Кожа

Если говорить о том, почему Мэн Чжао так хорошо знал почерк Лу Шичэня, стоило вернуться назад в школьные годы. Тогда Мэн Чжао пользовался его конспектами, или, если говорить точнее, именно благодаря этим записям он смог за полгода до экзаменов наверстать баллы и в итоге поступить в Полицейскую академию на досрочном наборе. — Это что?.. — Мэн Чжао спросил у жены наставника, поднося к глазам листок. — А, это, — она склонила голову, глядя на бумагу, — Это, кажется, написал какой-то мальчишка… Подробностей я уже не помню, только знаю, что тогда Миншэн вернулся из школы и сказал, что его разыскивал юноша лет семнадцати и просил помочь с уголовным делом. Миншэн тогда уже давно не брался за дела и сначала отказал, но тот мальчик стал каждый день тихо сидеть на задней парте в его классе. Миншэн, увидев, что он ещё совсем ребёнок, испугался, вдруг тот прогуливает, и подошёл узнать, в чём дело. Так он и узнал про дело твоего дяди. Надо сказать, тот мальчишка тогда сильно выручил вашу семью… Странный он был, правда, помог, а потом велел Миншэну никому о нём не рассказывать. Твой наставник и вправду хранил эту тайну все эти годы, но теперь, спустя столько лет, можно и поделиться. Угадай, кто это был? Мэн Чжао оторвал взгляд от листа: — Это… сын дяди Лу? — Ай-ай-ай, так ты знаешь! — рассмеялась жена наставника, — Как догадался? — Мы с ним учились в одном классе в старшей школе. — Надо же, Миншэн думал, что скрывает секрет, а ты, оказывается, давно в курсе! — Не совсем, — Мэн Чжао покачал головой, — Я узнал почерк в этих записях, он такой же, как в конспектах. — А вы сейчас общаетесь? Если увидишь его, то поблагодари от нас. Миншэн всё тогда говорил, что парнишка хоть и сын Лу Чэнцзэ, а характером совсем не в него пошёл. — Правда? — В мыслях у Мэн Чжао тут же возникли образы Лу Чэнцзэ и Лу Шичэня: одно лицо, резкие черты, холодное выражение глаз и одинаково отчуждённый темперамент. Они были как оттиски одной печати. Где ещё найдёшь таких похожих отца и сына? Он усмехнулся, — Мне кажется, он как раз очень похож. — Ты просто не видал Лу Чэнцзэ в молодости, — жена учителя улыбнулась в ответ, — Тогда он был солнечным, общительным, настоящим любимцем школы. Потом, наверное, из-за трагедии в семье, словно подменили человека… — Значит, вот каков он был в молодости, — поддакнул Мэн Чжао. — Ещё бы! — Она оживилась, — Ты слыхал про то дело, где рабочие судились за невыплаченную зарплату? Сяо Лу тогда его выиграл. — Конечно, слышал, — кивнул Мэн Чжао. То дело в своё время прогремело на всю страну. У крупной строительной компании оборвался финансовый поток, тысячи рабочих месяцами не могли получить свою зарплату, и несколько человек в отчаянии покончили с собой. А председатель правления фирмы, покрываемый властью, взял под контроль местные СМИ, замяв дело подчистую. Тогда интернет ещё не был развит, голоса бедных рабочих и простых крестьян не могли достучаться до общества. Местные юристы, понимая, с кем имеют дело, не решались связаться с этой компанией. Лу Чэнцзэ только два года как окончил университет и работал в престижной юридической фирме, внешне обаятельный, профессионально безупречный, на хорошем счету у начальства. У него была красавица-жена, которую он любил со студенчества, и только что родившийся сын. Разве можно было мечтать о лучшей жизни? Но в один день всё изменилось. Поехав в командировку к клиенту, он случайно узнал о требовании мигрантов выплатить им зарплату, посоветовался с женой и с её одобрения остался, чтобы бесплатно защищать рабочих. Разумеется, его юридическая фирма была против. Дело было громким и сложным, перспектив мало, заработать на нём также было невозможно. Ни одна коммерческая структура не согласилась бы на такой убыток. Но Лу Чэнцзэ был тогда горд и упрям, он бросил карьеру в фирме, от которой любой бы не отказался, и пошёл до конца. Путь борьбы за справедливость занял восемь лет. Когда он всё-таки выиграл суд, казалось, впереди его ждёт счастливая жизнь. Но когда он вернулся домой, и они с семьёй собрались поехать на пикник, то попали в аварию. Жена Ши Синь погибла на месте, сам он и их сын Лу Шичэнь получили тяжёлые травмы... Раньше Мэн Чжао слышал об этом лишь краем уха, но теперь, слушая живое воспоминание, он вдруг остро прочувствовал всю трагедию этой семьи. Оказывается, Лу Шичэнь вырос в таком аду: потеря матери, отец, сломленный горем, и разрушенный в одночасье дом вместо долгожданного воссоединения. Неудивительно, что он стал таким. — Жизнь штука непредсказуемая, — вздохнула жена наставника, — Такой хороший человек, и такое с ним приключилось… Я потом ещё пыталась подобрать Сяо Лу хорошую жену, но он всё отказывался. Сейчас, конечно, он уже в том возрасте, когда сложно сходиться, и скорее всего он предпочтёт остаться одиноким. — Я могу это понять, — кивнул Мэн Чжао, — Его многое связывало с любимой женщиной кроме семьи, они вместе справлялись с трудностями… — Ага, тем более Ши Синь была чудесной… Кстати, Сяо Мэн, а у тебя ведь тоже нет девушки, да? — Она, видимо, почувствовала, что разговор стал слишком тяжёлым, и ловко перевела тему туда, где чувствовала себя уверенно, — У нас в школе новая учительница, такая красавица… Стоило ей заговорить об организации свидания вслепую, как слова полились рекой. Мэн Чжао отшутился, сослался на дела и поспешил сбежать. Сказать по правде, все, кого она ему сватала, были девушками хорошими, но ему не с кем было по-настоящему поговорить. Из уважения к её заботе он сходил на пару свиданий и каждый раз чувствовал себя так, словно его приговорили к пытке. После одной такой встречи он честно подумал, что легче сутки вести допрос без сна, чем сидеть в кафе и обсуждать погоду. С тех пор он научился играть в тайцзи с женой учителя, если разговор заходил на эту тему. Что бы она ни говорила, какие бы чудеса ни рисовала, на встречи он больше не соглашался. Попрощавшись, Мэн Чжао вышел из больницы, сел в машину, достал из папки тот самый лист, и, воспользовавшись тусклым уличным светом, ещё раз внимательно его изучил. Записанные на нём сведения не были новыми, всё это уже обсуждалось в СМИ, скорее, это была компиляция известных фактов. На листе значились время окончания уроков Мэн Жошу, момент, когда её кто-то позвал, и время возвращения с работы Мэн Санъюя. Мэн Чжао вдруг вспомнил, с чего начался их конфликт с Лу Шичэнем. Поводом стала умирающая собака, сбитая машиной, но главной причиной было то, что Лу Шичэнь однажды допросил Мэн Жошу. Это случилось вскоре после первого суда по делу дяди. Состояние сестры стало немного улучшаться, но она всё ещё ни с кем не говорила и боялась ходить в школу. Мэн Чжао устроил её в Дом детского творчества, чтобы она постепенно адаптировалась к общению со сверстниками. В одну из суббот он пришёл за ней и увидел Лу Шичэня. Он стоял, наклонившись к Мэн Жошу, которая едва доходила ему до груди и о чём-то холодно расспрашивал. Сестра молча мотала головой, как будто боялась его. Подойдя ближе, Мэн Чжао, наконец, разобрал слова, тот уточнял, в котором часу произошло нападение, и сколько времени длилось насилие. У Мэн Чжао мгновенно вскипела кровь. В эти месяцы все старались, чтобы девочка забыла о случившемся и берегли её, словно хрустальную вазу, и вдруг Лу Шичэнь парой фраз свёл на нет всеобщие усилия. Увидев Мэн Чжао, сестра задрожала, рыдая в голос, будто трещина прошла по хрупкому стеклу. Мэн Чжао сжал кулак и снова со всей силы врезал Лу Шичэню. Последствия этой драки оказались куда серьёзнее, чем у той, что случилась на школьном стадионе. Нашелся свидетель, вызвавший полицию, стражи порядка растащили дерущихся и доставили в участок. По регламенту, за потасовку полагался арест, но оба хулигана не достигли восемнадцати лет, и полицейские попытались уговорить их примириться. Увы, оба упрямца просидели несколько часов в ледяном молчании, доведя офицеров до отчаяния. Наконец, Лу Чэнцзэ, срочно прибывший в участок извинился перед Мэн Чжао от имени сына и поставил точку в инциденте. Мэн Чжао вглядывался в строки досье, где хроника событий выстраивалась в зловещую мозаику, и нахмурился. Неужели Лу Шичэнь тогда допрашивал Мэн Жошу лишь для сбора улик, чтобы обосновать невиновность Мэн Санъюя и передать доказательства Чжоу Миншэну с отцом? Но использовать такие бесчеловечные методы? Как можно терзать допросами девочку, едва доходившую ему до груди, сразу после пережитого кошмара? В памяти всплыла его прежняя оценка Лу Шичэня — бессердечный, но порой совершает нечто гуманное. Эта противоречивая натура оставалась загадкой для обычного разума. Отложив папку на пассажирское сиденье, Мэн Чжао завёл двигатель, образ юного Лу Шичэня времён старшей школы преследовал его во время поездки, как навязчивая тень. Годами он верил, что сначала Лу Чэнцзэ обратился к Чжоу Миншэну, и лишь затем они начали совместно работать над делом. Но теперь истоком оказался шаг, сделанный сыном господина Лу. Вспомнилось, что в старших классах Лу Шичэнь действительно исчезал из класса, прогуляв целую неделю. Тогда Мэн Чжао блуждал в кромешной тьме отчаяния. Он уже умолял Лу Чэнцзэ помочь дяде, ведь тот был легендой адвокатуры, выигравший безнадёжное дело о зарплатах для мигрантов, но великий юрист, заваленный работой, вежливо отказался разбираться с делом Мэн Санъюя. После отказа Мэн Чжао потерял всякую надежду и планировал бросить учёбу, если апелляцию отклонят. Если дядя сядет в тюрьму, то вся семья лишится доходов, сбережений не хватит ни на лечение тёти, ни на учёбу сестры. Решение созрело довольно быстро, он будет участвовать в подпольных боях в соседнем городе. Говорили, что денег там платили немало, а дрался он отлично. Тем временем Лу Шичэнь испарился, только попросил соседа по парте передать записку директору о недельном отсутствии и скрылся, не дожидаясь разрешения. Такой прогул считался серьёзным нарушением. Когда классный руководитель допрашивал вернувшегося Лу Шичэня о причинах, тот лишь опустил голову, ничего не отвечая. Мэн Чжао видел это собственными глазами, потому что как раз заходил к директору, чтобы получить разрешение на отгул. Позже учитель устроил разнос на весь класс на тему того, что некоторым не стоит работать только лишь над интеллектом, забыв о морали. Лу Шичэнь же будто не слышал гнева, обращённого в свой адрес, сидел за партой и равнодушно решал задачи. В скучной жизни отличников его недельное отсутствие стало сенсацией, все гадали, где он пропадал, даже Мэн Чжао, погружённый в свои беды, запомнил это. Рассадка в классе производилась по итогам успеваемости. Пропустив контрольную, Лу Шичэнь на следующей неделе оказался на последнем месте, там, где обычно сидел Мэн Чжао. А сам он, ткнув наугад в двух вопросах ответ «С», вырвал 4 балла и занял предпоследнее место прямо перед Лу Шичэнем. Тот тест хорошо ему запомнился, потому что перед ним Мэн Чжао узнал, что знаменитый Чжоу Миншэн, частый гость криминальных телешоу, сам предложил вести дело дяди. Тяжёлые тучи над головой вдруг разошлись, даже непостижимые математические формулы показались менее враждебными. Он попытался решить пару задач... и не справился ни с одной. За спиной зашуршало перо, должно быть, это Лу Шичэнь выводил решения на бумаге. Впервые за долгое время Мэн Чжао задумался об учёбе и осознал, что из-за всех этих хлопот за два года он не выучил ни одного урока как следует. Это грозило полным крахом для его поступления в университет. Теперь, когда господа Чжоу и Лу взялись за дело, его жизнь наладилась. Чжоу Миншэн часто повторял ему: «Делай всё, что в твоих силах, остальное отдай на волю судьбы». Груз на плечах стал легче, и Мэн Чжао был готов к любому исходу. Осенью последнего класса пришёл вердикт по апелляции. В тот день Мэн Чжао в последний раз прогулял уроки, и, выходя из суда, столкнулся с Лу Шичэнем, тот, видимо, искал отца. Их взгляды пересеклись, но никто из них не сказал ни слова, и они разошлись в разные стороны. Последняя их встреча случилась под конец семестра. Лу Шичэнь снова исчез на несколько дней, но в отличие от прошлого раза, учитель не бушевал. Поползли слухи, что тот уезжает за границу. Когда он вернулся за вещами, то вывалил учебники и тетради на парту. Отличники попытались завязать прощальную беседу, но холодность Лу Шичэня отпугнула их, и они быстро отступили. В гулкой суматохе класса он собрал стопку книг и тетрадей и направился к задним рядам, где стояли мусорные корзины. Теперь учебники стали для него ненужным хламом. Мэн Чжао сидел на задних рядах, у мусорок, сражаясь с учебником по математике за старшие классы. С хорошей базой за среднюю школу, он как-то справлялся с остальными предметами, но математика оставалась выше его понимания. Он уже хотел сдаться, когда перед ним с грохотом рухнула стопка книг. Подняв голову, он увидел Лу Шичэня. Тот смотрел на него свысока, и Мэн Чжао рефлекторно сжал кулаки, испытывая навязчивое желание ударить ублюдка, и только благодарность к Лу Чэнцзэ сдержала его ярость. Вместо этого он выдавил сквозь зубы: — Тебе чего надо? — Отдаю тебе мусор, — прозвучало в ответ, — Мне всё равно не пригодится. Мэн Чжао, которого за глаза называли заводом по переработке мусора, взъярился ещё сильнее. Лу Шичэнь наклонился, и его шёпот обжёг ухо: — Знаешь, что такое подачка? Бери, дикая шавка. Он выпрямился и вышел за дверь. Мэн Чжао вскочил, готовый вцепиться ему в глотку, но в класс ворвался учитель: — Тихо! Дежурные, раздайте тесты! Мэн Чжао — ко мне! Так их последняя драка не состоялась. Лу Шичэнь, избавившись от школьного хлама, ушёл без прощальных слов и больше никогда там не появился. Тот день двенадцать лет назад стал последним, когда Мэн Чжао видел его лицо.