Мёд и привкус горечи

Ки Хун просыпается от настойчивой трели дверного звонка. Этой ночью он спал мало, поглощенный мутными образами будущей жизни. Он хотел этого, а сейчас, получив, не знал как себя вести. Он никогда не думал о Сан Ву всерьез в ключе отношений. Холодный, рассудительный друг, хотя и являлся самым близким для него человеком, на деле же казался чем-то далеким и недостижимым. Как звезда, смотреть на которую можно вечность, но прикоснуться — никогда. А ведь Ки Хун в тайне гордился тем, что водит дружбу с кем-вроде Сан Ву. Он красив, умен и, наверняка, его ждут грандиозные будущее и карьера. На секунду в мозгу мелькает жаркий образ того, что Сан Ву мог бы сделать с ним, но Ки Хун жмурится, чувствуя себя отчего-то пристыженным. Он давно не девственник и даже более того, но думать о таком в ключе лучшего друга казалось чем-то запретным, неправильным и в той же мере притягательным. Он намеренно глушил подобные мысли почти всю жизнь, отдаваясь их жару лишь в периоды течки (когда у него могло встать почти на что угодно и осуждать себя за это было бы крайне глупо) но теперь не мог выкинуть их из головы. Они, почувствовав благородную почву, разрастались в его сознании словно сорняк, заставляя сводить бедра в сладком предвкушении и зажмурив веки, утыкаться пылающим лицом в подушку. Звонок повторяется, и Ки Хун, раздраженный, лишь переворачивается на спину и прикусывает губу. Сладкое томление приятно скручивается внизу живота. Ещё не полноценное возбуждение, но предвестник удовольствия, если он продолжит. Не проходит и минуты, как из дальней части дома доносятся шаркающие шаги матери и щелчок двери. Решив, что это один из клиентов ее магазинчика, он накидывает на себя одеяло, прячась от окружающего мира и втягивает носом воздух, чувствуя лишь отголоски собственного запаха. Совсем скоро он будет чувствовать другой, альфий запах. Холодная мята, напоминающая о чае, который он любил пить с детства и нотки морского бриза, холодной, освежающей воды — так пахнет Чхо Сан Ву. Дверь в его комнату распахивается и Ки Хун, застатый врасплох и запутавшийся в колючем одеяле, с силой шмякается об пол. Запах мяты, кажется, отделяется от воображения, становясь сильнее и материализуется в районе дверного проема. Высунув нос из под одеяла, Ки Хун видит там причину своих размышений. Сан Ву, одетый в серую кожанку и темные штаны стоит, оперевшись о косяк и ухмыляется. На носу его водрузились привычные прямоугольные очки. Ки Хун, чтобы скрасить неловкую тишину задает первый пришедший на ум вопрос: — Ты не на работе? — Сегодня суббота. — Точно. — Поверженно выдыхает Ки Хун, натягивая одеяло на нос. Ковер достаточно мягкий для того, чтобы остаться здесь на подольше. К примеру до тех пор, пока Сан Ву не выйдет. Но тот, кажется, не внемлет немым мольбам и вместо того, чтобы уйти, наоборот, входит внутрь, прикрыв за собой дверь и садится на край постели, в аккурат сбоку Ки Хуна. — Переставай валять дурака. Ки Хун, со вздохом отворачивается от него в протесте и мычит что-то невразумительное. — Нам следует поспешить, Ки Хун. — Куда? — искренне удивляется Ки Хун, настолько, что из-под одеяла показываются его нос и заспанные глаза. Сан Ву едва-заметно поежившись, пожимает плечами. — В ЗАГС. Хотелось бы покончить с этим поскорее. Если ты, конечно не передумал насчет пышной свадьбы. — в его тон проскальзывает насмешка. — Нет, в другой раз как-нибудь. Поняв, что именно он сказал, Ки Хун, на этот раз показав кудрявую голову полностью спешит разъяснить: — То есть… Я имел в виду не другую свадьбу, а… Сан Ву прерывает его жестом руки: — Я тебя понял, Ки Хун. Собирайся. Я предупрежу твою маму о переезде. Поправив очки и взглянув на часы, альфа поднимается и выходит из комнаты. Ки Хун же, выдохнув, к собственному стыду признает, что и правда не потрудился никого предупредить о своем скоропостижном решении и даже не начал собирать вещи. Слыша тихий разговор со стороны кухни он, так и не поднявшись с пола подползает к кровати и утыкается щекой в едва-теплый матрас, где еще полминуты назад сидел Сан Ву. В ноздри забивается приятный, притягательный шлейф феромонов и Ки Хун, понимая всю абсурдность своих действий и предвкушающий скорые изменения, не в силах им надышаться. Он не раздумывает о том, как это выглядит, но какая разница, если этого никто не видит? В конце концов, напихав основные вещи в чуть потрепанный, оставшийся еще со времен школы рюкзак и одевшись, Ки Хун выходит на кухню, чтобы увидеть тихо переговаривающихся Маль Сун и Сан Ву. Мама, только лишь заприметив его, тут же встает со стула и крепко обнимает, так, что у юного омеги трещат кости. — Ох, я так рада за тебя… Ки Хун, не уверенный в том, что именно ей рассказал Сан Ву, косится на того через плечо, но Сан Ву лишь загадочно улыбается, чем неимоверно раздражает. Ки Хун с детства ненавидит ощущение, когда окружающие знают что-то, чего не знает он сам. — Спасибо, мам… — сипит он, отчего-то чувствуя себя беспомощно. Словно его судьбу уже решили за его спиной. — Ну, удачи с новой работой, — она, отстранившись придерживает его за плечи и смотрит в глаза. В ее собственных скапливаются слезы радости, которые он осторожно утирает пальцами правой руки, — Как хорошо, что у нас есть Сан Ву… Ки Хун, глупо улыбаясь, кивает. Когда сцена затягивается, Сан Ву, кашлянув, прерывает их прощание: — Нам пора, нужно все подготовить. — Конечно, переезд это долго, — тут же сдается Маль Сун, и, напоследок легонько хлопнув Ки Хуна по плечу, выпускает его. Тот, на негнущихся ногах подходит к другу, и попрощавшись напоследок еще раз они выходят из дома. Стоит только миновать подъезд, раздражение, медленно кипевшее внутри Ки Хуна все это время, вырывается наружу. — Что ты ей наговорил? — не скрывая эмоций, почти шипит он. Сан Ву смеривает Ки Хуна тяжелым взглядом и, поджав губы выдыхает: — Что тебе предложили работу в моей компании, и будет лучше, если ты переедешь ко мне. Ки Хун сжимает кулаки. Он сам часто лгал матери, но отчего-то, видеть как это делает Сан Ву, было неправильно. В горле образуется тугой комок. — Не нужно было этого говорить. — А что ещё я должен был сказать? Мы вчера с Ки Хуном решили по-дружески пожениться? Извини, но свадьбы не будет!? — он говорит это тихо, но каждое слово, словно ввинчивается в мозг. Им бы не простили этого. Потому, что старшее поколение готовилось к свадьбам за месяцы, собирали деньги, устраивали настолько роскошную церемонию, насколько могли. Со священником, танцами и прочим. То, как подошли к этому они было… как минимум неуважением к традициям. Хотя, кто знает, быть может его мама была бы и рада. Она всегда симпатизировала Сан Ву. Но несмотря на это, Ки Хун и сам не знает, что они должны были сказать. — Вот бы у тебя действительно были такие связи, — с горечью выдыхает Ки Хун. — Будут. Раздражение улетучивается окончательно, пока они идут по каменным улочкам к автобусной остановке. Сан Ву, тоже о чем-то задумавшись, достает из кармана пачку сигарет и закуривает. Ки Хун смотрит на него во все глаза. За все время, что они были знакомы вечно правильный Сан Ву не приближался ни к чему, кроме слабого алкоголя. — С каких пор ты куришь? Их взгляды встречаются и Ки Хун, впервые, чувствует ту пропасть, образовавшуюся между ними за те 6 лет, как они окончили школу. И хотя они встречались как минимум раз в месяц, а в лучшие времена раз в неделю, Ки Хун думает о том, сколько еще всего он упустил из жизни лучшего друга? И вдруг понимает, что Сан Ву, точно так же почти ничего не знает о нем, помимо неудавшихся отношений. Странный холодок в сердце Ки Хун списывает на холодный весенний ветер. Сан Ву, не ответив, лишь засовывает начатую пачку поглубже в карман, и Ки Хун не решается попросить о сигарете для себя. Вступить в брак сейчас оказывается удивительно легко. Заявки больше не рассматриваются месяц и, подтвердив добровольность заявления, оно подписывается тотчас. Одной из причины этих изменений послужил тот факт, что беты, коих было большинство, в принципе шли в брак более обдуманно, когда же этим занимались альфы и омеги, чаще всего, причиной служила течка и ее последствия в виде беременности, что в принципе сокращало срок рассмотрения к одному дню. Сейчас Ки Хун даже рад этой новой реформе. Да, их союз был вынужденным и скоропостижным, но Ки Хун был уверен в нём. Рука не дрогнула, пока он широким росчерком ставил свою подпись. Ки Хун знал Сан Ву с самого детства. Их кратко поздравили, и, выйдя из душного офиса он почувствовал тень разочарования. Вот он, сделал одно из важнейших решений в своей жизни, но почему кажется, словно ничего не изменилось?... Мир не рухнул, и даже не качнулся. Это ощущалось, как выйти в магазин за продуктами, но вот, рядом с ним, на каменном крыльце стоит теперь уже законный муж. Сан Ву, прищурив глаза смотрит в голубое небо, и Ки Хуну остаётся только гадать, какие мысли роятся в его голове. Рука Сан Ву дёргается к карману, но после, так же безвольно опускается. Не знающий куда себя деть Ки Хун, касается кончиками пальцев его плеча и тянет за куртку, привлекая внимание. — Хочешь есть? Сан Ву кивает и они направляются в ближайшее придорожное кафе, где были уже тысячу раз.

———

Ки Хун ковыряет палочками запечённый ролл и украдкой поглядывает на Сан Ву. Тот выглядит задумчиво, и иногда хмурится, что-то листая в телефоне. Он ведь действительно красив, и Ки Хун чувствует себя, словно в другой вселенной. То, что они сделали кажется чем-то невероятным, чем-то, что не могло случиться с ним, но случилось. Меж бровей Сан Ву залегла морщинка и он кажется чем-то недовольным. Наконец, со вздохом отложив телефон, он поправляет очки и пустым взглядом смотрит куда-то через плечо Ки Хуна. — Мы теперь… Ты теперь мой муж, — констатирует Ки Хун, чувствуя, как в слова против воли проскальзывают вопросительные интонации. Сан Ву переводит на него немигающий взгляд и кивает, подтверждая. Ки Хун, надеявшийся на то, что друг поддержит за него диалог, нервно облизывает губы и опускает взгляд в свою тарелку. Когда этого не происходит, он чувствует себя странно обманутым. Так, словно для Сан Ву это ничего не значит. Но что это значит для Ки Хуна?.. Он и сам не знает, но отчего-то быстро забившееся сердце подсказывает, что нечто важное. — Ты должен поесть, — выдыхает Сан Ву. Он прав, потому, что Ки Хун едва прикоснулся к своей порции. Сан Ву тоже. Натянув на себя улыбку, Ки Хун поднимает на него игривый взгляд и чуть подаётся вперёд. — Как насчёт соджу и фильма? Как в старые добрые? И Сан Ву соглашается. Потому, что они делали это сотни раз, когда встречались в перерывах между учебой, работой и жизненными трудностями. Это был их привычный уклад. Схема, отработанная годами, в которой не может быть изъянов.

———

День проходит быстро и незаметно, наполненный мелкими хлопотами по типу покупки недостающих вещей, продуктов на неделю вперёд и обустройством их нового жилища. Квартира, что снимает Сан Ву была небольшой, но зато в самом сердце Сеула. Если бы Ки Хун действительно устроился на работу — это было бы крайне удобно. Маленькая кухня, спальня, чуть больше гостиная с полюбившимся им диваном и ванная, в которую удивительным образом впихнули ванну, а не привычную для мелких квартир душевую кабину. И все в скучных серых оттенках. Усевшись в гостиной и с несколькими бутылками соджу они до поздна смотрят какой-то новый боевик. Точнее, смотрит его только Ки Хун, потому, что Сан Ву, уткнувшись носом в ноутбук что-то быстро печатает, а затем они не сговариваясь идут спать. Решать, кто займет диван кажется чем-то смехотворным и непрактичным, особенно в их новом статусе. Так думает Ки Хун. Сан Ву же, ничего не говоря, скидывает с себя футболку и, оставшись в лёгких штанах, просто занимает свою сторону. Лежа в полуметре друг от друга на просторной кровати, Ки Хун не может взять в толк, почему его собственные глаза влажно блестят. Почему, с каждой проведенной минутой и как бы близко они не находились, он чувствует все более разрастающуюся, разделяющую их пропасть? Почему шутливое предложение Сан Ву о пышной свадьбе теперь кажется не таким уж шутливым? Словно, решившись сделать все именно так, Ки Хун где-то совершил непоправимую ошибку и плюнул в душу самому себе. Разве не этого он хотел?.. Сан Ву никогда не клялся ему в любви. Они даже не поднимали эту тему и Ки Хун не понимает, почему ещё вчера казавшаяся идеальной идея, сейчас кажется чем-то настолько неправильным и противоестественным. Неужели, где-то глубоко внутри он думал, что его вот так полюбят? Просто и из ничего? Что Сан Ву сочтет его чем-то большим, чем просто другом, согласившимся на его авантюру. А ведь он наоборот должен радоваться. Их отношения не изменились, а его жизнь должна стремительно улучшиться, но почему ему кажется, словно в груди разрастается огромная, всепоглощающая дыра? С глаз беззвучно скатываются мокрые слёзы. Падают, впитываясь в шелковистую ткань. Ещё никогда Ки Хун не чувствовал себя настолько жалким и одиноким.