный. И если бы Ки Хун хоть что-то смыслил в математике, то пошел бы с ним, по его же словам. И плевать было на специализацию. Ки Хун всегда был непоседливым, неопределенным омегой. Их дружба была странной, может быть неправильной в глазах общественности, но никогда односторонней. Сан Ву плевал на общественность, пока это не мешало строить карьеру. Ки Хун плевал на общественность просто так. Сан Ву помнит, как успокаивал его, всего искусанного после первой течки, которую омега решил провести с другим альфой. Помнит, как чужой кислый запах отравлял его цветочный медовый аромат. Этот альфа совсем ему не подходил, но кто такой Сан Ву, чтобы судить? Ки Хун, не реализовавшийся на поприще учебы и конкуренции хотел реализоваться в отношениях. По скромному мнению одинокого Сан Ву, иногда излишне усердно. Каждую неделю, чуткий нюх подмечал новый запах, а иногда даже несколько. Сан Ву лишь молча кривил губы. Глаза цеплялись за синеющие метки и тоску в чужих глазах. Отношения Ки Хуна едва ли хоть раз длились больше месяца. Сан Ву уже давно потерялся в именах, но каждый раз шел навстречу. Они включали какой-то глупый фильм и брали несколько бутылок соджу. Сан Ву сидел за конспектами, а Ки Хун, вдоволь выплакавшись, спустя полчаса засыпал, оперевшись на его плечо. Их жизнь напоминала природные циклы, которые, прокручиваясь вновь и вновь обнаруживали их здесь, на диване съемной квартиры Сан Ву. Сан Ву проработал в Joy Investment год, и до этого момента, карьера юного, но схватывающего на лету специалиста шла вверх семимильными шагами. Он и сейчас готовился к повышению, должен был стать начальником финансового отдела, однако столкнулся с прозрачной, но непробиваемой стеной социальных ожиданий. Ему не давали должность, потому, что он “не семейный” человек. К альфам вне брака не было доверия, потому, что за их плечами “нет ответственности”. Как беременные, либо грозящиеся в будущем забеременеть омеги были обузами для корпораций, так само и женатые альфы считались надежными, преданными ее представителями. Сан Ву считает это бредом, но реальность ударила под дых не спрашивая. Дружба, помимо Ки Хуна, отношения и уж тем более брак не были тем, в чем Сан Ву хорош. Мир цифр, таблиц, отработки навыков был ему предельно прост и понятен. Поэтому нет ничего удивительного в том, что недолго думая Сан Ву позвонил именно Ки Хуну. Ки Хун, отчего-то с подбитой губой и светлеющим синяком под глазом, как всегда улыбчивый, притащил соджу, вяленую рыбину и несколько пачек чипсов. —... Представляешь, этот бешеный омега напал на меня!... — Ки Хун, возмущённо рассказывающий историю очередных отношений сник, отставляя так и не открытую бутылку соджу, — Оказалось, они были в отношениях, — чуть хрипловато, шмыгнув носом заканчивает он. Сан Ву, просидевший добрую часть разговора в своих мыслях моргает. Немигающие глаза Ки Хуна смотрели прямо в него. — Выкладывай. — Что?.. — Ты никогда не звал меня просто так. — Ки Хун весь подбирается на диване, продолжая нервно вертеть бутылку в руках, пока Сан Ву не отбирает её, открывает горлышко, и не делает несколько шумных глотков. Тишина затягивается, но под пытливым взглядом Ки Хуна Сан Ву прокашливается и выдавливает из себя, не в силах подобрать иных слов. — Я… Я должен вступить в брак. Шумный вдох становится ему ответом. Едва заметно отблескивающие янтарём глаза бегают по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном. Наконец, спустя несколько минут молчания Ки Хун тихо выдавливает: — Наверное… Я должен тебя поздравить? Кто он? Или может быть она?... — нервно облизнув обветренные губы, Ки Хун растягивает их в подрагивающей улыбке. Сан Ву, учуяв за этим зависть, ведь Ки Хун пытался построить что-то бесчисленное количество раз, не может сдержать усмешку. — У меня никого нет. То, как округлились чужие глаза, определенно стоило этого маленького недопонимания. — Как так? Сан Ву, нервно отхлебнув ещё алкоголя, сжимает бутылку обеими руками, пытаясь подавить дрожь. Этот разговор, видимо, был одинаково некомфортен для них обоих. — Я… Мне нужно, чтобы занять должность. В глазах Ки Хуна вспыхивает пламя. Как борец за справедливость и равноправие он резко поднимается и открывает рот, но затем также обессиленно опускается обратно на диван. Сан Ву ожидал услышать браваду о том, что никто не смеет заставлять его, но к удивлению, этого не происходит. Вместо этого на губах Ки Хуна расползается тень печальной улыбки. — Я… понимаю, — Ки Хун сглатывает, теребя пальцами грубую ткань поношенных джинсов. Сан Ву знает, что он действительно понимает. Проблемы с работой у Ки Хуна были также частью их обсуждений. В эпоху финансового кризиса, в бесконечной гонке за хоть какое-то рабочее место, обычному рабочему, а уж тем более омеге, было особенно сложно устроиться в обществе. Сан Ву знал, что с конфликтным Ки Хуном в принципе бывает сложно, но в среде, где его могут в любой момент заменить, это действительно становится почти невозможным, — Ну… — Продолжает Ки Хун, — По крайней мере ты быстро сможешь найти кого-нибудь. Сейчас много всяких агенств, а с твоим образованием… — Я хотел предложить это тебе, — перебивает Сан Ву. — Что, мне?... — оторопело переспрашивает Ки Хун, глядя на него во все глаза. Он и правда не понимает. — Я хотел предложить брак тебе. — Но я… — Тебе больше не придется жить с матерью и искать работу, — Стиснув зубы выпаливает Сан Ву. По правде говоря, он не представляет себя, связанного узами с кем либо. С Ки Хуном же, они давно знакомы и, по крайней мере, с ним можно договориться. Ки Хун смотрит на него с удивлённо-расширившимися глазами. Казалось, он потерял дар речи. Сан Ву смотрит с неприкрытой надеждой. — Ки Хун, пожалуйста, — Сан Ву отставляет бутылку в сторону, сцепляя руки в замок. Черт, неужели его голос звучит так жалко? Внешне спокойный Сан Ву чувствует, как погружается в пучину отчаяния с каждым ускоряющимся биением сердца. Наконец, Ки Хун отмирает, и моргнув, повторяет осипшим голосом, словно ослышался. — Ты предлагаешь… брак мне? С тобой? Сан Ву, прикрыв глаза, кивает. — Ты… Точно уверен, что я... Я согласен, — быстро добавляет Ки Хун, сглатывая. Сан Ву, распахнув глаза, поднимает голову. Ки Хун, потянувшись за своей бутылкой и, не с первого раза открыв ее дрожащими пальцами теперь шумно хлебает соджу. Сан Ву чувствует себя потрясенным не меньше него. Черт, он думал, что ему придется пойти на долгие уговоры, но никак, что Ки Хун согласится вот так быстро и просто. Сан Ву выдыхает, чувствуя облегчение, растекающееся по венам, и осознавая что последние секунд тридцать просто не дышал. Что-то всколыхнулось в груди. Как он вообще мог сомневаться в Ки Хуне? В конце концов, они друзья детства и вполне могли бы устроить дружеский брак. Что может пойти не так? Уголки губ Сан Ву приподнимаются. — Тогда нам стоит обсудить правила?

———

Ки Хун никогда не считал себя особенным, однако в последние годы жизни стал считать — в плохом ключе. Финансовый кризис, случившийся много лет назад догоняет их и по сей день. Особенно сложно выжить, если ты омега. Пройдя грань подросткового возраста, он осознал, что… Виноват лишь в том, что обычный. Быть обычным в высоко-конкурентной среде оказалось провалом. Он должен быть лучше других, чтобы попасть в университет. Быть лучше других, чтобы найти работу. Либо, должны быть деньги. У Ки Хуна не было ни того, ни другого, а сверху прикладывался низкий социальный статус омеги. И хотя на бумагах они с альфами были равны, в случае реального соревнования работодатель лучше выберет альфу, либо мужчину бету, аргументируя тем, что омега обязательно уйдет в декрет и будет пожирать их ресурсы и рабочие места. В этом было зерно правды, но это было несправедливо. И никто и никакие законы не могли этого исправить. На собеседованиях его встречали равнодушными или сочувствующими взглядами с самого начала, а он слушал вранье о том, что недостаточно квалифицирован/не соответствует требованиям/места закончились. Приняв эти реалии как данность, он искренне хотел реализоваться в сфере, не требующей квалификации и денег. По крайней мере ему так казалось. Отношения должны были быть чем-то от сердца. Чем-то про любовь и привязанность, где нет гонки за лучшее место и высокую зарплату. Чем-то, где должно быть доверие. Однако с каждой неловкой попыткой его ожидания, ориентиры и надежды рушились. Он бросал и его бросали. Причин было множество, как глупых, так и обидных. Сначала он искал себе кого-то из любви, неловко и тихо. Потом из разума. Искал успешных и подающих надежды альф. Он смотрел на успехи Сан Ву в учебе и надеялся, что следующие отношения будут для жизни, а не для “опыта”, но история повторялась вновь и вновь. В конце концов, постоянные свидания стали привычкой. Секс на одну ночь по-началу отдавался горечью на языке, но потом и это стало привычно. То, что когда-то было чем-то желанным и искренним, смазалось фальшью окружающего мира и в конце концов превратилось в такие же собеседования. Было кое-что неизменное, помимо извечных неудач — его противоположность, лучший друг-альфа Чхо Сан Ву. Недоступный эталон идеального альфы. Трудолюбивый, умный и постоянный. Ки Хун едва ли дотягивал до него. Временами даже хотел все прервать, но не мог. Искреннее восхищение граничило с оглушающей болью. Почему у него ничего не получается? Почему Сан Ву повезло родиться альфой и почему он так красив? Ки Хун забывал о друге на недели, погружался в головокружительный омут из жизни, в последнее время напоминающий отчаяние, а когда эмоции захлестывали с головой и он больше не мог это выносить— звонил Сан Ву, каждый раз ожидая, что окажется в списке заблокированных контактов. Но Сан Ву всегда отвечал. И Ки Хун чувствовал себя спокойно. До тех пор, пока не приходил домой в свою тесную комнатку и не слушал причитания матери. Ей тоже было нелегко. Он бы хотел быть другим, приносить домой деньги или хотя бы не обременять её своим существованием, но просто не мог. Сказать, что Ки Хун удивился предложению Сан Ву — не сказать ничего. Мысль о том, что Сан Ву собирается жениться показалась ужасающей. Он знал, что когда-нибудь это случится, что такой как Сан Ву не может не найти себе пару, но по правде, никогда об этом не думал. А когда этот момент настал, то почувствовал жадность. Ревность. Словно кто-то попытался отобрать последнее, что у Ки Хуна есть. Позднее это сменилось шоком. Ки Хун даже не раздумывал над предложением. Ему было плевать на условия. Как вообще можно отказать? Ки Хун просто жил, и тут его лучший друг предлагает… решение всех проблем? То, что Ки Хун искал, но не мог найти? Он допивает бутылку в пару глотков, все еще глядя на друга с неверием. Радость, теплящаяся в груди перетекает в шок, а затем страх, что все это мираж, сон или сильнейшее алкогольное опьянение, может его в принципе накачали наркотой и это все бэд трип и он проснется где-то за гаражами, в холоде и изнасилованный? Ки Хун отставляет бутылку и с силой впивается ногтями в ладонь, подавляя желание встать с дивана, подойти к Сан Ву и проверить, настоящий ли он. — Тогда нам стоит обсудить правила? Ки Хун кивает, внутренне уже на все согласный, и все же, Сан Ву стоит выслушать. — Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня на мероприятия, если это требуется, — медленно начинает Сан Ву, внимательно глядя прямо в глаза, — И… Ты не будешь водить сюда любовников. Ки Хун моргает, на секунду подумав, что ошибся. В груди комом засела обида. Неужели он правда производит такое впечатление? На секунду хочется вспылить, возразить, что он и не собирался этого делать, но порыв угасает под этим внимательным взглядом. Спорить с Сан Ву не хочется. Не хочется, чтобы он передумал. Да и… Разве можно винить в таких мыслях Сан Ву, когда тот был свидетелем по большей части именно этой, нелицеприятной части жизни Ки Хуна? — Ты согласен, Ки Хун? — Да. Сан Ву, кажется расслабляется, услышав ответ. Ки Хун считает, что это меньшее, что он может ему дать. Друг отчего-то смотрит на него выжидающе и Ки Хун добавляет: — Меня все устраивает и… мне нечего добавить. Сан Ву выглядит удивленным, однако, откинувшись на спинку дивана расплывается в ухмылке. — Что, даже не попросишь пышную свадьбу? Осознав, что его подкалывают, Ки Хун усмехается в ответ: — Нет, айфона и пары фотографий будет достаточно. Его шутка вживую, как часто бывает, звучит странной и неуместной, однако Сан Ву, как хороший друг принимает ее и, впервые широко улыбнувшись за этот вечер, протягивает ему руку. — Тогда по рукам? — По рукам. — Ки Хун сжимает сухую и крепкую ладонь. Разочаровавшись в людях и попытках найти отношения, Ки Хун понимает, что это правильное и хорошее решение, но отчего-то его не покидает скребущее чувство, словно он прошел собеседование и устроился на работу. Похороненные глубоко внутри надежды порхают, словно мотыльки. И Ки Хун почему-то чувствует себя одним из них, стремительно летящим в открытый огонь. В животе ворочается странное чувство неправильности и сомнений, но он гасит его одним только взглядом в эти знакомые с детства глаза. Он не сомневается в Сан Ву. Только если в себе самом.