Телохранитель моего папы

POV Джастин Я уже успел заметить, как она скрылась за дверью комнаты. Мой взгляд невольно скользнул вниз — в прихожей стояло много обуви. Среди неё — пара мужских кроссовок. Чужих. Не её стиля. Я сразу понял — она не одна. Здесь есть кто-то ещё. Точнее, он. Мы с Фернандо прошли в гостиную. Обстановка была уютной, но не без налёта показной элегантности: два больших дивана стояли друг напротив друга, рядом — массивное кресло, а в центре, на низком стеклянном столике, блестела бутылка с выпивкой, лежали фрукты и несколько десертов. Она сидела рядом с мужчиной. Кармен, заметив нас, продолжала о чём-то говорить с ним, но стоило нам войти — он резко поднялся, будто желая продемонстрировать вежливость. — Извините, я пригласил своего друга, — с довольной улыбкой сказал Фернандо. — Это Джастин Бибер, мой хороший друг и мой генеральный директор. — Гарри, — представился он. Парень был симпатичный, но… ничем не выделяющийся. Не тот, кто мог бы затмить её. Даже рядом с ней он выглядел бледно, как будто терялся в её свете. Небрежная стрижка, волосы падали на лицо. Не то что я — коротко стрижен, собран, точен в деталях. Почему она выбрала именно его? Ищет новизну? Или есть какие-то критерии, которые мне недоступны? Я почти не замечал остальных в комнате. Всё моё внимание было приковано к ней. Она не поднимала взгляд, смотрела в пол, будто избегая моей реакции. — Мы с Габриэль встречаемся, — вдруг сказал он. — Приехали на праздники. Акцент выдавал в нём француза. — Да, это парень Габриэль. Совсем забыл, — вежливо добавил Фернандо. Кармен, наконец, поднялась. С лёгкой улыбкой подошла и поцеловала меня в щёку. — Хочешь чего-нибудь, Джастин? Твою дочь. — Нет, спасибо, Кармен. Я не голоден. Я бы выпил чего-то. Я продолжал украдкой бросать на неё короткие взгляды. Она казалась чуть напряжённой, даже раздражённой. Мой приход её задел? Или я просто вбился в этот вечер, как гость без приглашения? Хотя, если честно я пришёл за тобой, Габи. Я пожал руку Гарри. Сухо, без лишнего тепла. Мы сели. Разговор между ними возобновился. Фернандо налил мне виски. Мой взгляд снова упал на неё. На её ноги. Колени выглядывали из-под платья, которое предательски задиралось каждый раз, когда она чуть меняла позу на диване. Глоток виски. Ещё один взгляд на ноги. Она заметила. Поправила платье, но лёгкая ткань жила своей жизнью — опустишь её вниз, а она снова тянется вверх. Я перевёл взгляд выше. На грудь. Тяжёлый вдох. И вдруг — прямо в глаза. Мы встретились взглядами. В её глазах мелькнула растерянность, почти страх. Лёгкое волнение, руки чуть дрожат. Они с Гарри что-то обсуждали, но, кажется, в этот момент для нас обоих все остальные просто исчезли. Я понял — момент для игры настал. Она на иголках. Глаза чуть расширены, плечи напряжены, пальцы нервно перебирают ножку бокала. Можно повеселиться. Мой взгляд скользит от Фернандо к Габриэль. В её руках бокал красного вина. Она весь вечер хранит молчание — только редкие кивки, лёгкие, почти вымученные улыбки. Я поднимаю голову и, прервав чью-то реплику, бросаю: — А чем ты занимаешься сейчас в Париже? — смотрю прямо, с вызовом, будто загоняю её в угол. Секунды тянутся мучительно долго. Она смотрит на меня большими глазами, а руки продолжают слегка дрожать. Словно язык прилип к нёбу, слова не идут. Гарри бросает на неё вопросительный взгляд, но она молчит, будто потеряла голос. Тишину разрезает его голос: — У меня своя галерея в Париже. Габи сейчас работает со мной — помогает организовывать выставки, пишет картины. Мы много времени проводим там. Я поднимаю брови, медленно киваю, иронично прищурившись. Картины. Галерея. Парень с кисточкой в руках. Забавно. — Ты доучилась? — спрашиваю, не отрывая взгляда от неё, словно остальных в комнате просто не существует. Все в ожидании смотрят на неё. Она заливается лёгким румянцем, словно отловленная на месте преступления. Поднимает глаза и, выдохнув, быстро произносит: — Да. И в этот миг я ловлю себя на мысли, что рад услышать её голос. В противном случае, мой приезд действительно оказался бы напрасным. Интересно, о чём она думает? О нас? О том, что было? Или всё же о нём — о своём парне, который сидит рядом, будто не замечая напряжения между нами? Она резко подносит бокал к губам и осушает его залпом. Я замечаю крошечную каплю вина, оставшуюся на её губе, которая медленно стекает вниз и падает на колено. Такой момент невозможно упустить. Габи… Я вижу твоё волнение. И знаю, что ты видишь моё. Мы мучаем друг друга. Я не участвую ни в одной беседе за столом. Да и она тоже. Мы словно в своём отдельном пузыре, изолированном от всех остальных. Она, слегка дрожащими руками, тянется к бутылке, собираясь налить себе сама. Но, конечно, Гарри тут же перехватывает инициативу, как положено «джентльмену», и наполняет её бокал. Я наблюдаю за этим с едва заметной улыбкой — больше для себя, чем для кого-то. Она выпивает второй бокал так же быстро, как первый. Потом наклоняется, поправляет застёжку на туфле, шепчет ему что-то на ухо и, не оборачиваясь, поднимается. На ходу, чуть неловко, поправляет платье и исчезает в соседней комнате. Я сижу, сдерживая желание встать и пойти за ней. Каждый мускул просит сорваться с места, но я вдавливаю себя в спинку кресла. Бросаю взгляд на настенные часы. Время. Пора домой. Я подошёл к Фернандо и тихо попросил его отойти на минуту. Мы встали возле двери, ведущей на кухню. — Джей, ты выпил, — сказал он с полуулыбкой. — Останься. Пойди в комнату, твоя всё так же там. — У меня дела, — отрезал я. — К тому же, ты уже вроде неплохо ладишь с этим парнем. — Джей, — Фернандо усмехнулся, но в голосе была мягкость. — Останься и не спеши. Я знаю, какие у тебя «дела». До завтра они подождут. И тут — резкий звук. Что-то упало, глухой удар, звон. Стакан? Мы переглянулись. Фернандо приоткрыл дверь. Внутри, в полутёмной кухне, стояла Габи. Маленькая, сгорбленная, будто застигнутая врасплох. У меня предательски расползлась улыбка. Пряталась? Подслушивала? — Всё в порядке, Габи? — спросил Фернандо. — Да… я сейчас уберу, — ответила она, торопливо метнувшись к полу. Она присела на корточки, собирая осколки голыми руками. Движения нервные, почти беспорядочные. — Габи, — Фернандо подошёл ближе. — Не стоит, позовём Бетти. Он опустился рядом, чтобы остановить её, перехватил её руку. — Я сама, — отозвалась она упрямо. Я видел — её трясёт всю. — Я за Бетти, — сказал Фернандо, поднимаясь. Но она, словно не слыша, снова вернулась к осколкам. Я медленно подошёл и опустился рядом с ней. Взял её за запястье. — Хочешь порезаться? — спросил я тихо. На секунду всё замерло. Мы встретились взглядами. Мир вокруг исчез. Я был спокоен, но в её глазах бушевала буря — растерянность, злость, страх. Я заметил, как по её коже пробежали мурашки. Значит, вот так ты реагируешь на меня. Я сразу заметил — её губы искусаны. Взгляд прикован к ним, жду ответа… но он так и не прозвучал. Она встала. Я поднялся следом. Ну и чего ты молчишь, Габи? Её длинные ресницы беспокойно бегали по комнате, как будто она искала глазами путь к отступлению. Не знала, куда себя деть. Но через минуту на кухне уже были все — Кармен, Гарри и Фернандо с Бетти. Когда я, наконец, останусь с тобой один на один? Я следил за каждым её движением, за тем, куда она пойдёт, чтобы перехватить момент и не дать ей снова ускользнуть. В кухне началась суматоха. Она тихо извинилась, сказала, что ей нездоровится, и ушла в комнату. В какую именно? Мне нужно было знать. Когда вечер закончился и все разошлись по комнатам, я остался на кухне, допивая виски. Был уже достаточно пьян, но мыслил ясно. Перед глазами снова и снова вставали её приоткрытые губы. Она. Тишина. Только редкий стук льдинок в стакане. Услышал шаги, перевёл взгляд на дверь. Щёлкнул выключатель. В проёме — Габи. Она, вздрогнув, тут же снова погасила свет, и мы остались в темноте, освещённой только бледным лунным светом из окна. — Я… не знала, что здесь кто-то есть, — пробормотала она. Я молчал, разглядывая её силуэт. Длинный махровый халат, ворот поднят — ей холодно? Она прошла мимо, вглубь кухни, к двери на улицу. Я долил в стакан виски, усмехнулся. Сейчас будет интересно. Вышел спустя минуты три. Она уже сидела на ступеньке, обняв колени. — И как у вас с ним? — произнёс я. Сначала она услышала голос, потом — сам вопрос. Её тело напряглось. — С кем? — притворилась, что не поняла. — С Генри. — Гарри, — поправила она. Я улыбнулся. Меня забавляло это раздражение, даже без взгляда на её лицо. По её неподвижному телу было видно — каменная. А я и правда не помнил, как его зовут. — Я не буду это обсуждать с тобой. — Её голос был ровным, но слишком быстрым, чтобы звучать спокойно. — Почему? Я твой друг. Она резко повернулась. В её взгляде — вопрос, смешанный с чем-то острее. — Ты не мой друг. Я едва заметно усмехнулся. — И всё же… как вы познакомились с Германом? — Джастин, — холодно бросила она, — Гарри. Его зовут Гарри. Я уже знал это, просто дразнил её. А она раздражалась, и в этом было что-то почти сладкое. — Кстати, где он? — спросил я с видом человека, которому абсолютно всё равно на ответ. Она задержала дыхание, а я отметил, как в её глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли тревога. — Спит. — Коротко и быстро. — В твоей комнате? — бросил я, чтобы снова вызвать у неё нервозность. — Это было бы неприлично. Я сипло рассмеялся. — А ты почему не с ним? Как же… сладкие поцелуи на ночь? Я добил. Она вышла из себя, и я не скрывал радости. Наконец-то! Резко встала и направилась к выходу, почти проходя сквозь меня. На секунду остановилась, посмотрела мне в глаза, подняла указательный палец, щурится — будто хочет что-то сказать, но слова не идут. Я улыбнулся. Я был в рубашке и штанах, пиджак где-то внутри дома, первые две пуговицы расстёгнуты. Она положила руку мне на грудь. — Держись подальше от меня и от него, Джей. «Джей» — это имя мне давал только Фернандо, и звучало оно от него ласково, родственно. Но от неё — с презрением. Она встала на носочки и прошептала мне прямо в ухо: — Я всё ещё помню, как ты кричал, что я тебе не нужна. Я напрягся. Только не это. Это было давно, почти три года назад. Ей уже двадцать один, а она всё ещё помнит. Лёгким прикосновением ладони она постучала по моей груди и добавила: — Сладких снов. Особенно подчеркнув «сладких». Она всё помнит. С одной стороны — это плохо. С другой — я надеялся, что она мучилась так же, как и я, всё это время.