Honey Boy in the arms of a demon

Джисон открывает массивную дверь особняка Ли, и она мягко поддаётся с тихим щелчком. Внутри — уютный полумрак, прохлада, лёгкий аромат ванили и чего-то ещё… тёплого, домашнего. Непривычно тихо. Никаких посторонних нет, бар пустует, как и танцпол. Он закрывает за собой дверь, снимает рубашку, оставаясь в футболке и, придерживая её на плече, осторожно ступает по гулкому мраморному полу. Каждый шаг отдаётся лёгким эхом. Хан поднимается по широкой винтовой лестнице, ступени приятно скрипят под ногами, а на перилах уже расставлены свечи. Пламя колышется от малейшего движения воздуха, отбрасывая мягкие отблески на стены. Джисон морщится, не веря, что всё это — для него. Большая гостиная освещена мягким, тёплым светом — свечи на столе, расставленные по углам лампы с жёлтым стеклом. На длинном столе — сервировка, как из дорогого ресторана: серебряные приборы, фарфоровые тарелки, бокалы с вином, тарелка с фруктами и сыром, плетёная корзина с хрустящим багетом. Посреди — низкая ваза с лилиями. Всё выглядит… волшебно. Джисон не двигается. Только глаза бегают, пытаясь понять, что происходит. — Ух ты… — вырывается у него тихо. И тут из спальни, легко опираясь о косяк, выходит Минхо. Он без пиджака, в расстёгнутой чёрной рубашке, волосы чуть растрёпаны, взгляд лениво-лукавый. Он улыбается так, будто ждал этого момента весь день. — Ты пришёл, Хани, — мурлычет он, словно кот, — а я уж начал думать, что придётся есть сыр в одиночестве. — Это что… — Джисон озирается снова. — Ты всё это устроил? — А кто же ещё? — Минхо подходит ближе, неспешно, как будто всё время мира принадлежит ему. — Захотелось сделать тебе что-то особенное. Поблагодарить. За то, что ты есть. И за то, что не сбежал после всех происшествий. Джисон всё ещё ошарашен. Он переводит взгляд с подсвечников на Ли, потом снова на стол. — Ну давай, — шепчет старший, — поцелуй меня. Джисон усмехается, качает головой, но всё же склоняется к нему и мягко касается губами его губ. Целует коротко, но с нежностью. Минхо отвечает тем же — выходит лёгкий, но чувственный поцелуй. Минхо чуть проводит по плечу Хана, и они остраняются. — Не стой, присаживайся, любимый. Джисон сглатывает и послушно садится. Ли, как галантный хозяин, обходит стол, ловко пододвигает его бокал, переставляет тарелку ближе к Хану и ловко выкладывает на неё тонко нарезанный сыр, ломтик мяса и немного винограда. Детектив влюблённо осматривает демона, не веря, что перед ним сейчас действительно его Минхо. Они ужинают неспешно, в полумраке свечей. На фоне негромко играет инструментальная музыка, тёплый свет мягко ложится на лица. Джисон ест с аппетитом — он всегда ел так, будто наслаждался каждым укусом, и Минхо ловит себя на том, что не может отвести взгляд. Минхо берёт ещё глоток вина и осторожно ставит бокал. Его взгляд немного темнеет, улыбка тает, и он слегка откидывается в кресле. — Я сегодня навещал отца, — негромко говорит он. Джисон откладывает вилку. — Ты был на Небесах? Минхо кивает, глаза становятся серьёзнее. — Да. Я думал, если кто и поможет понять, как справиться с Мальденом Грейвсом, то он. Но… кое-что пошло не так. Джисон выпрямляется, сосредоточено глядя в глаза напротив. — Что ты имеешь в виду? — Он… это не был мой отец. — Голос Минхо понижается. — В него вселилось что-то. Я сразу понял: манера речи, взгляд — всё было чужое. Холодное. Он назвал меня ничтожеством. А потом натравил на меня стражу. Я еле выбрался. Мне пришлось использовать силу… Улететь. Джисон молчит. Его челюсть напрягается, пальцы слегка сжимаются на вилке. — Значит… тьма добралась даже до Небес? — он говорит тихо, почти шёпотом. Минхо кивает. — Думаю, что-то или кто-то удерживает его. Или его сила. Отец… он либо исчез, либо заперт внутри. И если это так, один из сильнейших пал — мы не можем больше терять ни секунды. Повисает тишина. Джисон тянется через стол и кладёт руку на руку Минхо. — Мы справимся, слышишь? Мы вместе стоим друг за друга, поэтому никому нас не победить. Минхо смотрит на него. Свет свечи танцует в глазах Джисона, и в этом взгляде — непоколебимая решимость. Он не святой, он не бессмертный. Но он — его. И Минхо сжимает его пальцы в ответ. Хан откидывается на спинку стула, его глаза на мгновение скользят по фигуре Минхо. Тот, как всегда, одет с безупречным вкусом: чёрная рубашка подчёркивает линию ключиц и тёмный блеск глаз, лёгкие складки на ткани ложатся по телу. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — тихо говорит младший, глядя на него с тёплой улыбкой. — Даже свечи кажутся тусклыми рядом с тобой. Минхо хмыкает, словно хочет скрыть, что польщён, но в уголках губ дрожит довольная усмешка. — Ты флиртуешь, детектив, — бросает он, вставая, чтобы подлить вино. Но Джисон тоже встаёт, перехватывает его за руку и мягко тянет к себе. — Уже опьянел? — Не флиртую. Констатирую факт, — говорит он, притягивая мужчину ближе. Его пальцы ложатся на подбородок демона, взгляд становится глубже, ниже — и вот он уже целует его: медленно, с нажимом, будто запечатывает на губах все чувства, которые в нём прячутся. Минхо замирает на миг, потом отвечает — мягко, уверенно, не отрываясь. Их тела сближаются, и воздух между ними искрит чем-то едва сдерживаемым. Когда они отрываются друг от друга, дыхание у обоих сбилось. Хан проводит пальцем по щеке Ли и, не отводя взгляда, спрашивает с лёгкой насмешкой в голосе: — А продолжение вечера будет? Минхо прищуривается, качает головой, будто упрекает его — но уголок губ тянется вверх. — А что, не терпится затащить меня в постель? — Да, — честно отвечает Джисон, его голос чуть хрипловат от желания. — Хочу, чтобы ты взял меня этими большими и сильными руками. Старший замирает, будто от этих слов воздух стал плотнее. Он смотрит на Джисона долго, пристально. Затем медленно ведёт его за руку к спальне. Минхо мягко толкает Хана, и тот с лёгким стоном падает на постель. Простыни под ним прохладные, но тело тут же вспыхивает от одного только взгляда демона. Минхо склоняется над ним, и Джисон, не колеблясь ни секунды, притягивает его ближе, обвивает руками за плечи, ногами — за талию, впечатывая в губы поцелуй, полный жадности и нетерпения. — А ты, я смотрю, очень завёлся, — с усмешкой замечает Минхо, скользя пальцами по груди Хана. — Замолчи и трахни меня уже, — хрипло отвечает Джисон, голос дрожит от предвкушения. — Грубо. Как мы оба любим. Он снова тянется к его губам, но старший неожиданно останавливает его — не отталкивает, а просто замирает на мгновение, словно что-то в нём меняется. Вместо горячего порыва он медленно опускается ниже, касаясь кожи Джисона едва ощутимыми, нежными поцелуями. Его губы скользят по ключице, груди, животу — с трепетом, с лаской, в каждом движении — любовь, которую не нужно называть вслух. Хан, ошеломлённый такой переменой, замирает, не зная, как дышать. Он привык к другому — к жару, к накатам страсти, к нетерпению. Но сейчас — будто сам воздух между ними стал мягким и тёплым. Никаких команд, никакой спешки — только прикосновения. Только дыхание. Только он и Минхо. Ли поднимает голову, его дыхание всё ещё тёплое на коже Джисона. Он смотрит ему в глаза — долго, внимательно, будто ловит самый правильный момент между словами и сердечными ударами. — Если честно, — говорит он мягко, — сегодня я подготовил нечто необычное. Но… мне кажется, что сейчас я просто хочу нежно тебя целовать. И показывать, как люблю тебя. Интерес Хана быстро берёт вверх. Его губы изгибаются в полуулыбке, глаза блестят игриво. — Может, покажешь, что приготовил? — спрашивает он, чуть приподнимаясь на локтях. Минхо ухмыляется, наклоняет голову, касаясь лбом лба Джисона. — Если покажу, весь сюрприз испортится, — шепчет он. — Давай оставим это на следующий раз? — Хо, пожалуйста! — хнычет младший. — Я же умру от любопытства! Младший уставился на него, умоляюще расширив глаза. Ли смотрит в них дольше, чем надо, и наконец сдаётся, кивая. Он не может отказать медовому мальчику. — Ты ужасен, знаешь? — бормочет он, усмехаясь. — Но… ладно. Сейчас принесу. Оставайся тут. Через несколько томительно долгих минут, наполненных воображаемыми догадками и лёгким стуком шагов за дверью, Минхо наконец возвращается в комнату. Его силуэт замирает на пороге, обрисованный мягким светом свечей. В одной руке — ничего, а вторую он держит за спиной, скрывая загадочный предмет. Джисон приподнимается, напряжённо вглядываясь. Его глаза блестят от нетерпения, он жмурится, стараясь поймать хоть тень того, что несёт старший. — Ну? — голос дрожит от возбуждённого предвкушения. — Что это? Минхо хмыкает и делает шаг вперёд, хитро прищуриваясь. — Закрой глазки, сладкий, — произносит он с непозволительно ленивым спокойствием. Джисон фыркает, отклоняется на подушки и демонстративно закатывает глаза. — Серьёзно? Ты издеваешься. — Он подчиняется, но сопровождает это громким, возмущённым выдохом, сложив руки на груди. Минхо подходит ближе, и его тень ложится на грудь Джисона. Он склоняется над ним, тепло его тела ощущается даже сквозь тонкую ткань простыни. — Так будет интереснее, — шепчет Ли у самого уха, и голос его звучит с тёмным обещанием. — Ты наслаждаешься этим слишком сильно, — бормочет Хан, но губы его дрожат в улыбке. Он едва сдерживается, чтобы не подглядывать. — Это потому что ты восхитительный, когда слушаешься. — Минхо нежно касается губами его виска. — Просто потерпи ещё немного… Джисон послушно сидит на подушках, глаза покорно закрыты, грудь вздымается в ровном, но напряжённом дыхании. Он чувствует, как Минхо двигается вокруг кровати — слышит лёгкий скрип пола, шелест ткани, и с каждой секундой волнение внутри становится почти невыносимым. — Минхо… — шепчет он, не открывая глаз. — Ты там жив вообще? — Тихо, сладкий. Почти готово. И вдруг — прикосновение к шее. Холодное, гладкое, обволакивающее, а потом лёгкий щелчок. Джисон замирает, чувствуя, как что-то застёгивается у него на горле. — Теперь можешь открывать, — спокойно говорит Минхо, отступая на шаг. Глаза Джисона распахиваются. Он сразу тянется рукой к шее, пальцы натыкаются на гладкую кожу и металлическую пряжку. Его дыхание сбивается. — Ты… — он осматривает в зеркале ошейник, тёмный, с серебристым кольцом спереди, аккуратно облегающий его шею. — Ты надел на меня ошейник?! Минхо криво усмехается, его взгляд скользит по телу Джисона с ленивой, дразнящей нежностью. — Ага. Будешь моим пёсиком? — спрашивает он с таким беззастенчивым азартом, будто говорит не о подчинении, а о какой-то милой шалости. В животе у Джисона будто вспыхивает жаркое пламя. Всё внутри переворачивается. Он не ожидал — не знал, что это так подействует на него. Сердце заколотилось быстрее, щеки вспыхнули. — Ты… Ты с ума сошёл, — бормочет он, но не показывает недовольства. Напротив, пальцы всё ещё сжимаются на кольце, будто пробуя, примеряясь. Минхо наклоняется ближе, его голос опускается до шепота: — Нравится? Джисон не отвечает. Но то, как расширяются его зрачки и подрагивают ресницы, говорит громче слов. Минхо смотрит на Джисона внимательно, с мягкой, но требовательной серьёзностью. Его голос остаётся ровным, но в нём слышится желание быть услышанным: — Хани, если ты будешь молчать, я прекращу. Ответь мне. Ты согласен? Глаза Джисона чуть расширяются от волнения. Он кивает, а потом быстро добавляет: — Да, Хо. Я согласен. Минхо на секунду замирает, будто фиксирует этот момент — важный, полный доверия. Затем протягивает руку, в которой появляется тонкая цепочка. — Отлично, — произносит он тихо. — Тогда я добавлю это. Он аккуратно прицепляет цепочку к кольцу на ошейнике. Металл звонко касается пряжки, и Джисон чувствует, как у него замирает дыхание. Весь его мир в этот момент сужается до одного прикосновения — и до Минхо. Тот берёт цепь за конец и тянет совсем чуть-чуть, проверяя отклик. А затем вновь поднимает на него серьёзный взгляд. — Ты уверен, что это не слишком для тебя? — мягко спрашивает Ли. — Мы ещё можем всё прекратить и заняться привычным сексом. Молчание висит в воздухе ровно столько, чтобы почувствовать его вес. А потом Джисон выдыхает: — Я уверен. Сделай это, пожалуйста. Пальцы Минхо аккуратно касаются ткани. Он снимает футболку с младшего. Тот чувствует, как сердце стучит быстрее, как в груди нарастает тепло. Минхо не торопится. Он будто учится заново читать Джисона: каждый изгиб ключицы, каждая едва заметная родинка, дрожь кожи под кончиками пальцев. Его ладони скользят по плечам Хана, поглаживая их. — Ты прекрасен, — едва слышно говорит Минхо, и Хан опускает глаза, не в силах скрыть лёгкую улыбку и порозовевшие щёки. Они находятся так близко, что дыхание одного касается кожи другого. Минхо поднимает руку и осторожно отодвигает прядь волос с лба Джисона, прежде чем прижаться лбом к его лбу. Их дыхания смешиваются. Старший рассматривает любимое лицо, улыбается, потом снова прижимает Хана к постели. Его руки тянутся к брюкам, находят стройные ноги и нежно проводят по ним. — Хо, — выдыхает Джисон, приподнимая голову и смотря на Минхо снизу вверх, глаза блестят от нетерпения. — Пожалуйста… можно быстрее? Минхо чуть улыбается, его пальцы застывают на месте, не торопясь двигаться дальше. Он наклоняется к уху Джисона и шепчет, тягуче, с явным удовольствием: — А к чему такая спешка, Хани? Мне нравится наблюдать, как ты изводишься. Он отодвигается всего на пару сантиметров, окидывает взглядом Джисона, которого уже бросает в жар от ожидания. Минхо медленно гладит целует плечи, касаясь едва-едва — больше дразня, чем успокаивая. Его движения намеренно неспешны: он будто рисует на теле младшего свои чувства, медленно и настойчиво, наслаждаясь каждой секундой. — Хо… — снова зовёт Джисон, уже почти жалобно. — Не издевайся… Минхо, усмехнувшись, наклоняется ближе, уткнувшись носом в шею Джисона, втягивает его запах и произносит прямо на кожу: — Но ты такой красивый, когда изнываешь от возбуждения… Он специально оттягивает момент — вместо того чтобы сорвать оставшуюся одежду, он проводит пальцами по поясу брюк, затем по спине, вниз, оставляя горячие следы на коже. Джисон чуть выгибается, сжав простыни пальцами, губы разомкнуты — он вот-вот потеряет терпение. — Минхо, я… — Ш-ш-ш… — Мужчина гладит его по голове. — Я всё слышу. Но ты у меня сегодня — терпеливый. Не забывай, кто ведёт. Джисон в ответ задыхается, но слушается. Минхо улыбается с довольным видом, зная, что управляет каждой эмоцией любимого. Ли медленно и внимательно скользит руками по бедрам Джисона, чувствуя каждый мускул и дрожь под пальцами. Он аккуратно стягивает брюки, затем боксеры, не спеша, словно наслаждаясь моментом. Его губы мягко касаются нежной кожи бёдер, оставляя лёгкие поцелуи, но он сознательно избегает сочащегося члена, вызывая у Джисона коктейль взрывных эмоций. — Прошу, прикоснись ко мне! Я больше не могу, — голос Хана дрожит. — Такой нуждающийся… похотливый мальчик, — старший улыбается, его взгляд полон власти и тёплой ласки, — сегодня ты кончишь без прикосновений к члену. Минхо смотрит на Джисона, его голос становится низким, мягким: — Перевернись, Хани. Джисон, послушно меняет положение. Простыни шуршат под ним, когда он ложится на живот, приподнимая бёдра. Ли молча наблюдает за каждым движением, будто запоминает, вдыхая горячий воздух этой близости. — Встань на четвереньки. Джисон чувствует, как по позвоночнику пробегает горячая дрожь — не от прикосновений, а от самого голоса Минхо. Низкий, уверенный, с той самой интонацией, в которой слышится не просьба, а приказ. Без жестокости, грубости — только сила, которой хочется подчиняться. Он не ожидал, что это вызовет такую реакцию. Сердце будто проваливается в грудной клетке, дыхание становится рваным, кожа чувствительна до предела. — Хороший мальчик, — выдыхает Минхо, и Джисон непроизвольно сжимает пальцы в простынях. Ли тянет за тонкую цепочку, что прикреплена к ошейнику, и медленно наматывает её на запястье. Хан ощущает, как тугое натяжение передаётся вниз по спине — заставляет податься назад, выгнуться, раскрыться. Его дыхание сбивается, ладони вжимаются в мягкую ткань постели. — Вот так, — шепчет старший, — красиво… Демон осматривает дырочку, которая сейчас видна с наилучшего ракурса. Его мальчик полностью открыт для него. Хан дёргается и томно вздыхает, когда чувствует язык в своём проходе. — Ах, я не был готов! — вскрикивает младший, продолжая плавиться от движений. — Малыш, ты такой сладкий, даже тут. — говорит Ли, отстраняясь ненадолго и целуя ягодицу. Джисон прячет лицо в подушках и скулит от стыда. Его ещё никогда не облизывали там. Язык начинает двигаться быстрее, заставляя Хана покрыться мурашками и насаживаться на него. — Минхо, прошу, войди в меня! — Но я уже в тебе, Хани. — Языка мало. — Ты такой нетерпеливый, мне нужно растянуть тебя. К языку добавляется палец, и Джисон хнычет ещё громче. Его стенки расширяются под давлением старшего и приятно отдают тянущей болью в член. — Минхо, Минхо, пожалуйста! Я уже готов! Демон отстраняется. Детектив замирает в ожидании при звуке расстегивания ширинки. Старший обильно смазывает себя смазкой и приставляет орган к дырочке. — Я люблю тебя, Джисон. — он медленно вводит член, давая привыкнуть. — Я тоже, тоже люблю тебя. Минхо продолжает сжимать цепочку ошейника, не давая Хану расслабиться, заставляет держать спину прогнутой, оттопырить задницу. — Эй, почему ты полностью одет? — возмущается младший. Сам-то он полностью обнажён. — Сейчас ты в центре внимания. — Ли сильнее натягивает цепочку и двигается быстрее, вторгаясь глубже и глубже. Тела Минхо и Джисона движутся в унисон, дыхание сплетается в один ритм. За окном мир замирает. Тихая ночь стелется за стеклом, словно скрывая в себе что-то грядущее. Комната полна приглушённого света — отсветы свечей дрожат на стенах, отбрасывая мягкие тени на простыни, на сплетающиеся фигуры. Минхо медленно проводит ладонью по спине Джисона, не переставая совершать быстрые и глубокие толчки, которые заставляют издавать пронзительные стоны и мольбы. Оба запоминают сосредоточенные движения, прерывистое дыхание, дрожание кожи, отзыв мышц на каждый толчок. Минхо ловит каждый отклик тела младшего и хочет поглотить его без остатка. Моменты сливаются в нечто единое — дыхание, движения, взгляды. Мир вокруг будто сжимается до размеров комнаты, до мягкой постели, до их тел. Хан чувствует, как напряжение в теле становится невыносимым. Всё внутри сжимается в плотный комок. — Дорогой, я сейчас кончу! — Давай, малыш. И вот оно, освобождение. Тело вздрагивает, словно от удара тока, дыхание срывается с губ, а пальцы сжимаются. Он не сдерживается — не может. И не хочет. Почти одновременно Минхо накрывает его, вжимаясь крепче, как будто сам становится опорой в этот взрыв чувств. Он замирает, прикусив губу, и его взгляд затуманен. Последний толчок — и он тоже отпускает себя, позволяя волне эмоций и ощущений полностью накрыть. Они оба кончили почти одновременно. На несколько мгновений всё затихает. Только дыхание. Только биение сердец. Только тёплая близость, к которой они пришли вместе. Минхо тщательно вытирает себя и Хана, снимает ошейник и плюхается рядом. Рука захватывает в объятия, ладонь скользит вверх по позвоночнику младшего, мягко массируя забившиеся мышцы. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, уткнувшись носом в макушку Джисона. — Ммм… — Джисон только выдыхает, с трудом собирая слова. — В полном. Он переворачивается на бок, прижимаясь лбом к груди Минхо. Тот укрывает их пледом, продолжая неторопливо гладить по спине. Комната наполнена запахом мускуса, кожи и вина. — Ты сегодня… был особенным, — шепчет Джисон, касаясь губами шеи старшего. — Я почти не узнал тебя. Такой мягкий, почти бережный. Только ошейник не вписывается в общую картину. Минхо тихо усмехается, прижимая его крепче. — Мне кажется, ты заслуживаешь именно такого меня. Жаль, что в тебя влюбился демон, любящий грубость. — Ли прищуривается, легонько кусая его за ухо. — Я ведь тоже её люблю. В меру, конечно. Она показывает силу чувств. И ты никогда не переходишь грань. — Рад слышать. Плед тихо шелестит, когда Минхо бережно натягивает его на плечи Джисона. Простыни хранят тепло их тел. Хан, ещё разгорячённый, прижимается ближе, ловит губами ямочку на ключице Ли, будто не может насытиться даже сейчас. — Ты тёплый, как печка, — бормочет он, устало, но с довольной улыбкой. Минхо усмехается, обвивая его руками, словно оберегая. Его пальцы неторопливо скользят вдоль позвоночника Джисона — вверх-вниз, едва касаясь, — и с каждым таким движением младший дышит всё глубже. Снаружи гудит ночь, город затаился в темноте, но в этой комнате всё дышит жизнью. — Отвезёшь меня завтра на работу? — шепчет вопросительно Джисон, уткнувшись носом в грудь старшего. — Конечно. Буду твоим личным водителем. — Спасибо. Хан поднимает голову, их лбы соприкасаются. Несколько долгих секунд — они просто смотрят друг на друга. Ли целует его в лоб. Потом — в висок. Потом — в нос. Младший слабо улыбается, и это — последняя эмоция, которую он успевает выразить, прежде чем веки опускаются. Его дыхание становится размеренным, чуть щекочет грудь Минхо. Тот продолжает гладить его по спине, уже автоматически, даже когда слышит ровный сонный вдох. И только когда Джисон окончательно засыпает, Минхо позволяет себе закрыть глаза. Они засыпают в обнимку, крепко обвив друг друга конечностями.

***

Минхо выходит на крыльцо первым, на нём лёгкая джинсовая рубашка, расстёгнутая у горла, и тёмные штаны. Он щурится от света, привычно подбрасывая ключ от автомобиля, припаркованного у края дороги. Джисон выходит следом, зевая и поправляя ремешок сумки через плечо. Его волосы растрепаны и от него всё ещё исходит тепло постели. Ли замечает это с почти нежной улыбкой и пальцами причесал чужие пряди. Хан хмыкает, садится на пассажирское сиденье. В его руках два термостакана с кофе, поэтому старший любезно открывает дверь. В машине уютно — из динамиков тихо играет блюз. Демон обходит капот, усаживается за руль и запускает двигатель, тот отзывается мягким гулом. — У тебя тут всегда так пахнет? — спрашивает детектив, втягивая носом воздух. — Или ты пшикнул чем-то, зная, что я поеду с тобой? — Это аромат для особо любимых пассажиров, — отзывается демон с лёгкой усмешкой и трогает пальцами край рукава Хана. — Жаль, что моя первая поездка с тобой не была такой комфортной.        Джисон рассмеялся, вспомнив, как вёз Минхо в полицейской машине, как преступника. — Как же давно это было… Минхо ведёт спокойно, одной рукой, другой берёт стаканчик с кофе, который протягивает младший. — Будешь? — Ты приготовил без сахара? — Без. Со льдом, как ты любишь. Старший морщит лоб, но берёт стакан. — Вот это и пугает. Ты всё помнишь. — Это называется: «я тебя слушаю». Пока они едут, Минхо то и дело смотрит на детектива боковым зрением. Его взгляд — не просто влюблённый, он как будто изучает: как Джисон прикусывает соломинку, как покачивает ногой, когда скучает, как смотрит в окно, щурясь, словно солнце ему мешает. Наконец они подъезжают к зданию участка. Минхо притормаживает прямо у тротуара. — Не спеши выходить, — тихо говорит Ли. — Почему? — Хан удивлённо хлопает глазками. — Потому что хочу поцеловать тебя, пока ты не ушёл. Джисон смотрит на него пару секунд, потом мягко улыбается и наклоняется к нему. — Раз хочешь — целуй. Минхо наклоняется, их губы встречаются в спокойном, тёплом прикосновении. Они чуть дольше задерживается, прежде чем отстраниться. Его лоб почти касается лба Джисона. — Куда ты сейчас? — Домой. Нужно проверить бар, зал, обсудить починку аппаратуры. Он слегка закатывает глаза, откидываясь на спинку сиденья и проводя ладонью по волосам. — Удачи сегодня, Хани, — говорит он мягко. — Если понадобится помощь — звони. Или просто так звони. Мне нравится слышать твой голос. Джисон кивает, уже открывая дверцу. Ветер легко касается его щёк, и он на мгновение задерживается, выглянув назад. — До вечера!

***

Когда Минхо подъезжает к особняку, солнце уже пробивается сквозь утреннюю дымку, раскладываясь по фасаду золотистыми отблесками. Он глушит двигатель, выходит из машины и обводит взглядом здание, которое в это время суток должно бы дышать тишиной. Но сегодня что-то не так. Зачем они тут? На первом этаже стоит толпа, будто на митинге. Люди шумят, жестикулируют, а один особенно рьяный — парень в кожанке — замечает Ли первым. — А вот и сам хозяин! — выкрикивает он. — Ты где шлялся, Ли Минхо? Мы час ждали. Что за дела? Клуб закрыт?! Минхо сдерживает раздражение, подходит ближе. — Клуб открывается с шести вечера, — спокойно говорит он, глядя на них сверху вниз. — Не раньше. — Но первоначально он работал круглосуточно! — выкрикивает женщина с густо накрашенными глазами. — Мы всегда приходили, когда хотели! Это место было для нас! — Было, — чётко отвечает Минхо. — Но больше нет. Секунда тишины, будто воздух вокруг на мгновение сжался. Кто-то смеётся, кто-то ругается. — Ты что, совсем оборзел? Думаешь, можешь просто так перекрыть доступ? Это и наш дом тоже! — Нет, — голос Минхо звучит уже ниже, глубже, спокойствие в нём натянуто, как струна. — Это мой дом. Не ваш. И если раньше я позволял себе быть слишком мягким, то теперь — нет. Я не собираюсь впускать толпу 24/7. Идите лучше в такой час на работу или займитесь делом. — Мы тебе не толпа! — выкрикивает кто-то. — Мы твои клиенты! — Вы были ими, — отрезает демон, его глаза медленно сужаются. — Пока не начали требовать. Толпа начинает шуметь, что окончательно злит демона. Достаточно одного резкого движения — и пространство вокруг будто меняется. Воздух уплотняется, сжимается, и глаза Минхо вспыхивают ярким, убивающим красным. Толпа отшатывается. — Хватит, — говорит он тихо, но голос разносится по двору, словно удар. — Я был слишком снисходителен. Теперь — слушайте. Он делает шаг вниз, и никто не осмеливается пошевелиться. Его голос окрашен силой, приказывающей волей, и ни один человек не способен ослушаться. — Убирайтесь. Все до единого. И забудьте путь сюда. Забудьте этот дом, это место, моё имя. Вы не вспомните ничего. Вам тут нечего делать. Мне всё равно, что я потеряю деньги. Пора делать из этого места дом, в который будет приятно заходить. Слова проникают в их головы, как яд — мягко, медленно, но необратимо. Их лица пустеют, глаза становятся стеклянными. Они разворачиваются, словно марионетки, и молча уходят, растворяясь в утреннем свете. Мужчина остаётся стоять один. Тишина внутри резко контрастирует с недавним гулом голосов. Его дыхание тяжёлое. Пальцы дрожат — он взял контроль над слишком большим количеством человек, поэтому сейчас чувствует слабость. Он давно не прибегал к своей силе. Не было необходимости. Даже уже начал забывать, как это ощущается — позволить своей природе выйти наружу, разжать кулаки и не сдерживать демона, который живёт под кожей. — Добро пожаловать домой, — глухо шепчет он себе и открывает дверь особняка. Тишина внутри встречает его, наконец, без следа чужого присутствия.

***

Минхо утопает в делах на несколько часов. Договаривается с техником, выполняет всё запланированное. Он в полной тишине наводит порядок: разбирается с документами, считает зарплату бармена и остальных работников. Всё идёт размеренно. Успокаивающе. Вдруг воздух сгущается. Где-то в глубине особняка звучит едва различимый шелест — вибрация, как будто воздух сам дрожит. Ли тут же замирает. Его ладонь сжимает документ чуть сильнее. Через секунду он поворачивается и, не колеблясь, делает шаг от стола. Спина расправляется. Всё тело — в напряжении. В дверном проёме, залитом приглушённым светом, стоит фигура в белых, но порванных одеждах. Перья с его крыльев обгорели, некоторые почернели. Лицо покрыто ссадинами, правая рука висит безвольно. Он едва держится на ногах, опираясь о косяк. — Уриил? — медленно спрашивает Минхо, уже готовый к атаке. Он сжимает кулаки, тело напрягается. — Это ловушка? — Нет… — голос ангела слабый, охрипший, но в нём всё ещё звучит гордость. — Прошу… не нападай. Я не враг тебе. Демон всё ещё не расслабляется. Его взгляд скользит по телу архангела, оценивая урон, движения, возможное оружие. Но Уриил не двигается. — Мы… восстали, — продолжает тот, опускаясь на колени. — Против него. Против твоего Отца. Он разрушает всё… убивает своих и чужих. Мы объединили всё силы, но нас мало. С каждым днём меньше и меньше. Мы не выдержим. Минхо прищуривается. — И ты пришёл ко мне? — Мы видели, что ты другой. Не служишь злу. Мы надеемся, что ты не откажешь. Прошу… поднимись со мной. Нам нужна твоя сила. Ли делает шаг вперёд, затем останавливается. — Я не могу уйти. Не сразу. Мне нужно сказать одному человеку. Он не должен думать, что я просто исчез. Уриил опускает голову. Его голос становится почти шёпотом: — Я подожду. Насколько смогу. Минхо кивает. Он тянется к аптечке под стойкой и бросает короткий взгляд на израненного архангела. — Сначала твои крылья надо перевязать. Джисон скоро придёт. Он уже заканчивает перевязку второго крыла, когда снаружи послышались шаги. Минхо на мгновение замирает, затем переводит взгляд к двери, и уголки его губ чуть поднимаются. — Это он, — говорит он спокойно, убирая бинт обратно в аптечку. В холле раздаётся знакомый голос: — Хо? Ты здесь? — На кухне, — отзывается демон. Ли быстро закрывает аптечку, встаёт и делает пару шагов к двери, прежде чем остановиться. Он оборачивается к Уриилу: — Ни слова, пока я не объясню ему. Архангел молча кивает. И в следующий миг в дверном проёме появляется Джисон. На лице лёгкое беспокойство, сменяющееся удивлением, когда он видит демона… и фигуру за его спиной. — Кто это?.. Минхо делает шаг вперёд, кладёт руку на плечо Хана. — Это архангел Уриил, он предлагает мне присоединиться к восставшим в небе и свергнуть Отца. — говорит он спокойно, но голос звучит чуть ниже обычного. Хан резко втягивает воздух, всматриваясь в фигуру ангела. Кровь, покрывающая крылья, глаза, полные боли и решимости. Джисон не скрывает ужаса: — Какой кошмар… Он в крови! Любимый, это же очень опасно! Минхо сжимает плечо сильнее. — Пожалуйста, не переживай, только этого сейчас не хватает. — Он устало выдыхает. — Клянусь, со мной всё будет хорошо. — Ничего не хочу слышать! Либо ты берёшь меня с собой, либо мы оба остаёмся на Земле. — Сладкий, — Минхо пытается говорить мягче, — ну как же я возьму тебя? Живые люди не могут попасть на небеса. — Вообще-то, могут. Есть один способ, — заговорил Уриил. Минхо в бешенстве поворачивается на него. — Я же говорил молчать! — рычит он. Но Хан уже светится надеждой. Он улыбается и радостно восклицает: — Видишь? Способ же есть! Я пойду на что угодно, чтобы сражаться бок о бок с тобой. — Джисон, — Минхо хмурится, подходит ближе, почти прижимается лбом к его лбу, — даже если у нас получится взять тебя, то как ты будешь сражаться? Там всё совсем по-другому, не так, как здесь. Это тебе не за преступником гнаться, а сражаться с высшими силами. И если ты погибнешь… — Я справлюсь, — шепчет Хан. — Мы же договаривались — вместе навсегда, забыл? Минхо молчит. Его дыхание становится тяжёлым. Он смотрит в любимые глаза — такие яркие, стойкие, полные готовности идти до конца. Этот чертёнок… этот упрямец. Его не отговорить. Он медленно кивает. — Не забыл… Хорошо, только ты не будешь лезть вперёд меня, а будешь держаться позади, уяснил? — Да, конечно. — Джисон прижимается к нему. — Я буду помогать тебе.