Падение между строк

      В тот вечер Мо Жань вернулся в бар к друзьям на негнущихся ногах и с сердцем, заполошно бьющимся где-то у самого горла. Рухнув на диван, мужчина накрыл лицо руками и еще долгое время молчал. Что ж, по крайней мере Е Ванси и Наньгун Сы его не торопили — они даже между собой не перешептывались, лишь с каменными лицами пили алкоголь и ждали, не осуждая, но и не сочувствуя.       — Я облажался, — произнес Мо Жань наконец.       — Это точно, — кивнул Наньгун Сы.       — Мы заметили, — вздохнула Е Ванси, доедая десерт. — Мо Жань, что ты такого сделал, что он так быстро ушел?       Мужчина поджал губы, с усталой горечью вспоминая, как расчувствовался в объятиях Чу Ваньнина и… перевозбудился. Если учитель заметил его состояние и это послужило причиной очередного побега, то положение Мо Жаня отныне просто… безнадежное. Это провал. Зная стыдливость Чу Ваньнина и его… несколько чувствительное отношение к подобным физическим проявлениям, он теперь и на пушечный выстрел к Мо Жаню не приблизится, так ведь?       «Учитель, — подумал он, — обещаю, я больше никогда не буду смеяться над тобой и постараюсь забыть о том, что случилось на массаже, только не отворачивайся от меня…» Теперь-то он на своей шкуре ощутил, каково было Чу Ваньнину в тот день. И это в самом деле было просто ужасно неловко. Но Мо Жань не мог поведать друзьям эту неприглядную правду.       — Вы же сами видели — ничего такого. Мы просто танцевали…       — …Ты настолько плохо танцуешь? — Наньгун Сы ухмыльнулся.       Е Ванси, не сдержав смешок, легко толкнула мужа локтем.       — Ну все, прекращай издеваться над ним. Мо Жань, — она тут же обратилась к другу напротив, — не хотелось бы тебя расстраивать, но… боюсь, если все так продолжится, твои шансы крайне малы.       Мо Жань до скрежета стиснул зубы и болезненно нахмурился. Все и впрямь выглядело именно так: ни черта у него не выходило с Чу Ваньнином. Конечно, учитель порой как будто поддавался на откровенные провокации Мо Жаня, даже… приревновал его к Жун Цзю, который словно вырос из-под пола и начал нести свою чушь про «как я рад тебя видеть» и «почему ты один». Но всякий раз, стоило Мо Жаню решить, что ему дали «зеленый свет», как Чу Ваньнин снова закрывался от него, заставляя на ходу менять правила игры. Когда Мо Жаню хотелось сказать что-то по-настоящему важное и искреннее, в глазах этого мужчины читалась паника и предупреждение: «Не смей. Молчи, иначе я убью тебя».       И Мо Жань в упор не понимал, что он делает не так. Он обладал неоспоримым очарованием от природы, его методы соблазнения идеально срабатывали всегда и на ком угодно! Серьезно, никто не мог перед ним устоять, а ведь он даже ни за кого не брался по-настоящему. Лишь только Чу Ваньнин все никак не желал увидеть в нем… мужчину.       Стоит сказать, отчасти Мо Жань даже восхищался его выдержкой. Если бы они поменялись местами, Чу Ваньнину хватило бы просто поманить его к себе пальцем, и живущая в Мо Жане бешеная псина, жаждущая его любви, тут же с отчаянным воем набросилась бы на желанную добычу. Но учитель, очевидно… не был столь испорченным и жадным до чужого тела. Ну конечно же нет, а чего он, блядь, ожидал? Чу Ваньнин всегда был человеком высоких нравов, невинным и далеким от низменных желаний, в отличие от его бывшего ученика. И с этим, в целом, Мо Жань еще мог смириться, но никак не с тем, что Чу Ваньнин теперь будет считать его развратным и наглым ублюдком, не способным удержать в штанах собственный член!       Юноша отчаянно простонал, прилег на стол и принялся ритмично биться о столешницу лбом.       — Почему. Он. Такой?!       — Какой «такой», Мо Жань? Это учитель Чу, наш учитель, каким мы его всегда знали. — Е Ванси, возможно, и правда хотела бы поддержать друга, вот только совсем не успевала за его бешено несущимися вперед мыслями. — Я не понимаю, что именно тебя не устраивает?       — Раньше между нами все было иначе, — Мо Жань поднял голову. — Он всегда был внимателен ко мне, не бросал попыток достучаться, даже когда я вел себя отвратительно! Всегда был рядом, всегда был на моей стороне, понимаешь? Всегда охотно шел на контакт, а не пытался оттолкнуть меня и закрыться, как сейчас. И не… — он замялся на секунду и, сам не веря в то, что говорит, выдавил, — не смотрел так, будто я причиняю ему нестерпимую боль. Теперь, когда я вырос и пытаюсь окружить его вниманием и заботой, он как будто… боится меня. Что не так с ним? Или это со мной что-то не так? Вот скажи мне, я же не был настолько плох?       — О, поверь, хуже влюбленного пятилетки, — вздохнула Е Ванси, обреченно потирая переносицу. — Это было так неловко. Если даже я это чувствовала, страшно подумать, каково было ему.       Наньгун Сы рядом прыснул в кулак и отвернулся — плечи его дрожали от едва сдерживаемого смеха. Мо Жань, известный своим отменным чувством юмора, вообще не понимал, что здесь смешного. Он ведь делился с ними своей болью — когда-то самый родной человек, в буквальном смысле его семья, теперь без единой на то причины ведет себя, словно чужой! Где здесь повод для шуток?!       — Вы оба не помогаете! Зачем я вообще вам все это рассказал… — Мо Жань аж зарычал от досады.       — Поверь, я задаю себе тот же вопрос, — отсмеявшись, заметил Наньгун Сы и вновь пригубил коктейль. — Мне лично прекрасно жилось без всей этой информации.       — Ой, иди ты нахуй, — вскинулся Мо Жань. — Раз так, я больше ничего вам не скажу, все равно от вас никакой помощи. Сам разберусь.       Е Ванси, видя, что он действительно готов встать и уйти, остановила его решительным движением руки.       — Ладно тебе, Мо Жань, не горячись. Прости нас. Но тебя правда сложно понять. Я знаю тебя уже столько лет, но впервые вижу, чтобы ты был настолько зациклен на ком-то. Обычно, как только дело доходит до секса, интерес у тебя сразу пропадает. Жун Цзю еще как-то умудрился продержаться дольше всех, но и он в итоге был послан, поэтому, честно говоря, мне не особо приятно видеть, как ты пытаешься… соблазнить учителя Чу.       Мо Жань аж оторопел от такого заявления. Соблазнить?! Странно, само слово показалось каким-то мерзким, хотя обычно у него не было с этим проблем. Как можно было сравнивать Чу Ваньнина с какими-то там другими людьми, которым просто случилось оказаться у Мо Жаня в постели? Да плевать ему и на них, и на их чувства. Чу Ваньнин — это совсем другое!       И вовсе он не пытался его соблазнить, он всего лишь… всего лишь… черт. Хорошо, допустим, именно это он и пытался сделать — глупо ведь было отрицать, что Мо Жань не слишком силен в коммуникации через рот. Да, языком он владел мастерски, но использовал его обычно не по назначению — что поделать, он был хорош в сексе, и именно беззастенчивый флирт был для него самым понятным способом взаимодействия с людьми, если стояла задача быстро с ними сблизиться. И справедливо будет заметить — раньше эта стратегия никогда не давала сбоев!       А на то, что он самоустранялся, как только дело касалось дальнейшего взаимного интереса, были вполне очевидные причины. Но дело вовсе не в том, что он совсем не умеет в настоящую близость, просто он не был так уж заинтересован изначально, если это не…       Да неужели не понятно, почему он зациклился именно на Чу Ваньнине?! Серьезно, Е Ванси!       Хотя, конечно — откуда ей знать, если Мо Жань столько времени был вынужден молчать?       Видимо, на его лице застыло такое возмущенное выражение, что подруга поспешила его заверить:       — Не пойми неправильно, я тебя не осуждаю. Просто вряд ли учитель Чу… такой человек. Понимаешь? Ну невозможно, чтобы он повелся на это. Вы оба — мужчины, да и черт с ним, но ведь ты был его учеником. Он знал тебя с подросткового возраста, и если уж не назвать это неприемлемым, то… ну, как минимум это слегка странно? Ты не думал об этой стороне вопроса?       — Е Ванси, — Мо Жань помрачнел, его голос стал низким и раздраженным, — если уж мы о морали начали говорить, то спешу напомнить тебе, что прошло пять чертовых лет. Я уже не мальчишка, мне двадцать три года! В каком месте это неприемлемо? Наших уз ученика и учителя уже пять лет как нет!       — Я понимаю, — спокойно кивнула Е Ванси. — Все, что ты говоришь — справедливо, но ведь все равно… как бы это помягче сказать…       — Да скажи ты ему как есть, — встрял Наньгун Сы. — Мо Жань, просто представь, что парень, которого ты знал с пиздючества, с тобой заигрывает. Восемь лет разницы. Неужели самому не стремно?       Мо Жань устало скривился и тут же попытался разгладить морщинку между бровей. Бесит. Ему исполнилось восемнадцать пять лет назад. Сколько еще ему нужно выждать, чтобы это перестало быть стремным, еще пять лет? Почему сразу не двадцать пять, зачем мелочиться?       — Это было бы стремно, будь мне пятнадцать, — отрезал он. — Я совершеннолетний? Совершеннолетний. Не вижу здесь проблемы! У моих дяди и тети, на минуточку, разница — все десять, и что с того? Что за тупые предрассудки?       — То, что ты не видишь проблемы, не значит, что ее нет, — Е Ванси скрестила руки на груди, — тебе больше всех известно, какой учитель Чу моралист. Подумай хоть, каково ему видеть твои попытки ухаживаний. Ты уже здоровый лоб, больше не получится прикрыться своей детской дурью, все это реально очень серьезно. Пять лет прошло… У него давно уже своя жизнь, так с чего бы ему быть заинтересованным в ком-то вроде тебя?       В груди что-то неприятно зазудело. Мо Жань негромко фыркнул, опустил глаза и действительно задумался. Это правда, что у Чу Ваньнина всегда были четкие границы добра и зла. Для него существовало лишь правильное и неправильное — как черное и белое, без исключений, компромиссов и полутонов. Такой уж он человек… и Мо Жань всегда это знал.       Но на радостях от их новой встречи он каким-то хреном решил, что если подгадает удачный момент и подкатит к Чу Ваньнину, тот не сможет устоять перед ним — это казалось самым логичным исходом, но… вообще-то, для многих людей связь бывших ученика и учителя — это уже серая зона. Как бы ни красовался Мо Жань, как бы он ни пытался очаровать учителя, обольстить его и прогнуть — это не работало. И, видимо, не потому что Мо Жань не привлекателен, а просто для Чу Ваньнина это… за гранью.       И что же тогда делать? Просто смириться, что шансов и впрямь нет?!       После той их встречи на массаже Мо Жань был почти уверен — учитель… не безразличен. Но сегодня Чу Ваньнин даже не дал ответа, скучал ли он все эти годы. В конце концов, имеет ли он право вообще не быть заинтересованным в Мо Жане? Конечно, имеет, но… Мо Жань не уверен, сможет ли это вынести. Он должен знать наверняка.       — Хорошо, — сказал он. — Ты права, я… не имею ни малейшего представления о его чувствах. Мы слишком долго не виделись, а его реакции запутывают меня только сильнее. Нельзя продолжать действовать вслепую. Я должен разузнать, как ко мне относится Чу Ваньнин, прежде чем снова сделать что-то необдуманное. Как мне… — Мо Жань запнулся на секунду. — Как мне сделать это?       — Так тебе все-таки нужна наша помощь? — усмехнулась Е Ванси.       — …Да, — нехотя признался Мо Жань. — Вы же мои самые близкие друзья, я могу довериться только вам. — Он прикусил губу, чувствуя себя на редкость глупо. — И… Сюэ Мэну ни слова. Он с ума сойдет.       Наньгун Сы тяжело вздохнул.       — Извини, но я сразу скажу, что не хочу заниматься сводничеством. Мы и так пришли сюда по твоей просьбе. Учитель Чу — свободный человек, и у него есть право выбора. На его месте, учитывая твою… репутацию, я бы не стал с тобой водиться.       — Эй, — Мо Жань недовольно зыркнул на него. — Разве я хоть раз сделал конкретно ему что-то плохое?! — тут же он прикусил язык, потому что…       …вообще-то, да. Он подводил Чу Ваньнина не один раз. Но ведь все это осталось в прошлом. Они давно прошли через этот этап и вроде бы все уладили. Во всяком случае, Мо Жань считал, что между ними не осталось никаких обид. Не осталось ведь?..       — Но, — продолжил тем временем Наньгун Сы, — раз уж он согласился прийти сюда сегодня после того, как ты попросил, наверно, ты и правда в каком-то смысле… д-дорог ему. — Наньгун Сы кашлянул, отвел взгляд и поморщился. — Не нравится мне все это…       «Дорог…» — уныло повторил Мо Жань про себя. Как ни странно, но это, вроде бы, теплое слово, совсем его не успокоило. Поверить в него он сможет, только если услышит это от самого Чу Ваньнина.       На некоторое время воцарилось натянутое молчание. Е Ванси посмотрела на Мо Жаня внимательнее обычного, а затем вдруг выпрямилась и мягко улыбнулась.       — Ладно, я скажу честно. Если тебе интересно мое мнение — что-то такое между вами определенно есть.       Две пары глаз удивленно уставились на девушку. Мо Жань ощутил, как у него немеет затылок.       — Объяснись? — выдавил он.       — Ну, знаешь… пока ты не видел, он так на тебя смотрел…       — Как? Словно сейчас убьет его? — Наньгун Сы был полон скептицизма.       — Так, что мне хотелось отвернуться, честно говоря, — Е Ванси загадочно усмехнулась. — Примерно так мои подопечные смотрят на десерт, когда худеют.       — Дорогая, по-моему, у тебя профдеформация…       — Я не шучу сейчас, — нахмурилась девушка, не сводя прямого взгляда с друга напротив. — Так смотрят на запретное лакомство. Вроде хочется до одури, но нельзя, потому что потом не сможешь остановиться, будет стыдно и плохо. Это то, как он на тебя смотрел, Мо Жань.       По позвоночнику Мо Жаня пробежала сладкая дрожь. В груди разлилась приятная горячая волна, дыхание перехватило. Мужчина провел языком по пересохшим губам и внезапно осознал, что сидит, до боли вцепившись пальцами в край стола. Он почти физически ощутил, как в его воспаленном мозгу закрутились шестеренки.       — Это значит, что я все-таки… нравлюсь ему? — уточнил Мо Жань неуверенно.       — Я понятия не имею, что это значит. Просто мое наблюдение, — пожала плечами Е Ванси.       — Не ты ли мне пять минут назад затирала, что у меня нет шансов?       — Я не это сказала, — подруга направила на него указательный палец. — Я сказала, что шансы крайне малы, это другое. И, если речь идет о том, чтобы затащить его в постель, Мо Жань… то да — мимо. Если только ты не рассчитываешь на что-то…       Она слегка прищурила свои абрикосовые глаза и, понизив голос, произнесла следующее слово по слогам:       — По-серь-ез-не-е. Мо Жань с глупым выражением лица моргнул один раз. Затем — еще раз. Его взгляд остекленел, а мозг выдал ошибку и переключился в аварийный режим. Очень туго, но до него, кажется, наконец доходило…       Если Е Ванси так говорит, быть может, Чу Ваньнин и правда заинтересован в нем, просто что-то ему мешает.       — Но если я… правда нравлюсь ему, почему он тогда держит меня на расстоянии? — возмутился Мо Жань. — Что его останавливает? То, что я был ребенком, когда мы познакомились? Наши разборки в школе? Что?! Я спросил, что мне делать, а у меня до сих пор ноль ответов!       Е Ванси снова улыбнулась и посмотрела на него так, будто ей одновременно хотелось и пожалеть его, и стукнуть чем-нибудь по лбу — не сильно, чисто в воспитательных целях.       — Мо Жань.       — Ну что еще? — мужчина почувствовал необъяснимое раздражение.       — Подумай над этим сам.       После этого супруги синхронно вздохнули и, не сговариваясь, чокнулись своими бокалами.       — Я уже все перепробовал, — после небольшой паузы тихо сказал Мо Жань. — Флирт не работает. Намеки — тоже. Делать вид, что все легко и непринужденно, как будто не было этих пяти лет — тем более. Значит… — он запнулся, сглотнул. Слова застряли комом в горле. — Значит, нам надо…       Он медленно поднял на друзей взгляд, полный ужаса.       — …поговорить?       Наньгун Сы откинулся на спинку дивана и усмехнулся:       — Ого. Это что, здравая мысль? — насмешливо бросил он.       — Ничего себе, Мо Жань изобрел разговор, — тут же подхватила Е Ванси. — Историческое событие, надо бы запомнить дату.       Мо Жаню было не до их тупых приколов. Его вдруг накрыло отчаяние.       — А КАК, блядь, мне с ним говорить?! Ка-а-ак?! — он зарылся пальцами в волосы, выбившиеся из хвоста, и с силой сжал их у корней. — Боже мой… Я понятия не имею, как говорить с моим учителем! Я пять лет с ним не разговаривал — и теперь не знаю, о чем! — выпалил он. — Раньше все получалось само собой, потому что я не пытался произвести на него впечатление, а теперь, стоит мне задуматься об этом, и я тут же тупею у него на глазах! А если повиснут неловкие паузы?! Я же снова начну флиртовать, потому что это единственное, что я умею! Что мне делать?!       — Мо Жань! — прикрикнула на него Е Ванси. — Держи себя в руках и прекрати истерику! Да что ж такое…       Девушка встала с места и пересела к нему на диван, притянув друга в крепкие объятия. Тот не смел сопротивляться, да и не хотел — специально напустил на себя самый жалкий вид, лишь бы его утешали подольше. Поглаживая Мо Жаня по голове, словно самая заботливая мамочка, Е Ванси продолжила уже спокойным, чуть строгим тоном.       — Смотри, ты уже додумался, что вам нужно поговорить. Это уже прогресс, не так ли? Видишь, какой ты молодец? А чтобы поговорить, нужно не тащить его в гей-клуб на встречу с бывшими учениками, а остаться с ним наедине, логично?       — …Логично, — буркнул Мо Жань, демонстративно шмыгнув носом.       Он все еще сидел с самым обиженным видом, который только мог на себя напустить, хотя тепло от рук подруги привело его в чувства почти сразу.       — Именно, — подбодрила его Е Ванси. — И не смотри так, это только кажется, что наедине страшно, но ты сразу же втянешься. Главное — словить общую волну и, Мо Жань, не паниковать. Хочешь, я открою тебе секрет, как понять, что ты нравишься человеку?       — Я сейчас не понял, — Наньгун Сы аж подскочил на диване и уставился на жену с искренним недоумением. — Я что-то пропустил? Давно ты эксперт в подобных вопросах?       Е Ванси повернула к нему голову и хитро улыбнулась.       — Проверено на тебе, дорогой, — ответила она невозмутимо. Затем вновь посмотрела на Мо Жаня. — Как видишь — стопроцентно рабочий способ.       Мо Жань приподнял брови и взглянул на подругу с искренним уважением.       — Ну… валяй?       Е Ванси отстранилась и села прямо.       — Я называю это «эффект подсолнушка». Как только выходит солнце, подсолнухи разворачиваются к нему своим соцветием. С людьми то же самое. Когда ты кому-то действительно нравишься, человек начинает искать с тобой контакт, даже не осознавая этого, — она окинула Мо Жаня внимательным взглядом. — Он просто разворачивается к тебе, как подсолнух — к солнцу.       …У Мо Жаня по коже прошелся озноб. Мелкий, колкий — такой, что волоски на руках встали дыбом. Он не сразу понял, почему вдруг стало трудно сидеть спокойно, почему в груди вспыхнуло какое-то почти восторженное напряжение. Мо Жань сглотнул, не сводя с Е Ванси взгляда и ловя каждое ее слово.       — Так вот, — продолжила девушка. — Когда человек стабильно проявляет этот эффект подсолнушка, оказывается очень близко, иногда — на расстоянии поцелуя, думаю, это оно.       «Эффект подсолнушка»… довольно поэтично.       Мо Жань медленно выдохнул, прислушиваясь к неровному биению своего сердца. Он внезапно осознал, что… кажется, видел раньше то, о чем говорила сейчас Е Ванси, просто не знал, как это называется.       Но здесь был важный нюанс. Тем, кто стабильно играл роль этого самого «подсолнушка», был сам Мо Жань. Куда бы ни смотрел Чу Ваньнин, взгляд бывшего ученика всегда был направлен на него. Это он сокращал дистанцию. Это он искал контакт.       А вот учитель…       Мо Жань, хотя и пытался наблюдать, ловить каждый его жест и взгляд, все еще не был уверен на все сто. Но раз даже Е Ванси заметила что-то… значит, какие бы смешанные сигналы ни посылал Чу Ваньнин, неосознанные реакции все равно не дадут ему солгать.       А Мо Жань теперь знает, куда смотреть.       — Спасибо, Ванси… — искренне поблагодарил он. — Я проверю твою теорию.       — Только обязательно наедине, — девушка прищурилась. — В присутствии посторонних он не расслабится, так что да, тебе придется преодолеть страх неловких пауз. И оставь свой бессмысленный флирт — ты зря думаешь, что больше ничего не умеешь. Раньше же вы как-то находили о чем поговорить, не так ли? Вот и не нужно ничего из себя строить.       Она придвинула к себе бокал с недопитым коктейлем и осушила его одним глотком. Взгляд стал серьезным.       — Будь Мо Жанем, — наконец, сказала она. — Мо Жанем, к кому учитель был так сильно привязан когда-то.       Мо Жань мысленно согласился с ней и дал слово, что постарается. Даже если будет неловко или больно, он должен разговорить Чу Ваньнина, не пытаясь понравиться любой ценой, не прячась за маской дерзости. Больше никакого давления, даже если от нетерпения голова будет идти кругом и он лишится всякого сна. Чу Ваньнин откроется ему только в том случае, если почувствует себя в безопасности. Мо Жань не знал, к чему это приведет, выдержит ли он сам эту пытку, но… он обязан выяснить правду, какой бы она ни оказалась.       Наконец, мужчина поднял на подругу взгляд и решительно кивнул. Черт, надо бы выпить…       — Ты не бросишь эту затею, так ведь? — вздохнула Е Ванси. Впрочем, она не выглядела разочарованной, скорее уж ей и впрямь было любопытно, как далеко все это может зайти.       Мо Жань тихо фыркнул.       Так ты веришь в меня или нет? Определись уже, женщина!       — Ни за что, — ответил он.       — Спрошу в самый последний раз, Мо Жань. Ты никогда не был обделен вниманием, причем… обоих полов. Неужели тебе некого трахать? Скажи, почему именно Чу Ваньнин?       Некоторое время Мо Жань молчал, поджав губы. Что он мог ответить на это?       «Потому что Чу Ваньнин всегда был рядом» — уже звучало сегодня, да и не совсем было правдой. Учитель исчез из его жизни на целых пять лет.       «Потому что этот человек нужен мне, как воздух, без которого я задыхаюсь» — слишком банально. И нереалистично. Кто-то вообще так говорит?       «Потому что он самый лучший, самый красивый из всех людей, которых я когда-либо знал» — так и есть, но слишком поверхностно.       Правда была куда глубже. Жадная и похотливая натура Мо Жаня действительно хотела бы знать, каково это, когда именно этот человек дрожит и задыхается в его объятиях, сбивчивым шепотом произнося его имя. Но он не хотел «трахать» Чу Ваньнина. Он хотел обладать им. Не одной-единственной функцией, а всем им без остатка.       Мо Жань осознавал, тысячу раз, блядь, осознавал, что учителю может быть все это просто не интересно. Может, даже омерзительно. Но если в жизни Мо Жаня нет Чу Ваньнина — все бессмысленно. Он уже проходил через это, он уже знал, каково это — потерять этого человека.       И сейчас, когда Е Ванси задала свой провокационный вопрос, Мо Жань кое-что осознал. Пусть даже его впереди ждал полный провал, пусть их отношения уже никогда не будут такими, как прежде — Мо Жань согласен на что угодно, лишь бы Чу Ваньнин остался в его жизни… хоть кем-нибудь.       Пусть даже до конца жизни он будет просто ходить к нему на тренировки — Мо Жань примет и это, хотя, возможно, от такой участи ему захочется сдохнуть.       Но если Чу Ваньнин снова решит уйти — никаких сомнений, что на этот раз он навсегда заберет с собой вырванное из груди Мо Жаня израненное, уставшее от страданий сердце. И тогда ему точно не жить.       Ничего из этого Мо Жань не произнес вслух. Сказал лишь одно:       — Потому что этот человек — мой.       На это его друзья не нашли что ответить.