Телохранитель моего папы

POV Джастин Сегодня был день рождения Кармен. До последнего я ломал голову — идти или нет.Кармен, я люблю её. Она всегда была мне близка. Но Габи. Если бы я увидел её сейчас, то, наверное, потерял бы голову. На работе задержался, да и вёл себя с Габи как последний идиот. Решил — не поеду. Позвонил Кармен, извинился, сославшись на срочные дела и полную загруженность. Лгал, конечно, но так было проще. Чуть позже, налив себе стакан виски, я сидел, глядя на тёмные окна и терялся в собственных мыслях. Меня вырвал из этого звонок. На экране высветилось: Чак. — Да, — взял я трубку. — Как жизнь, Бибер? Пропал что-то. Чак был, как всегда, в приподнятом настроении — тот самый человек, у которого стакан всегда наполовину полон, и который искренне верит, что всё, что ни случается — к лучшему. Безнадёжный оптимист. Он уже успел подняться по карьерной лестнице и стал управляющим клуба. Ему этого хватало.Семьи, девушки — ничего подобного у него не было. Он жил как рок-звезда: бесконечные вечеринки, шумные ночи, и ему это нравилось. Я любил его как друга. Иногда он вытаскивал меня из самых мрачных состояний. — Малышка Габриэль в городе, — сказал я, и услышал его громкий смех. — Так вот в чём дело! — продолжил он. — Попался на крючок этой сердцеедки? Не завидую. — Так что случилось? — Не поверишь. Сегодня — лучшая тусовка в этом году. — Я слышу это каждую неделю, старина. — Нет, серьёзно. Куча молодых студентов, клуб забит до отказа. Приезжай. Может, найдёшь себе новое увлечение хотя бы на этот вечер. — Чак, я сейчас не в настроении. — О боже… — вдруг замялся он на другом конце. Послышалось какое-то шуршание. — Что там? — я умирал от любопытства. В ответ — его громкий, звонкий смех. — Не поверишь. Тут Габи. О, чёрт. Сердце забилось быстрее. — С кем? — спросил я уже серьёзно. — Такая брюнетка. Симпатичная, — ответил он. — Карла, — сказал я утвердительно, уже понимая, о ком речь. — Возможно. Сейчас с ними кто-то знакомится. — Буду через десять минут. Я не выдержал. Зачем ей знакомиться с кем-то ещё? Разве ей мало любовников? Через некоторое время я уже был в клубе. Музыка била в виски, воздух был густой от запаха алкоголя и парфюма, люди смеялись, танцевали, кричали друг другу в ухо. Я искал Габи, Чака или Карлу — хоть какое-то знакомое лицо. Но моё внимание привлекла другая сцена. Вокруг большого круглого стола собралась толпа. Кто-то хлопал, кто-то свистел, все что-то выкрикивали. Я протолкался ближе, и постепенно, с каждым шагом, передо мной открывалась картина: сначала — туфли на каблуке, потом стройные ноги… Я узнал их бы из тысячи. Она. Габи танцевала на столе. Толпа вокруг смотрела с восхищением. И девушки, и парни — все были навеселе, лица горели от алкоголя и веселья. За столом сидела пара парней и несколько девушек. Карлу я заметил сразу. Один стул был свободен, и я, протиснувшись через людей, сел. Она заметила меня не сразу. А я, вместо того чтобы подать знак, просто наблюдал за происходящим — как за каким-то странным, пьянящим шоу. Я прикрыл губы рукой и не отводил взгляда. Она танцевала — то крутила бёдрами, то проводила пальцами по волосам, откидывая их назад. Картина была завораживающей,но скорее для приватного вечера, чем для зрелища на глазах у десятков посторонних. Как-то я вбил себе в голову, что она моя. Боялся потерять и вёл себя как ревнивый дурак. Но ведь она мне не принадлежала. Если кто и должен сейчас сходить с ума от её выходок, так это её парень. Не я. Может, к чёрту эту любовь? Может, стоит просто воспринимать её как тело, к которому можно прикасаться в каждый её приезд? Или это сейчас говорит не разум, а злость, вперемешку с ревностью? Я смотрел, как она двигается, и понял: девочки, которую я знал, здесь больше нет. Передо мной — взрослая женщина, которая сама решает, что делать и с кем. Её платье задиралось всё выше, но никого это не смущало. К ней на стол вскочили парень и девушка. Смех, крики, общие объятия — всё это было для публики. И тогда она заметила меня. Наши взгляды встретились. В них не было ни тени смущения, ни удивления, что я здесь. Наоборот — будто она специально показывала: «Я не твоя. Моё тело — не твоё.» Она была там, на столе, в свете прожекторов клуба — красивая, молодая, опасно страстная. И я не знал, хочу ли увести её отсюда или продолжать смотреть, пока ревность прожигает меня изнутри. Я дождался конца. Музыка сменилась, и она начала спускаться со стола. Какой-то парень подал ей руку. Наверное, она хотела ускользнуть от меня. Но не в этот раз. — Как вечер? — спросил я, схватив её за локоть и мягко, но настойчиво, увлекая в сторону. — Тебя стало слишком много, мистер Бибер, — холодно бросила она, глядя в упор. Я встретил её взгляд. Как можно любить человека до безумия и одновременно ненавидеть за боль и муки, которые он в тебе вызывает? Резко отпустив её, я выдохнул: ну и веди себя так дальше… Проклятая гордость. Я развернулся, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на неё. Её слова задели глубоко, так же, как, возможно, мои — её. Эта странная связь между нами была ядовита. Это не любовь — а болезненная привязанность, от которой невозможно избавиться. Я нашёл Чака, и мы уселись за барную стойку. Разговор тёк лениво, но взгляд всё время возвращался туда, где за столом сидела она. Рядом — молодые парни, Карла, и, судя по их поведению, все они давно знакомы. Я видел, как один из парней наклонился к её уху и что-то сказал. Она рассмеялась — громко, звонко, нарочито. Я усмехнулся, но в моей усмешке не было веселья — только горечь. И вот он, момент. Его рука легла ей на ногу. Я даже не заметил, как поднялся с места. Чак тут же преградил мне путь, положив руку на грудь. — Слушай, Бибер, ты как влюблённый дурак. Она специально это делает. Покажи, что тебе плевать. Хватит страдать по этой девчонке. Это не твоя проблема. Я кивнул коротко. Будто именно этих слов я всё это время ждал — не только от других, но и от самого себя. Спустя некоторое время веселье оказалось и на моей стороне. Мы с Чаком разговаривали с парой девушек — его знакомыми. Не то чтобы я хотел сделать Габи больно. Я просто расслабился. Я приехал сюда ради себя, а не ради неё. Какая разница? Она — не моя зона ответственности. Я не её охранник. Пусть её парень переживает, а не я. Иногда я ловил её взгляды в нашу сторону. Злилась ли она? Не мог понять. И вдруг — она встала и пошла к выходу, одна. Я не сразу осознал, в чём дело, но заметил, что её нет уже довольно долго. Решил проверить. Просто одним глазом убедиться, что всё в порядке. Она сидела на бордюре рядом с клубом. Я подошёл бесшумно и остановился перед ней. Она не поднимала голову, смотрела куда-то на мои ботинки. — Сигарету? — предложил я. — Я бросила. Я безэмоционально кивнул. Её ноги слегка дрожали. Сняв пиджак, я укрыл ими её колени. Она подняла взгляд. Макияж чуть размазался вокруг глаз. — Я немного запуталась, — тихо сказала она. — Хочешь уйти? — предложил я. Правда была в том, что я тоже запутался. Мы сели в машину. На ней был мой пиджак — ткань чуть сползала с её плеч, и от этого она казалась ещё более хрупкой. Она смотрела куда-то вниз, в пространство между коленями. — Тебе плохо? — спросил я, глядя вперёд. — Нет, — она едва заметно улыбнулась. — Просто расстроена. Я окинул её взглядом — без особых эмоций, скорее машинально. — Домой? — уточнил я. Конечно, я отвезу её. Но вдруг она резко повернулась, взяла меня за подбородок и прижалась лбом к моему. Её губы коснулись моих — мягко, осторожно, почти извиняюще. — Я брошу его, — выдохнула она. Это было единственное, что она сказала. Внутри что-то дрогнуло. Может, теперь она перестанет играть моими чувствами и вести себя как чертова стерва? — Завтра я уезжаю в Париж, — продолжила она тихо. — Скажу ему и вернусь. Хорошо? Она выглядела разбитой. Такой нежной я её давно не видел. И я поверил. Мы ещё какое-то время сидели в машине, обнимаясь и целуясь. Я видел её разной, но такой нежной, как в тот момент, — никогда. Я отвёз её домой. А на следующий день она улетела в Париж. Я не стал сразу звонить, дать ей время. Но через пару дней, наконец собравшись с мыслями и подготовившись, всё же решился. Сидел с телефоном в руках, боялся нажать на кнопку вызова,но пересилил себя. Один гудок. Второй. Не возьмёт? — мелькнуло в голове. Нет. Трубку сняли. — Да. — Почему ты не позвонила, когда приехала? Я волновался. — Привет. Как ты? Она что, не услышала вопроса? Или решила не отвечать? Я замялся, не понимая, что происходит. — Я ждал от тебя новостей. Звонка. Ты говорила с ним? — Джастин.Дело вот в чём. Я напрягся. Что-то было не так. И самое неприятное — она слишком далеко. Я не мог просто сесть в машину и оказаться рядом через двадцать минут. — Слушаю, — сказал я чуть грубее, чем хотел. — Я его не брошу. Тишина. Я молчал, пытаясь осознать. — Понимаешь, Джастин, мы сейчас сидим в ресторане, обсуждаем большой проект. Я вернулась в Париж и поняла,это моя жизнь. Я нужна здесь. Моя жизнь — здесь. — Я люблю тебя. Да, я люблю тебя. Но Гарри — это больше, чем одержимость. Это что-то осознанное. Настоящее. Слова срывались с её губ, а я молчал. Язык будто онемел. Не понимал, что происходит. Я не из робкого десятка, но в тот момент не мог вымолвить ни слова. — Да, именно так, — продолжила она. Слышно, как она затянулась сигаретой. — Ты куришь? — единственное, что вырвалось у меня. — Да, — сказала она чуть взволнованно. — Но не об этом сейчас. Он… он — что-то реальное. Мы давно вместе. Скорее всего, я просто совершала ошибку. Или пыталась закрыть в себе пустоту, которую ты когда-то не смог заполнить. Не знаю. В общем, не держи на меня зла. Конечно, не держу.Я тебя ненавижу, — пронеслось у меня в голове. Она говорила со мной так, будто отменяет заказ в ресторане. Будто это всё — что-то мелкое, незначительное. — Прости, мне нужно бежать, — сказала она, сделала паузу, как будто проверяя, остался ли я на линии. Потом — короткие гудки. Я молча закурил, выдохнул дым и уставился в потолок. Вот дерьмо. Единственное, что мог подумать. Всё.