Когда ломаются кости

      Прозвенел звонок. Учебный день подходил к концу, а это значило одно – свобода. Послышался детский галдёж, бодро обсуждавший дальнейшие планы на выходные. Мария молча собирала свои вещи, стараясь не вслушиваться в этот шум. Девочку давно перестали волновать их пустые разговоры, хоть и когда-то она с интересом наблюдала за ними, цеплялась за каждое слово. Знала, что эта информация ей не к чему, но было приятно осознавать, что хоть что-то приближает её к ним. И как бы ей ни хотелось быть с ними, стать частью их стаи, увы, это было невозможно.             Чтобы попасть туда, надо быть миленькой, а чтобы быть миленькой, ты должна быть как они. Мария такой не была. У неё не было очаровательной улыбки с острыми клычками, она не имела густой шёрстки яркого окраса, в конце концов, она не была медвежонком.       Тяжко вздохнув, она оглянулась. Ребята один за другим выбегали из класса. Выходя из кабинета, она попрощалась с учителем, в ответ получив лишь одобрительный кивок. Бродя по пустынному коридору, ей не хотелось думать об этом, переключая внимание на другое, на то, что у неё всегда вызывало радость.       Мария любила лес. Любила приятно шуршащую землю под ногами, высокие кроны деревьев, любезно отбрасывающие тень, кусты, усеянные вкусными ягодами, реку с кристально чистой водой, перетекающую в буйный водопад, множество цветов, чьё благоухание так манило к себе.       Он единственный, кто её слушал, когда на душе было паршиво, а сердце сжималось от тоски. Она всегда бежала туда, где её точно примут, в тёплые объятия матери-природы. Суеверный народец боится его, обзывая проклятой землёй. Но, как ни странно, только здесь, по их словам, в этом «богом забытом месте», она была собой.       Здешние жители принимали Марию, не обращая внимания на то, кем она является. Хоть она не знала «дикого», по её мнению, языка, девочка подсознательно понимала, о чём они с ней говорят, и успела подружиться со зверятами, одного из которых прозвала Сирень.       Малыш кролик светло-лилового цвета с белым и пушистым хвостом не был против нового имени, везде следуя за своей крестницей. Так получилось, что преследовал он до самого дома. Так и остался в гостях.       На лице засияла улыбка.       Стоило вспомнить об игривом товарище, и она уже не чувствовала себя так удручённо. Зачем ей нужна эта хищная стая? У неё есть самое милое существо на свете, добрый, верный друг, всегда поддерживающий её, никогда не отказывающий в игре. От него не услышишь оскорбление или издевательство. Правда, вместо слов он произносит лишь писк и урчание, но даже по нему она понимала, что плохого в его речи нет и быть не может.       Мария хотела вернуться домой как можно скорее, мечтая целыми днями гулять по лесу и объедаться черникой вместе с Сиренью. Но, несмотря на ярое желание, шаг её не ускорился. Завернув за угол, глаза метались из стороны в сторону. Тревога окутала её изнутри. Обстановка становилась напряжённей, заставляя прислушиваться к каждому звуку, проходя через место, являющееся сплошной лотереей. Словно коридор был открытым лугом, а она в нём – дикой ланью.       Послышались знакомые шаги и звонкий смех. Сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как по спине прошёлся неприятный холодок.       Тем временем шаги становились всё ближе. Мария пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило. Не хватало смелости взять и убежать, боясь, что будет только хуже. Внутри неё бушевал ураган: паника, смятение, безысходность. Страх сковывал её, сжимал грудь стальной хваткой. В этот момент ей хотелось стать единым целым со стеной, подобно хамелеону скрыть себя ото всех.       — Смотрите, кто здесь у нас, – послышался до боли узнаваемый голос. Мария замерла на месте, не решаясь поднять взгляд. Она знала, что перед ней будет стоять он.       Голубая шёрстка, наивные глазки, от которых веяло холодом, и эта притворная улыбка, при виде которой хотелось блевать.       — Кажись, единорог, – прозвучал второй голос, принадлежащий веснушчатому подпевале, – какая удача!       — А что делает единорог, когда он понимает, что его поймали? – продолжил голубой, медленно приближаясь, словно охотник, загоняющий свою добычу в угол, – как ты думаешь, Помпон?       — Я думаю, исполняет желания. Не так ли, Азулин? – повинуясь негласному сигналу, тот перекрыл Марии путь к бегству, зажав бедняжку между ними и стеной так, что она почувствовала холод, проникающий сквозь тонкую ткань рубашки.       Голубой остановился в опасной близости, его дыхание опалило щеку.       — Ну же, посмотри на меня, – Мария подняла голову. Её взгляд встретился с его. Лазурные глаза сияли больным блеском, – сыграем в наши любимые игры? – он мерзко ухмыльнулся.       Живот скрутило, подкатывала тошнота. Мария перебирала все возможные события, и ни одно из них её не устраивало. Собрав мысли в кучу, она решилась прервать молчание и ответить ему.       — Я не могу, я очень спешу, мне надо домой, – пролепетала та, только лишь разозлив его.       — Хочешь свинтить отсюда так просто? – в голосе чувствовалась тихая ярость, – мы ещё не начали.       — Нет, это не так! – оправдывалась Мария, пытаясь спасти ситуацию. Глаза слезились, а в горле застыл ком. Стало больно говорить, – мне срочно надо домой, честно.       Азулин схватил её за руку, сжимая запястье до боли. Она тихо всхлипнула.       — Ты пойдёшь домой, но после игры.       — Не боись, сохатая, не задержим, – гадко усмехнулся Помпон, – вернёшься ровно к ужину.       Пальцы нервно сжимали ручку портфеля. Теперь она жалела, что не рискнула убежать сразу же, как только послышались их шаги.       Ожидание ощущалось пыткой. Какую унизительную игру они затеяли снова? Хотелось разрыдаться, но она держала всё в себе. Это только раззадорит их, она это понимала. Оставалось просто следовать их приказам, и тогда им быстро надоест. Сопротивление сделает только хуже для неё. Да, именно так.       Азулин достал припрятанную верёвку. Одному только дьяволу было известно, зачем.       Марию лишь сильнее замутило, будто куча маленьких червячков пожирали её изнутри. Сегодняшний завтрак вновь окажется снаружи, если это всё не прекратится.       — Давай для начала приручим строптивую, – её глаза расширились, она почувствовала, как руки Помпона сжимают её плечи, не давая лишний раз пошевельнуться, затаскивая в пустой кабинет.       Портфель с грохотом упал на пол. Закрыв глаза, она думала лишь о том, что скоро всё закончится и нужно перетерпеть.       Резким движением ей разжали челюсть, просовывая туда верёвку. Грубое волокно неприятно врезалось в уголки губ, царапая нежную плоть, вызывая солёный привкус крови. Девочка еле сдерживала стоны боли, не пытаясь помешать им. Она лишь ждала, пока бессмысленная игра закончится. Её упрямство ей не поможет, а сделает лишь хуже. Всем всё равно на неё, особенно здесь. Она давно это поняла.       Азулин, довольный произведённым эффектом, потянул за концы верёвки, натягивая её словно поводья. Мария издала сдавленное мычание.       — Да тише ты, ты же не хочешь, чтобы тебя увидели, – шикнул на неё голубоглазый деспот.       — Ну прям настоящая лошадка, может, прокатимся? – подал идею прислужник. С силой сжав волосы на затылке, он повалил её на пол. Лицо пылало от боли. Тонкие пряди липли к мокрым щекам. Воздух казался слишком плотным, им было невозможно дышать. Горло саднило от стеснённого дыхания. Она задыхалась.       В нос ударил резкий запах пыли и старой древесины. Она хотела провалиться под этот пол и не вылезать оттуда, где её точно никто не достанет. Не выдержав, из глаз покатились тихие слёзы, за что потом она будет себя корить, но сейчас ей было уже неважно. Закрыв глаза, ожидая, когда её оставят в покое.       Вдруг послышался скрип двери. Из-за неё выглядывал мальчишка. Розовая мордочка неуверенно выглянула наружу.       — Азулин, – прозвучал тихий обеспокоенный голос, – ты здесь?       Окликнутый резко выпрямился. Помпон также отступил на шаг, отпустив единорожицу. Мария не подняла голову. Не могла. Тело трясло от напряжения.       Стоявший в проходе на секунду замер, его глаза расширились от увиденного.       Мария лежала на полу, скрученная, измученная, с опущенной головой, верёвкой обтянутой вокруг рта по самый затылок.       — Что… вы делаете?.. — слабо выдохнул он. Ему не хватало воздуха.       Азулин отвёл взгляд.       — Ничего. Просто дурачимся, тебе-то что?       Розовый заморгал. Он не знал, что и сказать. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна. Нет, не гнева, а тревоги. Он не понимал, что ему делать дальше, и как правильно поступить, и поэтому сказал:       — Нам пора домой, папа там один. Ты же знаешь, – его голос прозвучал глухо, еле слышно. В словах ощущалась недосказанность. Нахмурившись, Азулин сделал шаг в его сторону. Прежде чем уйти, он на секунду остановился, бросил взгляд на Марию.       Что-то непонятное мелькнуло в его лице. Ничего не сказав, исчез за дверью. Помпон за ним.       Незваный гость задержался, на прощание лишь прошептав:       — Извини…       Мария взглянула на него исподлобья, в его глазах читалось сочувствие.       Дверь закрылась.       Она осталась одна, на холодном полу, с верёвкой в зубах и в который раз потерянной гордостью. Школьница подползла к портфелю, рукой отряхнув пыль с потрёпанного дерматина, собрала книги, сложила тетради, поправила молнию. Стянула с себя верёвку и швырнула в сторону. Глубоко вдохнув, встала на трясущихся ногах.       Ни звука в коридоре. Все ушли. Школа казалась мёртвой.       Самое страшное позади, можно было спокойно идти домой, проходя мимо лавок, мимо взрослых, пряча заплаканное лицо в воротник, чтобы никто не заметил.        Можно дальше мечтать о лесе, о выходных, проведённых вместе с Сиренью, о дикой чернике, растущей рядом с буйным водопадом.       Ведь если никто не увидит — значит, этого и не было.       Девчонка срезала путь через парк. Произошедшее никак не укладывалось в голове. Последнее, чего она могла ожидать, так это спонтанного спасения, если, конечно, это можно было назвать полноценным спасением.       Безусловно, радует, что хулиганов увели от неё подальше. Но лучше бы их забрали тогда, когда они подносили к её лицу жирного таракана. При каждом воспоминании по телу пробегает дрожь. Во рту снова чувствуется, как маленькие лапки и усики щекочут нёбо. А дальше хруст и отвратительная жижа, стекающая в глотку. В тот день она пила много воды, не вылезая из ванной комнаты, опустошая желудок.       Сравнив прошлое с настоящим, она решила, что сегодня ей крупно повезло.       Марии было непонятно, почему над другими девочками так не издеваются. Она долго наблюдала за другими детьми. В классе все делились на группки. У каждого была своя компания, общие интересы, разговоры и шутки.       Вспомнилась Нуга, над которой вечно шутили из-за веса. Обзывали, говоря, что она ходячий жирный шарик. К сожалению, она в эти компании не вписывалась, но и не стала полноценным изгоем, как Мария. В погоне за признанием, в надежде быть принятой в одну из таких компаний. Она сама не заметила, как стала девочкой на побегушках. А те и рады самоутверждаться за её счёт.       Вся разница в том, что насмешки над Нугой были общепринятыми? Мальчики издевались над мальчиками, девочки над девочками - по своему. Она не видела, чтобы мальчишки издевались над ней, как это делали Азулин и Помпон. Да, мальчики могли мерзко пошутить, по их мнению, над её «недостатком». Но в остальном больше ничего.       Девочки силу применяли редко, в основном использовали слова. Существовало некое правило, что девчонок трогать нельзя. Мария тоже была девочкой, но малолетних садистов это не смущало. Видимо, для них она была чем-то третим.       Дойдя до фонтана, она плеснула себе в лицо холодной водой. Свежие ранки неприятно покалывали. В памяти всплыл образ спасителя.       Пастельно-розовая шёрстка, растерянные глаза того же цвета, довольно пухлый, как Нуга. Она видела его раньше, пересекались пару раз. Даже имени не знает. Но почему-то подумать не могла, что он окажется родственником Азулину. Он не участвовал в играх брата. По нему видно, что ему такое не по душе.       Они такие разные. Произнесенное «извини» это подтверждало. Зачем он это сказал – загадка. Он мог просто уйти, проигнорировать её. Эта фраза теперь не выйдет из головы, как и его сочувствующий взгляд.       Переведя дух, Мария продолжила путь. Впереди ждал долгожданный покой. Она остановилась перед небольшим квартирным домом. Торопя, поднялась на свой этаж, с каждым шагом испытывая, как напряжение покидает её тело.        Не успела она войти и тут послышались чьи-то маленькие быстрые шажки. Озорной зверёк бежал навстречу к подруге. Единорожице пришлось налету ловить прыгуна.       — Привет, я тоже скучала, –улыбнувшись, она прошла в свою комнату, на руках держа Сирень. Вместе они рухнули на кровать.       Мария закрыла глаза, позволяя себе полностью расслабиться. Рядом комочком пригрелся кролик, носом тыча ей куда-то в шею. Все проблемы, казалось, остались позади, уступив место долгожданному отдыху.