Телохранитель моего папы

POV Джастин Что такое любовь? Раз в жизни можно услышать этот вопрос и попытаться на него ответить. Я пытался. Ответ менялся с годами, вместе со мной. Сейчас мне тридцать. Казалось бы, я уже должен понимать, что это за чувство,но что-то пошло не так. Я пытался удержать её. Сделать своей. Хотел, чтобы она принадлежала только мне. Это любовь или одержимость? Я болел одной мыслью — делить с ней каждый мой день. Надеялся, что однажды она изменит свой выбор в мою пользу. Возможно, любовь — это свобода. Но может ли быть свобода там, где есть измена? И есть ли любовь у тех, с кем изменяют? После того как она отказала мне, у меня было много времени думать. Первую неделю я завтракал, обедал и ужинал этими мыслями. Потом перестал понимать, зачем вообще живу. Через месяц я потерял контроль — начал пить. Много. Каждый день. Через два месяца стало хуже. Я оказался на дне, Габриэль. Всё из-за тебя. По твоей вине.Полгода прошли в муках. И в ту ночь я сдался. Вернувшись из очередного бара, я глянул на часы — 4:43. Пьяный. Подкурил сигарету, достал телефон, руки дрожали. Не знал, кого винить — алкоголь или собственное отчаяние. Наверное, и то, и другое. Набрал. — Привет, — сладкий голос, будто между нами ничего и не случилось. — Привет. Я замолчал. Больше не мог выдавить ни слова. — Да, алло? — сказала она, явно надеясь услышать что-то ещё. — Как ты?— выдохнул тяжело. Решился. Теперь ждал ответа. — Простите, кто звонит? Что? Злость и шок в одном флаконе. На фоне шум вечеринки — смех, музыка. — Джастин. Мать его. Бибер. Пауза. — Секунду, — сказала она и отошла куда-то, где стало тише. — Я слушаю, — теперь уже с интересом. — Ты удалила мой номер? — Что? О, нет, Джастин. Долгая история.У меня новый телефон, не все контакты сохранились. Как ты? — Плохо. — Что-то случилось? — голосом, в котором пряталось притворное беспокойство. — Ты меня обманула. И ушла. Она вздохнула тяжело, как будто не хотела продолжать. — Джастин, прости. Я не могу сейчас об этом говорить. — А что ты делаешь, что не можешь уделить мне чёртово время? — Ты что, пьян? — А как, по-твоему, я мог тебе позвонить, если не под чёртовым алкоголем? — Я сейчас немного занята. Могу перезвонить тебе на днях? — С кем ты? — спросил я зло, сдавливая телефон в руке. — Джастин, я сейчас просто повешу трубку. Не хочу ссориться. Не хочу, чтобы ты снова обижался. Я расхохотался — громко, резко, так, будто это действительно смешно, хотя внутри всё горело. — Чёрт, я люблю тебя, — сказал я всё громче, — чёрт возьми, я тебя люблю! Ты… ты сука. Чёртова сука! — почти сорвался на крик. — Я тебя люблю! Ты разбила мне чёртово сердце! Слова вырывались, как будто я выталкивал их силой, а голос становился всё резче и выше. Мне казалось, что меня слышит вся округa. И произошло то, чего я ожидал: она повесила трубку. Я бы тоже повесил. Как можно быть таким неуравновешенным идиотом? Через неделю после того звонка я написал ей одно короткое слово: «Прости». Ответа не было. Я решил взять себя в руки — и на удивление это получилось. Начал заниматься спортом, стал активнее, много работал. Год спустя, после того как она меня бросила, у Фернандо случился первый приступ. Сердце стало слабее, уже не выдерживало привычной нагрузки. Он бросил курить. Ещё через полтора года, после её ухода, Фернандо слёг. Не мог больше вести дела, а тем более отправляться в частые командировки. Я остался один. Честно сказать, я тоже иногда «заливался», но постепенно Габриэль отпустил. Полностью. Теперь, услышав её имя от Гарсиа, я реагировал спокойно. Наша история с ними закончилась. Когда-то мы жили вместе, потом работали в одном кабинете. Сейчас всё изменилось — мы виделись реже, но появилась новая традиция: каждое воскресенье я приезжал к Фернандо, и мы болтали обо всём, как раньше. В то утро я поднимался по ступенькам, держа в руках две чашки. — Доброе утро, Фернандо, — сказал я, открыв дверь. Он лежал в кровати, читал книгу. Снял очки, приветливо улыбнулся. Я подошёл к окну и чуть раздвинул шторы. — Твой чай, — сказал я, протягивая чашку. Он скривился: всю жизнь пил чёрный кофе, как воду. Теперь — только ромашковый чай. — С ромашкой, — уточнил я, словно извиняясь за вкус. — Ох, Джей, — вздохнул он, принимая чашку. — Что читаешь? — спросил я, глядя на обложку. — Давай покурим, — предложил он. — Ты же бросил, — напомнил я, усаживаясь на стул рядом с кроватью. Я взял его книгу и начал вертеть в руках. — Сегодня ты рано, — заметил Фернандо. Было семь утра. Обычно мы встречались на час, а то и на два позже. Но теперь он рано вставал и так же рано ложился. — Я со спортзала, — сказал я, ставя чашку на тумбочку. Тяжёлый вздох Фернандо, казалось, услышал весь дом. — Джастин, тебе уже тридцать два. В твоём возрасте моей Габи было семь лет. Я любил, был счастлив, строил бизнес. Тебе пора заводить семью. Есть кто-то на примете? — О, нет.Только не эти разговоры, — я сразу захотел сбежать. Стабильно, каждый год, Фернандо поднимал тему моей семьи. — Дети — это то, ради чего всё стоит, — сказал он, не обращая внимания на моё сопротивление. — Габриэль была моим мотивом что-то делать. И моя жена. Ради этих двоих девочек у меня есть всё, что я имею. — Прекрати уже свои старческие беседы, — усмехнулся я, прекрасно понимая, насколько дорожу этой дружбой. — Кстати, — добавил он почти между делом, — Габриэль приедет во вторник. Я напрягся. Хоть бы не столкнуться с ней. Не из-за страха, что старые чувства снова накроют — этого уже не было. Скорее, из-за стыда. Последнее время я и так подзапутался. Влюбился в Глорию. Мы жили вместе. Не скажу, что это были серьёзные отношения, но она для меня была чем-то реальным. Наверное, как Гарри для Габриэль. — Чудно, — безразлично сказал я, переворачивая страницы книги. — Вот у тебя и планы на неделю нашлись. — Она не просто так приедет, — спокойно ответил Фернандо. — Я хочу, чтобы она стала твоим стажёром. Чтобы ты научил её всему, чему когда-то научил тебя я. Моё здоровье уже не позволяет даже половину рассказать, а ты можешь сделать это в несколько раз лучше. — Думаю, это так себе идея, — я даже не пытался скрыть удивления и понимания, что это полный бред. — Она же не интересуется нашей работой. Ей бы картины писать да в галерее сидеть. И в этот момент я понял, как глубоко влип. — Джей, это не просьба, — произнёс он тихо, но твёрдо. В среду я уже знал — она придёт. Фернандо предупредил заранее. Я не то чтобы ждал.Работы было полно. Она появилась почти к обеду. Неслыханная дерзость. Если уж она мой стажёр, значит, учу её так же, как когда-то учил меня Фернандо. — Да, и в этом самая важная суть, Элиот: мы не можем закладывать фундамент там, где нельзя вырыть яму, — говорил я нашему прорабу, у которого возникли проблемы на объекте. Она была в сером классическом костюме — пиджак, брюки, туфли. Всё так же, как всегда. Я взглянул на неё мельком, без эмоций, и продолжил разговор: — Вот именно. И вообще, наш архитектор писал об этом заранее, — добавил я, сделав шаг к панорамному окну. Она всё ещё стояла в дверях. Я жестом указал на стул рядом с моим рабочим местом. Она пошла медленно, не торопясь. Я был в офисе с восьми утра, разгребал бумажную кашу проектов. Когда она зашла, я говорил по телефону — двери были открыты. — Хорошо, так и сделаем. И, прошу, только не отвлекай по пустякам, — сказал я в трубку, обрывая разговор. Вернулся к столу, пролистал папку с проблемным проектом, проверяя детали. — Привет, — вдруг вырвалось у меня, будто я и правда забыл, что она здесь. — Да, прости, — продолжил я деловым тоном. — Сегодня дам тебе несколько папок с завершёнными проектами. Посмотришь, на каких основаниях мы их берём, что требуем от заказчика, тип договора, как оформляется лист растрат. Прочтёшь пару дел — и уже поймёшь, как мы работаем. — Хорошо, — ответила она коротко. Я вытащил из нижнего ящика несколько папок и протянул ей. Я всё-таки пытался смотреть на неё без того взгляда, но он вырвался.Я невольно начал рассматривать её. Признаюсь честно.Мне до ужаса было интересно, что в ней изменилось.Она стала серьёзной? Спокойной? Взрослой? О боже… с годами она только молодеет. А я уже стар. Для неё. Это не значит, что я не в форме. — И если будут вопросы по работе, — сказал я, — ты всегда можешь прийти и спросить. Она кивнула. Ей было неловко. — Хорошо, Джастин. Спасибо. Она поднялась с папками, направилась к выходу. На мгновение обернулась и просто стояла, глядя. Наверное,потому что я даже не провожал её взглядом — продолжал заниматься работой. — Джастин. Я не хотел поднимать голову. В эту ловушку я больше не попадусь. — Да? — ответил я, перелистывая файлы. — И то, что было между нами… Она не успела договорить — я перебил: — Ах да, забыл уточнить. Габриэль, мы с тобой просто работаем вместе. Ничего не было. Мы — коллеги.