Honey Boy in the arms of a demon

Минхо идёт рядом с детективом — шаг в шаг, уверенно, молча. На нём чёрная куртка, серая футболка, тёмные джинсы — всё простое, но сидит на нём так, будто сшито на заказ. Ли слегка морщит нос, когда мимо проезжает мотоцикл с ревущим выхлопом, и Хан Джисон не может не улыбнуться. Раньше Хан ходил на дела только с Джейкобом и по надобности вызывал подмогу. А сейчас ему иногда составляет компанию любимый демон, применяя свои полезные способности на подозреваемых или их родственниках, друзьях. — Сюда, — Джисон кивает в сторону подворотни, куда, по наводке, убежал человек, связанный с последней кражей. Ли послушно следует, скользит рядом как тень. И всё же Хан чувствует его, даже не оборачиваясь. — Хотел сказать, что Сохи забрала Ппаму на эту неделю. Он уже идёт на поправку, — говорит Хан. — Рад слышать. — отвечает Ли. Иногда детектив краем глаза замечает, как Минхо осматривается, проверяя пространство. Иногда — ловит его взгляд, пристальный, внимательный, проникающий под кожу. Но чаще это Хан смотрит. Не потому что надо. Потому что не может не смотреть. Он ловит каждое движение — как Минхо поправляет ворот, как щурится от солнца, как закусывает внутреннюю сторону щеки, когда что-то обдумывает. Все эти детали раньше бы пролетели мимо. Сейчас же — будто специально врезаются в память. Чёрт. Мы знакомы всего ничего… Почему я смотрю на тебя так, будто ты моё всё? Он идёт молча, но внутри всё горит. И не от страха. Не от адреналина. От чувства. Это слишком громко, слишком откровенно, и всё же он не отворачивается. Минхо замечает. — Ты на меня уставился, — произносит он негромко, не глядя. Джисон усмехается. — Просто приятно, что ты рядом. Минхо поворачивает голову, прищуривается. В его взгляде — не насмешка, не снисхождение, а что-то тихое, глубокое. Он отвечает не словами — просто протягивает руку, слегка касается его пальцев. Краткий, невидимый со стороны жест. — Мне нужно отлучиться, — говорит Минхо, уже застёгивая куртку и бросая взгляд в зеркало. Волосы немного растрёпаны, но как будто нарочно. Джисон, опёршийся о стену со стаканчиком кофе, поднимает бровь. — Надолго? — Надеюсь, нет. Что-то с особняком. — Минхо подходит ближе, наклоняется и, не отрывая взгляда, поправляет ворот на рубашке детектива. — Но пока меня не будет… Он замолкает, взгляд скользит по лицу Джисона. — Что? — тот прищуривается. — Не строй глазки своим коллегам, ладно? Особенно этому, как его там… с причёской а-ля «я пил без продыху всю ночь». Джисон фыркает прямо в стакан, и над ободком поднимается лёгкое облачко пара. — Джейкобу, что ли? Минхо прищуривается, опираясь плечом о тёплый от солнца бетон, и скрещивает руки на груди. — Вот, точно, ему, — кивает старший с деланным безразличием. — Он просто спросил, где я беру кофе, — тянет Джисон, отхлёбывая глоток и глядя на него с ленивым прищуром. — Ага, и посмотрел так, будто хочет скупить тебе весь айс американо в городе, лишь бы ты улыбнулся ему так же, как мне. Джисон хохочет в ладонь. — Твоя ревность смешит, — говорит он, всё ещё улыбаясь. — Вдруг он охмурит тебя, пока я далеко? — голос Минхо звучит нарочито лёгким, но в его взгляде всё же мелькает тень беспокойства. Он подходит ближе, останавливается за спиной Джисона, склоняется, пока его губы не касаются края уха. — Вдруг ты решишь, что он — более… удобный вариант? — Я тебя ни на кого не променяю, — тихо, но уверенно произносит Джисон, не оборачиваясь. На секунду воздух замирает между ними. Минхо усмехается, не отступая. — Как это мило, Хани. Признаюсь, я устроил всю эту сцену ради твоего комплимента. — Я уже понял, — шепчет Джисон, повернувшись к нему и чуть коснувшись губами подбородка демона. — И да, он не в моём вкусе. — А кто тогда в твоём? шепчет Ли, глядя на младшего в упор. — Только ты. Минхо подмигивает, коротко чмокает возлюбленного и уже через секунду исчезает в мягком вихре теней и воздуха. Джисон остаётся на месте и невольно улыбается.

***

Дверь особняка тихо распахивается, пропуская внутрь прохладный вечерний воздух. Минхо входит, стряхивая с плеч мелкие капли дождя. В холле полумрак — только слабый свет от настенного бра и лёгкий аромат выветрившегося ладана. Он проходит несколько шагов, и тут его чуть морщит: в воздухе витает запах алкоголя, крови и… чего-то ещё. Резкого, как напряжение перед бурей. — Что за… — Минхо сдвигает брови, направляясь вглубь дома. Едва он поворачивает за угол в гостиную, как перед ним открывается хаос. Подушки валяются на полу, один из стульев лежит опрокинутым, на ковре — пятна вина и… крови. Два мужчины в состоянии опьянения сидят в углу, кто-то трет висок, кто-то пытается вернуть сломанный ноготь на место, как будто это имело значение после всего. — Минхо?.. — Один из гостей, заметив хозяина дома, неловко поднимается. — Ты… раньше вернулся. — Что здесь произошло? — голос Минхо спокоен, но в нём сквозит такая сталь, что температура в комнате будто опускается на несколько градусов. — Это всё Кроу и Риш. Они начали спорить из-за какой-то ерунды. Они полезли на барную стойку и… — начинает объяснять юноша в чёрной рубашке, с всклокоченными волосами. — Они устроили бой прямо посреди зала, — вмешивается другой, ещё более помятый. — Швырялись мебелью, кто-то влепил заклинанием в стену. А потом Сэйра попыталась остановить их — и получила по лицу от рикошета. Минхо прикрывает глаза, вдыхая глубже. Он чувствует запах чьей то крови, ещё пульсирующей на стенах, как комариные укусы после драки. — Где тот самый Кроу? Риш? — тихо спрашивает он. — Сбежали, как только узнали, что ты возвращаешься, — виновато отвечает парень. — Мы пытались прибраться… правда. Но… — Но это уже не имеет значения, — Минхо резко обрывает. Его глаза блестят хищным светом, спокойствие оборачивается чем-то куда более опасным. — Передайте всем, что теперь здесь не будет никакого разбоя. В моём доме за каждую поломку нужно будет возместить ущерб, а бесплатные напитки больше не наливаю. Он проходит в центр зала, среди обломков, как хозяин, вернувшийся в гнездо после шторма. Останавливается, рассматривая разбитую вазу. — И пусть виновники знают: я не забуду. Теперь они в чёрном списке для этого особняка. Комната молчит. Никто не смеет спорить. Минхо разворачивается и поднимается наверх. Его оторвали от времяпровождения с медовым мальчиком, поэтому этот клуб пора закрывать. Пора превращать свой дом в полноценный бизнес, а не бесконечную попойку и разгром.

***

День Хана проходит на редкость спокойно: никаких погонь, загадочных трупов или волшебных вмешательств. Он разбирает бумаги в участке, лениво отвечает на пару писем. Детектив и не заметил, как время работы подошло к концу. Вечерний Сеул сияет огнями, но Хан Джисон стоит на крыше полицейского участка и чувствует, как будто весь город давит на него сверху. Он вышел сюда, чтобы передохнуть перед дорогой домой, но почему-то воздух не даёт облегчения — наоборот, сердце бешено колотится. Что-то не так. Он достаёт телефон, чтобы позвонить Минхо, пальцы нажимают кнопку вызова. — Джисон. Чья-то рука ловко сжимает его запястье сзади. Лёд пробегает по позвоночнику. Он дёргается, но тело чужака — холодное, как камень, не даёт ни малейшего шанса вырваться. Голос за спиной. Он оборачивается и с облегчением узнаёт Хенджина. Но что-то… что-то в его лице не так. Глаза — неестественно чёрные, движения рваные, будто чужие. Хенджин улыбается слишком широко. — Всё в порядке? — настораживается Джисон. — Теперь — да, — шепчет тот. — Наконец-то я ближе к тебе, детектив. В следующую секунду его отбрасывает назад невидимой силой. Джисон падает на колени, с трудом успевая выставить руки, чтобы не разбить лицо. В ушах звенит. Над ним возвышается уже не Хенджин. Или не совсем он. — Ты… — Хан едва успевает выдохнуть. — Я — Мальден Грейвс. Твой палач. Прежде чем он успевает ответить, его поднимают в воздух руками, словно он пушинка. Джисон в ужасе замечает, как ноги теряют опору — он висит над бездной, а снизу — огни, машины, крошечные люди. — Ты и правда думаешь, что Минхо тебя защитит? Он занят собой. Ты — просто слабость. Препятствие. Ветер воет, словно подыгрывая этому безумцу. Хенджин — или то, что в нём теперь — поднимает руку, и Хан взмывает вверх, как марионетка на нитях. Грудь сжимает страх, ветер хлещет по щекам, пока он оказывается высоко над землёй, вися в воздухе, зажатый чужой волей. — Ты отнял у меня сильного воина Михаила, — шипит дух сквозь уста Хенджина. — Тебя нельзя было оставлять в живых. Хан задыхается. Он чувствует, как пальцы невидимой силы сжимаются у горла. Ему не хватает воздуха, сердце колотится где-то у самого горла. — Хо… — выдыхает он, в надежде, что тот услышит, почувствует. И словно по зову — небо вспыхивает. Прямо над крышей появляется чернеющее пятно, будто воздух рвётся на части. И оттуда вылетает тень. Минхо. Он не приземляется — буквально врезается в заколдованного Хенджина, сбивая его с ног. Джисон падает, но вместо того, чтобы улететь вниз, его ловят за запястье. — Всё хорошо, я здесь, — шепчет тот, подтягивая и опуская его на асфальт. — Это был… какой-то Мальден Грейвс… в Хенджине… — Что? Голос Ли холодный. В нём нет ни капли прежней игривости — только ледяная решимость. Он поднимается, становится между Джисоном и поднявшимся с земли Хенджином. — Тебе не стоило прикасаться к нему, — говорит демон и щёлкает пальцами. — Ты напал на моего парня и сделал плохо моему другу. Ты поплатишься за это. На ладонях Минхо вспыхивают знаки — древние, витиеватые, будто выжженные золотым огнём. Они пульсируют, словно сердце самого неба забилось в его крови. Жар идёт от кожи, но его лицо остаётся сосредоточенным, глаза светятся янтарным. Хенджин, искажённый злобой и силой, издаёт рык, совершенно не человеческий. Его лицо перекошено, мышцы под кожей дергаются судорожно, вены чернеют. Он бросается вперёд с криком, в котором слышится нечто древнее и бесчеловечное. Минхо не двигается. Он ждет. И вот — взмах руки, и воздух взрывается светом. Из раскрытой ладони демона вырывается цепь, сверкающая, как раскалённое солнце, и летит вперёд. Звук — словно звон небесных колоколов, и одновременно — раскат грома. Цепь с хрустом охватывает тело Хенджина, обвивается вокруг груди, живота, шеи, словно живая, как змея, но сотканная из солнечного жара. Ткань на его теле вспыхивает, кожа начинает дымиться от соприкосновения с божественным металлом. Мальден внутри него взвывает. — Это не твой сосуд, — говорит Минхо, шагая ближе. Его голос — словно гром среди ясного неба, глубокий, древний, полный силы. — Убирайся, пока можешь. — Ты… не посмеешь… — голос, звучащий из уст Хенджина, чужой, дрожащий, испуганный. — Он открылся мне! Я почувствовал слабость. Любовь и скорбь — гнилая щель в защите… — Замолчи, — рычит Минхо. Он сжимает пальцы — цепь светится ярче, и из груди Хенджина вырывается густая тень, завывая, как раненое животное. Это не дым и не пар — это часть Мальдена, его сущность, искажённая, грязная, пытающаяся удрать в небо. Минхо второй рукой формирует печать, и с неба падает молния, ударяя в тень. — Покинь его, — приказывает Ли. — Это не твоё тело. Грейвс визжит, вырываясь, но цепи крепнут. Демон наступает, шаг за шагом. Под ним трескается асфальт, воздух становится горячим, как от пламени. — Ты ошибся, выбрав его. И ты ошибся, тронув моего человека. С последним словом он вонзает руку в грудь Хенджина — и извлекает клубящуюся чёрную тень. Грейвс вопит, извивается, но уже поздно. Свет демона рассекает его, выжигает, и тьма рассеивается в воздухе, как зола. Хенджин падает без сознания. Минхо замирает на мгновение, тяжело дыша, потом поворачивается к Джисону. — Ты в порядке? Хан кивает. Едва. — Ты успел. — Я всегда буду успевать, — отвечает Ли и притягивает его к себе. — Пока ты зовёшь — я приду. Джисон закрывает глаза, пряча лицо в его плече. Всё ещё дрожит. — Я не отпущу тебя, — шепчет Минхо. Они обнимаются так ещё несколько секунд, а потом обращают своё внимание на ничего не понимающего Хенджина. Минхо держит Джисона крепко, одной рукой обнимая за плечи, другой — проводя по затылку. — Что я здесь делаю? — хрипло спрашивает он, оглядываясь по сторонам. — Мы… мы на крыше? Вы помните, как сюда попали? Он смотрит то на Минхо, то на Джисона. Взгляд обеспокоенный, почти детский. Щёки побледнели, губы пересохли. Он держится за плечо, будто всё тело болит. Джисон обменивается взглядом с Минхо. Тот чуть качает головой, мол: «Пока не надо говорить всего.» — Ты упал в обморок, — мягко отвечает Джисон, опускаясь на корточки перед другом. — Мы тебя сюда вытащили, чтобы… чтобы тебе стало легче. — Серьёзно? — Хенджин морщит лоб, пытаясь вспомнить. — А что случилось перед этим? Почему у меня такое чувство, будто кто-то… будто кто-то кричал в моей голове? Он прижимает пальцы ко лбу, слегка дрожа. — Ты, наверное, просто перенапрягся, — говорит Минхо, стараясь звучать непринуждённо, но в голосе чувствуется напряжение. Хенджин хмурится, будто не совсем верит, но ничего не отвечает. Он всё ещё не в состоянии отличить правду от галлюцинации. И правда: кто бы поверил, что в него вселялся древний дух? — Давай мы подвезём тебя до дома, хорошо? — Любезно спрашивает Хан, на что Хенджин заторможено кивает. Когда они ехали — Ли и Хан спереди, а Хенджин сзади, Хван задремал.        — Говоришь, в него будто что-то вселилось? — первым нарушает молчание Минхо, едва слышно, чтобы не разбудить Хвана. — Да! Абсолютно другой человек. Даже не человек, а что-то инородное. — Что он говорил? — Назвался Мальденом Грейвсом и сказал, что меня нужно было убить. Слава богу ты спас меня. Я был не готов так скоро прощаться с жизнью. — Этого бы не произошло, дорогой. Я тебя даже из-под Земли достану. Джисон невольно улыбается, бросая на него тёплый взгляд: — Не сомневаюсь. — Нужно будет покопаться в старых текстах, — продолжает Ли. — Посмотреть, что за тварь этот Мальден. Такое имя не на поверхности. Оно… звучит как забытый миф. — Где ты их возьмешь? — спрашивает Хан. — У вас в людских библиотеках больше, чем ты думаешь. Просто никто не умеет отличать, где правда, а где художественный вымысел. А я — умею. — Ну-ну. Я, помнится, потратил несколько вечеров на чтение книги про ангелов. В итоге там была такая ахинея, что мне хотелось пожаловаться на автора в суд. Минхо усмехается: — Ты просто не знаешь, где искать. Завтра сходим в городскую и поищем. — Вау, как романтично. — ухмыляется Джисон. — Сначала дела, а потом все остальное, Хани. — Иногда ты становишься таким занудой. Из глубины машины слышен тихий вздох — Хенджин ворочается на заднем сиденье, но всё ещё спит. Машина мягко катится по ночному городу. Хенджин всё ещё выглядел бледным, когда они подъехали к его дому. Он почти не открывал глаз, прижавшись к холодному стеклу задней двери. Джисон время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что тот всё ещё с ними. Минхо вел машину медленно, осторожно. Когда они вышли из машины, Хан первым подошёл к задней двери, открыл её и протянул руку: — Пошли, мы почти дома. Хенджин что-то неразборчиво пробормотал, но позволил себя поднять. Он шатался, словно после сильной лихорадки. Минхо быстро подставил плечо, чтобы Джисону было легче вести его. — У него всё тело дрожит, — шепчет Хан, когда они поднимаются по лестнице. — Как после эпилептического припадка. — Душа всё ещё нестабильна, — тихо отвечает Минхо, глядя на друга с тревогой. — Он боролся изо всех сил. Хван почти не сопротивляется, пока они ведут его в спальню. В комнате тихо, пахнет пыльной бумагой и чем-то знакомым, домашним — нотами его одеколона. Джисон откидывает покрывало, а Минхо помогает уложить Хенджина на кровать. Тот ворочается, тихо вздыхает и натягивает одеяло до подбородка. — Спасибо… — шепчет он, не открывая глаз. — Отдыхай. Тебе нужно восстановиться, — мягко говорит Хан, поправляя подушку. Минхо стоит у изножья кровати, не двигаясь. Его взгляд задерживается на лице друга — потемневшие круги под глазами, пересохшие губы, слабая дрожь в пальцах, даже во сне. Он чувствует тяжесть в груди. Не от демонического давления, а от самой обыкновенной, человеческой боли. Ты ведь всегда был сильным, Хенджин. Таким спокойным, надёжным. А теперь ты лежишь, как кто-то потерявший кусок своей души. И всё потому, что этот урод Грейвс решил, что имеет право на твое тело. Минхо делает шаг ближе и тихо прикасается к его лбу, проверяя жар. Тот почти исчез. — Он поправится, — говорит Джисон, вставая рядом. — Да. Но теперь ему придётся жить с тем, что в нём сидело. И с тем, что оно пыталось сделать. — Мы будем рядом, — твёрдо говорит Джисон. — И поможем. Минхо смотрит на него и едва заметно кивает. — У тебя доброе сердце, Хани. — А у тебя — привычка притворяться, что у тебя его нет, — усмехается Джисон, проводя пальцем по руке Минхо. Минхо не отвечает, только берёт его ладонь в свою и сжимает. — Пойдём, дадим ему поспать. Они тихо выходят, прикрыв за собой дверь. Оставив Хенджина в темноте его комнаты, в которой, несмотря на всё случившееся, всё ещё была надежда на восстановление.

***

Ночной город расплывался за стеклом, словно забыл, что такое суета. Мягкий свет фонарей скользил по капоту, отражаясь в боковых зеркалах. В салоне царила тишина — уютная, без напряжения, пропитанная доверием и любовью. Поскольку Ппама пока находится у Сохи, а Хан предусмотрительно бросил в машину Минхо сумку с чистой футболкой и спортивными штанами для сна — возвращаться в квартиру детектива не было нужды. Они поехали в сторону особняка Ли. Дом встретил их тишиной и прохладой. Минхо скинул ботинки, лениво потянулся и взглянул на Джисона. — Ох, я очень устал, — протяжно вздыхает Минхо, опускаясь на край кровати и проводя рукой по лицу. — Столько произошло за одни сутки, будто целая жизнь пролетела. Джисон подходит ближе, легко касается плеча старшего и наклоняется к нему, чтобы тихо сказать, почти на ухо: — Давай я схожу в душ… а потом буду долго тебя обнимать. Он дарит короткий, но тёплый чмок в щеку и исчезает за дверью ванной, оставляя за собой след лёгкого запаха духов и кофе. Вода вскоре начинает шуметь за стеной, а Минхо остаётся сидеть в полумраке спальни, глядя перед собой, позволив усталости наконец догнать его. Позже, когда свет уже был погашен, а окна открыты навстречу ночному воздуху, они лежат под лёгким покрывалом, будто желая укрыться от того, что за день накопилось в телах — тревога, волнение, усталость. Минхо прижимает младшего к себе, рукой медленно проводя вдоль позвоночника. Его пальцы двигаются мягко, вразрез с тем, каким он бывал днём — порывистым, резким, острым, как клинок. — Ты дрожишь, — шепчет он, прислушиваясь к дыханию Джисона у своей шеи. — Это не из-за холода. Просто… слишком много всего за один день. — Я знаю. — Минхо целует его в висок. — Всё позади. Мой Хани вновь был на волоске от смерти, а я лишь успокаиваю и не могу нормально защитить. Тот только фыркнул и плотнее прижался. Минхо продолжил гладить его — медленно, уверенно, будто сам себя успокаивал этим движением. В этот момент тишину нарушает вибрация телефона на прикроватной тумбочке. Минхо косит глаза на экран, всё ещё не отрывая ладони от спины Джисона. — Чонин, — пробормотал он, уже начиная тянуться к трубке. — Возьми. Может, что-то срочное, — сонно говорит Хан, не двигаясь. Минхо коротко кивает и нажимает на приём вызова: — Да? На другом конце раздаётся напряжённый голос Чонина: — Минхо... Прости, что поздно, — говорит он торопливо, будто боится передумать. — Мы должны срочно увидеться. Мне нужно рассказать тебе кое-что. Это... важно. Минхо сразу настораживается. Его глаза темнеют, выражение лица становится серьёзным. — Можешь приехать с детективом, — добавляет Чонин после короткой паузы. — Это касается и его тоже. Минхо, нахмурившись, сбрасывает вызов и на мгновение задерживает взгляд на затемнённом экране. Он вздыхает и поворачивается к кровати. Джисон уже почти уснул, свернувшись клубочком, но открывает глаза, почувствовав движение рядом. — У Чонина что-то стряслось, — мягко произносит Минхо, садясь на край кровати и гладя ладонью одеяло возле талии младшего. — Поедешь со мной? Хан сразу приподнимается, в одно мгновение стряхивая остатки дремоты. Взгляд у него сосредоточенный, чуть встревоженный. — Да, конечно, — отвечает он без колебаний. — Едем. Минхо смотрит на него с благодарностью, но всё же хмурится: — Но тебе же рано утром в участок... Джисон лишь отмахивается, подтягивая рубашку с кресла. — Ничего, — усмехается он. — Кофе мне поможет. Особенно если ты сваришь. Минхо усмехается в ответ, на секунду позволяя себе забыться в этом коротком моменте тепла, прежде чем снова возвращается серьёзность.

***

Сквозь витрину тускло светит одинокая лампа — внутри Чонин сидит у окна, ссутулившись, с полупустой чашкой и напряжённым лицом. Он сразу поднимает голову, как только дверь звякает, впуская Минхо и Джисона внутрь. — Йена, — тихо произносит Минхо, подходя ближе. — Всё в порядке? — Не совсем, — отвечает тот и жестом предлагает присесть. Его глаза тревожно бегают между ними. — Спасибо, что пришли. Это… Я даже не уверен, с чего начать. — Сначала просто расскажи, — говорит Джисон, садясь рядом и кладя ладонь на стол. — Мы уже слышали и видели сегодня достаточно, чтобы ничему не удивляться. Чонин делает глубокий вдох, крепко сжимает ладони между коленей. — Сегодня днём… когда я шёл из магазина, со мной заговорил голос. Прямо в голове. Он представился. Сказал, что его зовут… — он запинается и вглядывается в лица напротив. — Мальден Грейвс. Минхо мгновенно напрягается. Его спина выпрямляется, взгляд становится холодным и острым. — Мальден Грейвс? — повторяет он. — Да! — удивляется Чонин. — Подожди… ты знаешь это имя? Минхо и Джисон переглядываются, и во взгляде обоих читается нечто большее, чем просто понимание. — Почему вы не удивлены? Почему вы вообще мне верите?! — почти срывается Чонин, его голос дрожит. Минхо облокачивается на стол, опуская голос до тёплого, но серьёзного тона: — Потому что сегодня, совсем недавно этот же дух вселился в Хенджина. Мы были на крыше небоскрёба, и он едва не убил Джисона. — Что?! — Чонин отшатывается на спинке стула, будто слова обожгли его. — Вы… вы серьёзно? — Более чем, — спокойно подтверждает Хан. — Мы собираемся завтра пойти в городскую библиотеку. Поискать упоминания об этом имени, может, найдём хоть крупицы информации, — добавляет Минхо. Чонин ошеломлённо молчит. Он моргает, глядя то на одного, то на другого, пытаясь уложить в голове, что всё, что раньше казалось выдумками — магия, ду́хи, злые чары — вдруг стало пугающе реальным. — Я… я думал, я схожу с ума, — тихо шепчет он. — А оказывается… это правда? — Теперь ты тоже знаешь, — с лёгкой улыбкой говорит Джисон. — Добро пожаловать в клуб. Чонин хохочет — нервно, с надрывом, но это уже лучше, чем паника. Он всё ещё в шоке, что теперь не один. Как бы он был поражён, если бы узнал о сущности Минхо...

***

После смены Джисона они с Ли идут в библиотеку. Городская библиотека возвышается над ними старинным фасадом из камня и стекла, словно старая крепость, охраняющая свои тайны. Её тяжёлые двери с лёгким скрипом поддаются, впуская в прохладную тишину залов, пахнущих старой бумагой, кожаными переплётами и чем-то почти священным. Минхо идёт чуть впереди, руки в карманах лёгкой кофты, взгляд скользит по полкам. Джисон рядом, его шаги мягкие, но в них чувствуется азарт — как будто он вот-вот раскроет очередное дело, только не преступление, а древнюю тайну. — Ты наверняка прочёл уже много книг, — говорит Джисон, с лёгкой улыбкой бросая взгляд на Ли. — Это так здорово — бессмертие. Можно изучить все языки, научиться всему на свете. Минхо фыркает, не оборачиваясь, и проводит пальцами по корешкам книг в разделе «Мифология». — Если бы, — отзывается он. — Нас заставляли охранять границы небес, учили своду законов ангелов и людей. Бесконечно долго. Поэтому, можно сказать, моя настоящая жизнь началась после изгнания на Землю. — Вау, — Джисон усмехается, остановившись у витрины с «редкими манускриптами». — Моему Минхоше всего неделя от роду? — Не бойся, маленький Хани, — спокойно произносит Минхо, подходя ближе, — я всё равно старше тебя. Он чуть наклоняется, шепчет это почти в самое ухо, и губы его дрожат от лёгкой насмешки. — Потрясающе, — Джисон качает головой. — Я встречаюсь с древним демоном, а ты меня дразнишь, как будто мы в старшей школе. — Хани, — тянет старший, голос обволакивающий и задорный. — Хочу поиграть с тобой в ролевые игры. Джисон останавливается, прищуривается. — Какие ещё игры? Минхо встаёт, подходит ближе, склоняется к его уху: — Ты будешь прилежным школьником… А я — строгим, но справедливым учителем. — Ты серьёзно сейчас? — Джисон фыркает, но уголки губ предательски дёргаются вверх. — Абсолютно. Ты ведь знаешь, как я люблю… дисциплину. Он нежно проводит пальцем по линии подбородка младшего, взгляд у него игривый, но в нём проскальзывает что-то ещё — тихое обещание весёлой, но насыщенной ночи. — Перестань! — протестует Хан, не отрывая глаз от полок. — Мы же здесь по делу! Он старается сосредоточиться и продолжает методично перебирать книги, пытаясь найти нужные тома, хотя ощущает легкое прикосновение Минхо за спиной. Библиотека оказывается куда просторнее, чем казалось снаружи: полки уходят ввысь, запах старой бумаги и тишина создают почти священное чувство присутствия среди древнего знания. Джисон идёт немного впереди, пальцем скользя по корешкам книг, пока не замечает, что Минхо отстал. — Минхо? — тихо зовёт он, обернувшись. Ответа нет. Он делает шаг назад — и вдруг его рывком втягивают в узкий проход между двумя высокими стеллажами. Спина Джисона мягко ударяется о дерево, а знакомое тепло чужого тела оказывается слишком близко. — Минхо, — выдыхает он, сердце ускоряется, — что ты… — Тсс, — шепчет тот, с хитрой улыбкой, глаза искрятся. — Здесь нас никто не увидит. Он кладёт ладони по бокам от головы Джисона, запирая его в импровизированной клетке из рук и книжных полок. Воздух вокруг становится плотным от напряжения — не страха, а чего-то горячего, ожидания. — Знаешь, ты ужасно мило выглядишь, когда ищешь древние книги с таким серьёзным видом, — шепчет Минхо, склонившись ближе, — но мне не даёт покоя другая мысль. — Какая же? — голос Джисона чуть хрипит. — О том, как сильно мне хочется тебя прямо сейчас. Хотя бы чуточку. Например… украсть поцелуй, пока никто не видит. Он касается губами уголка его рта — тёпло, нежно, но с той самой хищной, терпеливо нарастающей настойчивостью, что всегда заставляет Хана терять контроль. Джисон тихо вздыхает, расслабляясь в этом затенённом мире между полок, и чуть приподнимает голову, позволяя себе ответить. Минхо прижимает Джисона к тёплой поверхности книжной полки, едва слышно смеясь. Его рука медленно скользит к ягодицам младшего, как будто проверяя, насколько Джисон готов играть в их игру. Хан мгновенно отстраняется, подняв бровь и улыбаясь сквозь лёгкую насмешку: — Минхо, мы же в библиотеке, помнишь? Так почему твои руки на моей заднице? Это общественное место. Мужчина хитро подмигивает: — Ну да, но это не значит, что немного флирта здесь запрещено. Джисон сквозь улыбку качает головой: — Просто не переборщи, а то я пожалуюсь на тебя дедушке библиотекарю. Минхо смеётся и чуть отступает, но глаза его сияют, обещая, что он ещё не закончил. Ли и Хан выбирают достаточно книг, аккуратно раскладывают их перед собой и усаживаются за один из дальних столиков библиотеки. В полумраке, среди пыльных страниц и шороха листьев, они погружаются в чтение, пытаясь выудить хоть малейший намёк на злого духа, которого ищут. Проходит много времени, глаза устало бегают по строкам, пока наконец Джисон не наталкивается на старинную запись, затерянную в середине фолианта. Он тихо зачитывает вслух: «Мальден Грейвс — когда-то выдающийся учёный и алхимик, чьё имя было известно далеко за пределами его времени. Он искал не просто знания — он жаждал власти над жизнью и смертью, мечтал о бессмертии и абсолютном контроле. Его одержимость росла с каждым днём, он отказывался от всего человеческого ради своих экспериментов, переступая через мораль и этику. В своей безумной погоне он предал близких, обманул коллег и использовал невинных как подопытных. Однажды одно из его темных исследований вышло из-под контроля: взрыв, вызванный жаждой силы, уничтожил не только лабораторию, но и многих невинных людей. Его отыскали и изгнали из общества, а сама судьба нанесла ему страшное наказание — его душа была разорвана и заключена между мирами, не находя покоя. Теперь Мальден — заточённый дух, наполненный горечью и безмерной ненавистью к жизни и всему живому. Его единственное желание — вернуть утраченную власть и отомстить, подчиняя себе всё, что дышит. Он стремится разрушить порядок, что отверг его, превратив мир в своё царство тьмы и хаоса.» Минхо с тяжёлым вздохом кладёт руку на плечо Джисона. В его глазах — смесь горечи и решимости. — Вот почему он такой опасный. Он потерял всё, но не смог отпустить эту жажду власти. Хан молча кивает, ощущая, как тяжесть истории давит на их сердца. Им предстоит победить не просто с духа, а боль и отчаяние, что питают его злость. После этого Хан и Ли некоторое время молчат, обдумывая прочитанное. — Тогда я расскажу об этом архангелу Рафаилу, — говорит Минхо. — Вместе с ним мы могли бы что-нибудь придумать. — Постой, — вдруг вспоминает Хан, нахмурившись. — Когда на меня напал заколдованный Хенджин, он сказал, что из-за меня погиб его воин Михаил. Значит, дух вселился и в него? Минхо кивает, взгляд становится серьёзным: — Скорее всего, ты прав. Это объясняет многое. Нам нужно действовать осторожно — таких случаев может быть больше. Минхо сидит, сжимает кулаки так крепко, что ногти впиваются в кожу. В груди разгорается огонь — смесь горечи, злости и отчаяния, которая не даёт ему покоя. Почему именно сейчас, когда каждый миг на вес золота, он поссорился с отцом? Когда им нужно было держаться вместе, объединить силы ради борьбы с Мальденом Грейвсом, а не терять время на споры и недоверие. Он вспоминает тот ужасный день, когда отец, тот, кто должен был защищать его, попытался лишить жизни собственного сына через чужие руки. Этот удар оказался слишком сильным, рана слишком глубокой — как физической, так и душевной. Прощение кажется невозможным, а мысль о примирении — предательством себя и своих принципов. Минхо знает: сейчас нет места слабости. Нет места примирению. Только холодная решимость и твёрдое намерение идти вперёд — даже если придётся сделать это без Бога. Хан осторожно кладёт свою руку на ладонь Минхо и нежно, но крепко сжимает её, словно передавая всю свою силу и уверенность. Он поднимает взгляд и встречается глазами с Минхо, в его взгляде — спокойствие и решимость. — Всё будет хорошо, — произносит Хан твёрдо, без малейшего сомнения в своих словах. — Ты сильнее, чем сам иногда осознаёшь. Я рядом с тобой, и вместе мы пройдём через любые испытания. Просто поверь в нас, как верю я. Минхо замолкает на мгновение, ощущая, как тепло руки Хана и искренность в его голосе постепенно рассекают тревогу, которая так долго сжимает его сердце. В этот момент внутри него рождается новая надежда — тихая, но непреклонная. Вдвоём им всё по плечу. По пути домой Минхо замечает маленький магазин на углу, и Хан предлагает зайти за мороженым — он улыбается, видя, как старший немного расслабляется. Они быстро заходят в магазин, выбирают по любимому вкусу и возвращаются в машину. Хан кладёт мороженое в пакете на колени, а Минхо заводит двигатель. Дома они едят его, обмениваясь лёгкими улыбками и короткими фразами — этот простой момент уединения и заботы помогает им почувствовать умиротворение после сложного дня.