Часть 3
17 июля 2025 г., 18:08
Мария сидела в большом мягком кресле, театрально выставленном в центре просторной комнаты.
Словно сценические кулисы, кружево белого тюля мерно покачивалось перед распахнутым окном, составляя идеальный фон для главной мизансцены.
Мария смотрела перед собой спокойным взглядом. Легкая полуулыбка промелькнула на ее лице, когда Таня вошла в комнату.
— А вот и ты. Я уже заждалась.
Мария поднялась с кресла. Зелёный шелк платья художественно мерцал в свете, источник которого трудно было определить. Похоже на солнце, но все-таки не оно.
— Маша! — Таня бросилась в объятия, по которым скучала так долго — столько, сколько Маша не успела даже пожить.
Таня не плакала, отчаянно прижимаясь к тонкому телу Марии. Волна за волной ее накрывал неведомый экстаз. Не оргазм, нет, что-то совсем не физическое. Какое-то запредельное ощущение счастья. Назвать это чувство одним словом едва получилось бы без потери смысла.
Маша осторожно отстранилась, внимательно изучая лицо Тани.
— Ты пришла насовсем? — спросила Мария.
— Я не понимаю, Маш. Легла спать вечером, как обычно. Получается, все?
Маша молчала.
— Как тут вообще?
— Все так же. Только время не ощущается совсем. И нет теней.
Таня недоверчиво посмотрела под ноги.
Маша отошла немного дальше, балетным жестом выставила вперед изящную руку, словно пытаясь извлечь из нее тень — на стену или пол. Но Тени не возникало.
Таня инстинктивно повторила это движение. Тени не обнаружилось и у нее.
— Но как? Тут столько света!
— Посмотри внимательно. — Маша поднесла к лицу Тани свою белоснежную кисть. Видишь?
Таня поняла не сразу. Но, присмотревшись, заметила, что кожа Марии источала мягкое сияние — почти солнечное.
— Источник света не может отбрасывать тень. Все здесь освещается именно нами, а каждый новый приходящий делает этот мир ещё светлее.
Мария замолкла, с улыбкой любуясь лицом Тани. Таня ощущала этот ласковый взгляд, будто он физически касался ее бестелесной сути.
— Тут еще смотри что есть! — Мария подвела Таню к окну. За ним синело бесконечное море. Волны лизали основание дома, в котором они находились, но не разрушали его. — Хочешь, посидим на берегу?
— Конечно! — Только сейчас Таня поняла, что ей невообразимо легко дается каждое движение. В последние дни любой шаг доставался ей так тяжело, будто к телу привязали огромную гирю. «Балласт прожитых лет утяжеляет существование» — причитала Татьяна Викторовна, с трудом переставляя ноги.
Они вышли на берег и вдруг Таня услышала позади себя знакомый голос.
— Таня, я жду тебя!
Она обернулась. Это был ее второй муж. Такой же, каким она встретила его впервые. Он держал в руках огромный букет. Радостно улыбался.
— Помнишь, ты говорила, что все цветы, которые мы получаем при жизни, увядая попадают в наш будущий райский сад? Ты получила много цветов. Посмотри, вот он — твой сад!
Таня проследила взглядом за взглядом мужа и перед ней внезапно возник цветник неземной красоты, за ним едва виднелся небольшой дом.
— Все здесь ждет тебя, милая. Я подготовил для нас уютное жилище. Там много книг, звучит музыка — все, как ты любишь!
Таня в немом ужасе посмотрела на Марию. Та спокойно улыбалась, как бы давая Тане время свыкнуться с новыми обстоятельствами.
— Я должна выбрать между… вами?
Мария все также с улыбкой отрицательно покачала головой. Затем указала взглядом на какой-то дом слева. Таня никогда не видела его в реальности, но точно знала, что он ей знаком. Из дома вдруг выпорхнула молодая красивая женщина и побежала к ним.
— Танечка! — это была мама. Еще та, что не познала горя, тягот одинокого материнства и тяжелого труда.
Таня бросилась к матери, крепко обняла ее и разрыдалась.
— Ты узнаешь этот дом? Это же он! Тот самый из твоих детских фантазий, куда ты мысленно определяла меня, когда желала спасти! В нем и для тебя есть место. Ты же останешься со мной?
Таня отстранилась от матери, обернулась сначала на Марию, потом на мужа.
Сердце Тани рвалось на части.
— А где Араик? — Таня зацепилась за спасительную мысль, обращаясь к Марии.
Мария ответила:
— Выбрал вторую жену.
— Мама, где папа?
Мама ответила:
— Его сюда не пустили. Он много грешил.
— Где твой первый ребенок? — Таня обратилась к мужу.
— Он выбрал мать.
Таня бессильно опустилась на колени.
— Это что за пиздец такой? — Прошептала она. — я попала в ад? Да?
Три дорогих для нее человека стояли над ней, образовав невидимый треугольник, а Таня должна была выбрать, с кем именно проведет всю оставшуюся вечность.
Таня почувствовала, как ее трясет мелкой дрожью. Дрожь все нарастает и наконец взрывается с ослепительной вспышкой.
Татьяна Викторовна открыла глаза. Ее трясло от озноба. Голова раскалывалась. Постель и ночная рубашка промокли насквозь.
— Я что, обмочилась? — с ужасом прошептала женщина, — да нет, просто вспотела.
У нее был жар.
Женщина скомандовала: вызови дочь. Мне плохо!
Не прошло и десяти минут, как в квартиру Татьяны Викторовны вошли врачи Скорой помощи, практически сразу за ними вбежала Полина.
— Поль, ну ты чего про похоронную бригаду-то забыла? — укоризненно качала головой Татьяна Викторовна. — Нахера ты их притащила? Я просто хотела стакан воды попросить.
Врачи сочувственно посмотрели на Полину и приступили к осмотру.
— По всей видимости, банальная ОРВИ. Но температура высоковата — 39,7. В таком возрасте чревато осложнениями. Надо бы в стационар.
— Я не поеду. — отрезала Татьяна Викторовна. — Лежать там, нюхать чужую старость. Мне и своей хватает.
— А мы можем организовать медсестру на дом? — Полина знала, что мать ненавидит больницы.
— Конечно могут, Поля! За те деньги, которые они с тебя дерут, начмед должен прийти и массировать мне ступни. Голыми руками!
Фельдшер молча собирал инструменты.
— Мы сделали инъекцию. Жар уже спадает. Медсестру можем прислать к вечеру. Сейчас сезонный пик заболеваемости, не хватает персонала. Если до этого момента станет хуже, вызывайте снова, будем решать.
Полина проводила врачей, помогла Татьяне подняться с кровати, усадила в кресло. Поменяла постель. Переодела маму, уложила ее в кровать, укрыла одеялом. Прилегла рядом.
— Мам, ну где ты умудрилась заболеть?
— Это все твой юбилей в ресторане! Там кондиционеры дули, вот и продуло! — ворчала Татьяна Викторовна.
— Мам, на дворе октябрь, какие кондиционеры?
— Ну, значит, кто-то из твоих друзей сопли притащил. Девочки сегодня пусть не приходят. Нечего им тут делать. Да и сама иди домой. Тебе тоже уже пора начать беречь себя.
Дочь даже не шевельнулась.
— Мама, а почему ты решила назвать меня Полиной?
— Чего это вдруг ты заинтересовалась? В 50-то лет!
— Видишь ли, у меня и без того было много секретов и открытий относительно моего происхождения. До имени как-то не доходили руки.
Полина узнала о том, что генетически Таня не являлась ей матерью, в 22 года. Родители решили, что дочь уже достаточно взрослая и осознанная, чтобы воспринять эту информацию адекватно. На самом деле Полина и сама подозревала нечто подобное, так как не верила в легенду, что она — единственная рыжая в семье, потому что унаследовала гены какой-то там прапрабабки по маминой линии. Полина поинтересовалась, кем именно была донор яйцеклетки, из которой она родилась, родители снова соврали что-то неловкое. Полина больше не возвращалась к этому вопросу.
Когда отец Полины умер, Татьяна Викторовна поведала, что генетическая мать девочки — Мария.
— Ты думаешь, я не догадалась сама?
— Но как?
— Ну, во-первых, я на нее очень похожа. Фотография на памятнике, конечно, не самого лучшего качества, но все-таки черты различить можно. Ну это ладно. Рыжие все похожи между собой. Дело в другом. Ты ведь очень любила ее. Я это давно поняла. Но меня при этом не назвала Марией. Значит, ты дала мне от нее что-то куда более значимое, чем имя. А потом я сделала парочку запросов куда надо, и все подтвердилось.
— Слушай, дочь, а ты точно не ошиблась с выбором профессии? Тебе бы в следователи пойти.
— Так все-таки, почему Полина?
— Мария говорила, что если бы у нее была дочь, она назвала бы ее именно так. Говорила, что чувствовала какую-то странную связь с этим именем. Кроме того, Полина — значит, «солнечная». Времена, когда ты родилась, были темные. Хотелось привнести в этот мир чуть больше света.
— Может, поспим, мам?
— Не спится. Но ты отдыхай.
— Нет.
Молчание.
— А ты знаешь, что на твою почту все еще приходят письма от поклонниц?
— Да ладно?
— Заглянула сейчас, там больше полутора тысяч.
— Ну, почитай что ли. Потешь старушечье самолюбие.
Полина взяла в руки планшет. Полистала немного и вдруг удивленно ахнула.
— Мааам! Слушай! Тут тебе из Японии письмо. Знаменитый аниматор просит продать ему права на твою первую пьесу, ну ту — про Марию. Он говорит, что эта история нашла отклик у японской публики — еще бы, они просто помешаны на теме смерти — и он хочет снять по ней анимированный фильм!
Полина предусмотрительно умолчала, что автор письма также поведал: заветная сакура все-таки обрела непрошенную популярность. Префектура даже разместила там небольшую памятную табличку, а дерево прозвали «Сакура Марии». Полина понимала, что эта новость взбесит мать, а нервничать ей сейчас было нельзя.
— Хм… — самодовольно улыбнулась Татьяна. — Ну что ж. Как помру, продавай права.
Полина вопросительно посмотрела на мать.
— Ну мы же не станем продавать незаконченный сценарий?
Женщины рассмеялись.
— Маша, давай спать, наверное. Что-то клонит в сон.
Полина побледнела. Мама впервые так оговорилась.
— Я — Полина, мам.
— А я что сказала? Давай спать. А, кстати, где ты собираешься меня похоронить?
— Мам, не начинай!
— Да это ты не начинай. Рано или поздно придется. Я, конечно, понимаю, что это лишние хлопоты…
— Я не знаю. Хочешь, рядом с папой? Или, может, в Калуге с родителями? Или на новом кладбище, с Марией? — Полина тут же поняла, какой немыслимый выбор предлагала матери.
Татьяна молчала.
— Знаешь, мама. В сущности, все это не имеет значения. Все рано или поздно тлеет, перемешивается, отцветает и уносит ветрами. Ни в одной из этих могил уже не осталось тех, кого ты любила. Они — где угодно. Но уже не там. Помнишь, в детстве ты рассказывала мне про звездную пыль? А я еще слышала такую теорию, что люди всю свою жизнь ищут тех, с кем когда-то составляли одну звезду. А когда находят — влюбляются. Потому все равно придется искать друг друга заново.
— Но звезда-то огромная! Это ж сколько человек из нее можно слепить? И что, каждого надо искать и любить? Никакого сердца не хватит.
— Я думаю, твоего хватило бы, мам. Твоего — точно хватило бы.
Татьяна Викторовна проснулась. Утро было уже не ранним, но все еще темным. Она вдруг ощутила странное жжение в груди. Попыталась сделать вдох, но не могла. Полина спала на разложенном диване недалеко. Но позвать ее Татьяна Викторовна не могла. Как в дурном сне она хватала ртом воздух, силясь издать хотя бы какой-то звук. Ничего не выходило. Спустя несколько секунд паника внезапно отступила, боль в груди исчезла. Наступила невыносимая легкость. Казалось, тело стало невесомым и понемногу поднималось над кроватью. Таня посмотрела на свои руки — нет, они лежали неподвижно — старые, сморщенные, бессмысленные. Но сквозь кожу, покрытую старческими пятнами, вдруг стал сочиться какой-то непонятный свет. Он переливался, словно северное сияние, поднимался и застывал под потолком, понемногу превращаясь в объемное облако. Таня смотрела в потолок и в огромном цветном облаке видела всю свою жизнь: горести, радости, любовь и ненависть, разочарования и мечты. Она слышала голоса и смех, рыдания и проклятия. Понемногу все это слилось в неразличимый гул. И вдруг затихло. Таня ощутила, как последней каплей покинула тело и тут же забыла о нем.
Она была далеко отсюда. Не в этой комнате. Не в этом мире. У нее больше не было зрения и слуха. Все, что она могла воспринимать — ощущения. Стало очень страшно. Но вдруг Таня почувствовала рядом с собой маму, - не видела ее лица, не слышала голоса, но понимала — это именно ЕЕ душа. Таня ухватилась за это спасительное чувство. Ей стало намного спокойнее. В это же мгновение появилась Мария, она окружила Таню ощущением невероятной радости и счастья. Затем возник второй муж — от него веяло теплом и покоем. Все они слой за слоем окружали Таню. Создавая незримый защитный шар, в центре которого Таня ощущала себя так, словно попала в рай. На короткое мгновение любимые лица в последний раз показались в огромном цветном облаке вокруг нее, и вдруг огромная вспышка — незримая, но ощутимая озарила все вокруг. Таня влилась в вечный поток человеческих душ. Стала с ним единым целым, и уже не могла отличить, где заканчивается она сама, а где начинаются другие.
— Спасибо, что мне не пришлось выбирать — последнее, что могла почувствовать Таня перед тем, как навсегда забыть всю свою прошедшую жизнь.
