Телохранитель моего папы

POV Джастин Всё началось в небольшом штате Коннектикут, в городе Нью-Хейвен, примерно десять лет назад. После окончания школы я поступил в университет Саутерн-Коннектикут на факультет бизнеса и гуманитарных наук. На первом курсе моя мама заболела, и мне пришлось искать подработку. Я устроился охранником в местный ночной клуб. Однажды вечером, на работе, мой коллега Чак вскользь упомянул о предложении, которое ему сделал его знакомый Нойз. Суть была проста: стать личным водителем и телохранителем одного влиятельного, а после предстоящей сделки — очень влиятельного мексиканца. Его звали Фернандо Гарсиа. Чак уверял, что от такого предложения нельзя отказываться — большие деньги, престиж. Он сам хотел пойти, но, по его словам, не смог явиться на встречу по личным причинам. Гарсиа отказался от дальнейших переговоров с ним. Но Чак оставил мой номер. И вскоре мне позвонили. Фернандо Гарсиа оказался приветливым и улыбчивым мужчиной лет тридцати пяти. Светло-оливковая кожа, широкое лицо с ярко выраженными скулами, карие глаза — типичная мексиканская внешность. Он был крепким, даже мощным. Я подумал: «Зачем тебе охрана? Ты и сам — гора мускулов». Он, будто прочитав мои мысли, рассмеялся: — Чувствую, парень, ты окажешься сильнее, чем я. Он взял меня на работу, и с того дня многое изменилось. Мы часто занимались спортом — я стал ходить в зал и на бокс гораздо чаще, чем на пары. Тогда я ещё не понимал, что такого увидел во мне взрослый, успешный мужчина. Девятнадцатилетнего пацана. Мы быстро сблизились. Вечерами мы сидели на веранде, курили и разговаривали о жизни, бизнесе, женщинах. Ах да, женщины. У Фернандо была жена — Кармен — и дочка. Кармен была удивительной. Она не разрешала называть себя «миссис», всегда оставалась просто Кармен. Младше Фернандо на пару лет, обворожительная. Длинные чёрные волосы, точёная фигура, густые ресницы и медовые глаза, от которых невозможно было отвести взгляд. Они завораживали. И Фернандо это знал. Я не раз слышал, как он ревновал, ворчал, жаловался на её красоту, и в то же время наслаждался ею. Когда я пришёл к ним работать, их дочери, Габриэль, было десять лет. Милый, жизнерадостный ребёнок. Мы часто проводили время вместе, пока я ждал Фернандо. Я учил её кататься на велосипеде, прикладывал компрессы к разбитым коленкам. Она почти никогда не плакала. Их дом всегда был наполнен светом, добром и спокойствием. Я видел, как она растёт. Становится подростком. Через год не стало моей мамы. Я изо всех сил боролся за её жизнь, тратил всё, что зарабатывал. Но не смог победить болезнь. После её смерти Фернандо и Кармен были рядом. Они искренне скорбели вместе со мной. Я не мог больше находиться в своём доме. И Гарсиа предложили мне переехать к ним. Их дом был большим, уютным, и моё присутствие не бросалось в глаза. Кроме них, там жил персонал: пожилой мексиканец Диего, повар, мастер буррито и кесадильи, и добрая американка Бетти — домработница и настоящая душа этого дома. Они тоже поддержали меня в трудный период. Когда Габи исполнилось двенадцать, она увлеклась танцами — сальса стала её страстью. Она хорошо училась, была активной и дружелюбной. Друзья постоянно собирались у неё дома. Она взрослела, и ближе к пятнадцати у неё появился первый парень. Думаю, именно этот момент её и надломил. Я не знал точно, что между ними произошло, но она словно отдалилась. От семьи. От меня. Мы больше не смотрели вместе фильмы, не болтали по душам за кружкой какао. Она больше не называла меня «амиго» и не смеялась, заставляя меня танцевать под мексиканские песни. Однажды вечером, выйдя на балкон после душа, я увидел, как к воротам подъехала машина. Сначала вышла Габи, затем — парень латиноамериканской внешности. Он был симпатичный и точно старше. Они громко разговаривали — это была ссора. Потом обнялись. Габи зарыдала. Я стоял, курил, смотрел, не вмешиваясь. Хотел — но не смог. Это был их прощальный момент. Он уехал. Она плакала, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Потом, почувствовав мой взгляд, резко обернулась. Её глаза были полны боли и гнева. Я поднял руку, хотел махнуть — но она отвернулась и ушла. На следующее утро в доме была тишина. Та, от которой звенит воздух. Мы с Фернандо не обсуждали тот вечер. Да и он, похоже, не хотел. Через пару недель, когда Габи почти не выходила из комнаты, он принял решение: отправить её в пансионат в Париж. Фойер Карсел — учреждение с академическим уклоном, строгой дисциплиной и подготовкой к вузу. Я не успел с ней попрощаться — закрутился в делах. Но позже, спросив у Гарсиа, узнал, что у неё всё хорошо. Когда Габи исполнилось восемнадцать, она закончила пансионат в Париже и поступила в престижный парижский университет — теперь она собиралась стать журналистом. Но на лето Фернандо забрал её домой. И вот настал этот день — день, когда нужно было встречать её в аэропорту. Мы ехали по трассе в дождь на большой чёрной машине, которой было всё равно на грязь и непогоду. Приехав в аэропорт, мы остановились у входа. Миссис Гарсиа нервно ерзала, не видя дочку довольно долго — кроме пары раз, когда навещали её на Рождество. Я не видел Габи, только мельком на нескольких фотографиях, которые Кармен показывала Бетти на кухне во время поедания тирамису. Она сидела на заднем сиденье, я был за рулём, а Фернандо рядом со мной. Он не проявлял волнения — молча смотрел на наручные часы и поглядывал на вход в аэропорт. — Ми амор, посмотри, её нигде нет. Может, позвоним? — спросила Кармен. — Кармен, всё хорошо. Не нервничай лишний раз. Хочешь, куплю тебе кофе? — ответил Фернандо. Она громко вздохнула и молчала всё оставшееся время. В этот момент в окно машины кто-то постучал. Фернандо обернулся и застыл. На улице стояла девчонка в красном берете — с очень красивыми длинными чёрными волосами, коричнево-жёлтыми глазами, похожими на кошачьи, пухлыми губами и загорелой кожей. Она напоминала свежий вдох утреннего воздуха — жизнерадостная, несмотря на отвратительную погоду за окном. В руках у неё был зонтик с расцветкой радуги, а рядом — небольшой чемодан. Фернандо мгновенно открыл дверь, я тоже. Сразу же взяли у неё чемодан и положили его в багажник. — Бонжур, маман и папа! — с улыбкой сказала Габи. Они крепко обнялись, и Кармен неожиданно пискнула от счастья. Минут через десять мы уже ехали домой, а Габи рассказывала о Франции, Париже, пансионе, о девочках и обо всём на свете. Вся семья вечером собралась на праздничный ужин в честь приезда, но я не пошёл. Решил съездить к Чаку в город, чтобы немного развеяться — мистер Гарсиа впервые за долгое время отпустил меня. Вернувшись под утро домой, я быстро принял душ и лёг посмотреть пару серий сериала, зная, что в восемь утра уже ехать с Гарсиа на работу. Настало время собираться. Я спускался по ступенькам в своём костюме, завязывая галстук по пути. Фернандо стоял на кухне и давал Бетти задания на сегодня. Он мельком кивнул мне в знак приветствия, и я вышел на задний двор покурить утреннюю сигарету. Но не успев подойти к беседке, я сдалека заметил Габриэль, которая уже сидела там. Я подошёл ближе и осмотрел её. Она была в коротких джинсовых шортах, белой оверсайз-футболке и вьетнамках. Вдруг я увидел тонкую сигарету в её руке и удивился. Когда я приблизился, чтобы заговорить, она подняла на меня глаза, и я застыл. Взрослый двадцатисемилетний мужчина, я застыл в реплике, словно подросток. Подойдя ближе, я забрал сигарету из её рук и выпалил: — В пансионате тебя научили курить? Она улыбнулась, глядя мне в глаза, и ответила: — Чтобы убегать из пансионата, пришлось полюбить курение. Я улыбнулся во все зубы и, подавляя смех, спросил: — Чему тебя ещё там научили? — Ничего такого, что ты бы мог подумать, — кокетливо улыбнулась она. Как бы красива и сексуальна она ни была, в первую очередь я воспринимал её как ребёнка, как младшую сестру. Докуривая сигарету, она смотрела на меня с лёгкой обидой, что я забрал у неё. В этот момент я почувствовал, как позади выходит Фернандо. — Пойдёмте завтракать, — сказал он. — Диего уже злится.