Когда рушатся стены

“Пить на вечеринке не будем!” — говорил Олег. И подумать не мог, что сам нарушит свои же правила. Вечеринка должна была длиться час? Ха, как бы не так. Уже третий час из динамиков гремела музыка, алкоголь лился по венам, некоторые и вовсе уже уснули. Но что-то было не как всегда. Он заметил: тут не было Чюпепа. Сначала думал, что тот вот-вот появится — сам не понимая, зачем он ему, Чюпеп, вообще нужен. Но только от одной мысли о нём всё тело покрывалось мурашками. Это просто алкоголь, — убеждал себя Он. Слова Спедака его вроде бы успокоили, но Он всё равно не мог принять одну простую вещь: ему, наверное, нравятся мужчины? Он встряхнул головой, огляделся. Атмосфера стала душной, липкой, начав давить на виски. Надо уйти, — решил Он. Пока Чюпа снова не начал петь. Он встал и направился в медблок — хотел запастись антипохмельным на завтра. Но спокойно взять его не получилось. Весь вечер за ним наблюдала Галя. Он, как обычно, её не замечал. Это только сильнее разжигало в ней злость. И как только Он направился к выходу, через полминуты Галя пошла следом. Спедак угрюмо нахмурился, но мешать не стал.

***

— Как ты мог? Он вздрогнул. Таблетки выскользнули из пальцев, с глухим стуком рассыпались по полу. Он обернулся и увидел Галю. Она стояла в дверях медблока, напряжённая, как пружина. Взгляд — тяжёлый, злой, губы сжаты. — Ты о чём? — он действительно не понимал, о чём речь. Его голос прозвучал искренне удивлённо. — Не притворяйся, — голос у неё дрожал. — Я слышала. Всю вашу милую беседу с Спедаком. Он побледнел. — Подслушивала? — тихо спросил он. — Случайно услышала! — выкрикнула она. — Про то, как ты «не знаешь, что делать», как он тебе «мешает думать». Серьёзно, Он? Чюпеп? Он отвернулся на секунду, будто это даст ему время собраться. Но ком внутри только сжался сильнее. — Это не твоё дело. — Конечно, не моё, — зло усмехнулась она. — Я же просто идиотка, которая считала, что мы с тобой уже почти вместе. А ты всё это время пялился на какого-то парня. Даже не на девушку. Ты серьёзно? — Мы не встречались, — спокойно сказал он. — Я никогда не давал тебе повода. — Да неужели? — Галя шагнула вперёд. — А как насчёт того, как ты улыбался? Как держал меня за руку, когда я плакала из-за задания? Как защищал? Это был просто… дружеский жест? Он пожал плечами. — Ты всё это придумала себе. Не надо перекладывать свои ожидания на других. — Ага. А то, что ты — педик, это теперь нормально, да? Он резко поднял взгляд. Глаза его сузились. — Повтори. — Что, правда обидела? — Галя схватила пластиковую банку с таблетками со стола и швырнула в него. Он легко увернулся — она пролетела мимо и со стуком ударилась о стену. — Ты с ума сошла? — Это ты с ума сошёл! Тебе просто хочется внимания, да? Чюпеп поцеловал тебя раз — и ты уже растаял! Смешно. Думаешь, он будет с тобой? Серьёзно? Он медленно выдохнул. Говорить больше не хотелось. — Это не твоя жизнь, Галя. Я тебе ничего не должен. И точно не собираюсь оправдываться за то, кто мне нравится. Он прошёл мимо неё, не оборачиваясь. А в дверях, затаив дыхание, в полутьме стоял Чюпеп. Он пришёл просто взять аптечку — и наткнулся на крики. Он не собирался подслушивать. Но не смог уйти. Он услышал своё имя. Он всё понял. И долго стоял, будто парализованный, не зная, что теперь делать. Но точно зная: всё изменилось. Он резко остановился и посмотрел тому прямо в глаза. — Ты… ты всё слышал? Чюпеп глубоко вдохнул и медленно кивнул. За спиной всё ещё стояла Галя, уставившись на них пустым, злобным взглядом. — Вы ещё тут перетрахайтесь при мне, — вдруг бросила она резко. Оба — Он и Чюпеп — одновременно перевели на неё взгляд. Он нахмурился. — Что ты несёшь? — огрызнулся он. Галя лишь прошла мимо, толкнув плечом дверной косяк, и крикнула напоследок: — Вы омерзительны! Он смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце стучит в груди, будто после спринта. Он сделал глубокий вдох, но воздуха всё равно не хватало. — Так… я тебе нравлюсь? — вдруг прозвучал вопрос. Он замер. Внутри всё сжалось. Он посмотрел на Чюпепа — растерянно, как будто не ожидал такого поворота. — Я… ты… Нет! — резко ответил он. Но его взгляд, его поза, всё в нём будто кричало об обратном. Чюпеп прищурился. — Я это сказал, чтобы она отстала. Не думай ничего лишнего, — добавил Он и уже собирался развернуться и уйти, когда сильная рука схватила его за запястье. Он резко обернулся, подняв бровь. Чюпеп смотрел ему прямо в глаза, взгляд пылал азартом. — И снова ты врёшь, Он. Тот попытался вырваться, но Чюпеп не отпустил. Одной рукой он потянул его за талию, притянув ближе. — Я же вижу, что ты врёшь, глупенький. Он от неожиданности начал вырываться, лицо залилось краской — то ли от злости, то ли от чего-то совсем другого. — Забудь! Забудь всё, что ты слышал! — Забыть? — переспросил Чюпеп, наклоняя голову. — Забыть то, как ты нагло почти поцеловал меня? Он открыл рот, будто собирался что-то сказать… но осёкся. Не было слов, которые звучали бы уместно. Только тишина, прерывистое дыхание и неотвратимая близость. Чюпеп лишь усмехнулся, глядя на него, будто уже всё понял. Неожиданно губы Он’а накрыл чужой, резкий поцелуй. Он вздрогнул, инстинктивно сжав губы, не давая юркому языку пробраться внутрь. Чюпеп, почувствовав сопротивление, глухо зарычал — и сжал его челюсть чуть сильнее, почти болезненно. Он вскрикнул еле слышно, и этого оказалось достаточно — рот приоткрылся, и влажный, настойчивый язык Чюпепа прорвался внутрь. Он не спешил. Изучал. Касался зубов, дёсен, нёба, чужого языка, будто хотел выучить всё наизусть. Захватить. Подчинить. Он лишь бессильно мыкнул, упираясь руками тому в грудь. Пару секунд сопротивления — и всё. Он сдался. Тихо, незаметно. Пальцы чуть сжались на куртке Чюпепа, губы дрогнули — и он стал отвечать. Неуверенно, кусками, сбивчиво, но — отвечать. Но воздух штука упрямая. Его всегда не хватает, когда нужен. Они разом отпрянули, разъединяя губы с тихим, влажным щелчком. Между ними осталась тонкая, почти прозрачная нить слюны, которая тут же оборвалась, стоило одному из них вдохнуть чуть глубже. Он тяжело дышал. Щёки вспыхнули жаром. Губы пульсировали от ощущения чего-то чужого, настойчивого, живого. Чюпеп смотрел на него с таким выражением, будто только начал. Зубы Чюпепа вонзились в шею Она, оставляя на коже яркий след — будто помечая его, как своё. От неожиданности Он выдохнул, полустон сорвался с губ. Руки легли на плечи Чюпепа — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, не потерять равновесие. Вся атмосфера в комнате давила на него приятным жаром. Внизу всё начало наливаться, тело отзывалось на каждое прикосновение. Его член подёргивался от возбуждения, пока Чюпеп всё ниже спускался губами, попутно расстёгивая его куртку. Он даже не успел опомниться, как заметил: Чюпеп уже стоит на коленях перед ним. Тот ловко освободил его из тесноты. — Что ты делаешь?.. — Он смотрел на него, не понимая. Неужели он и правда… Мысль не успела оформиться до конца — Чюпеп хмыкнул, облизал головку и взял член у основания. — А ты как думаешь? — с усмешкой сказал он и скользнул губами вперёд, втянув её в рот, медленно, с нажимом. Он вздрогнул, когда язык Чюпепа начал вырисовывать на чувствительной коже невидимые узоры, понятные, кажется, только ему одному. В следующий миг он вобрал его почти до половины. Он ахнул, уткнувшись руками в белоснежные платиновые волосы. — Ты… ты сумасшедший… — с трудом выдохнул он, голова кружилась, остатки разума тонули в тепле и ощущениях. Всё это казалось неправильным. Не самим по себе действиям, а тем, как это выглядело бы со стороны. Кто угодно мог сейчас зайти в медблок за тем же антипохмельным и увидеть… это. Увидеть, как Чюпеп — тот самый, кого дразнили и не воспринимали всерьёз — стоит на коленях перед ним. Перед тем, кто всегда делал вид, будто «не такой». Перед тем, кто сам не знал, кто он. Это даже звучало абсурдно, смешно. Чюпеп работал усердно, ритмично, уверенно, будто делал это не впервые — будто точно знал, как довести до безумия. Его язык скользил по чувствительной коже, обводя каждую вену, каждый изгиб. Он брал глубоко, так, что у Она перехватывало дыхание. Нос касался его лобка, пальцы ласково массировали яички. Он зажал рот рукой, стараясь не издать ни звука, способного привлечь лишних свидетелей. Никогда прежде он не думал, что парень может делать это настолько умело. Мысль о том, кто ещё получал от Чюпепа подобное, на мгновение резанула ревностью, но Он тут же оттолкнул её — растворяясь в ощущениях, отдаваясь теплу, покоряясь. — Я… сейчас, — прошептал он, но было уже поздно. Он попытался отстранить его, но Чюпеп только крепче вцепился пальцами в его бёдра. И Он не выдержал. Кончил — глубоко, резко, в самое горло. Чюпеп даже не поморщился. Проглотил всё. Даже высосал остатки, чтобы не оставить ни капли. Потом поднял взгляд — спокойный, удовлетворённый. Губы блестели. Он улыбался. — Ты… ты реально придурок, — выдохнул Он, всё ещё задыхаясь. Чюпеп лишь пожал плечами, встал, приблизился и поцеловал его. Он поморщился от вкуса собственной спермы на губах, но отстраняться не стал. И этот поцелуй перешёл в следующий. И ещё один. Всё потемнело. Тело уже не подчинялось разуму. Они добрались до койки. Он опустился на спину, Чюпеп легонько целовал его шею, снимая с него одежду, не торопясь, не ломая ритм. Он тоже тянул руки к его телу, стараясь быть осторожным, как будто впервые касался чего-то настоящего. На мгновение Чюпеп отстранился, порывшись в тумбочке. Взял мазь — что-то из медсредств, явно подойдёт как смазка. Намазал пальцы. Присел рядом. Пальцы дотронулись до чувствительного места. Почти прикоснулись — и тут его остановила рука. — Постой… — Он тяжело дышал, взгляд был растерянный, голос едва слышный. — У меня… никогда не было этого с парнем. Я… не думаю, что это правильно. Он смотрел на него не со страхом, а с честностью. Он был смущён, но не злой. Просто ещё не готов. Чюпеп легко погладил его по бедру, сказал, что всё будет хорошо, и наклонился, чтобы снова взять в рот полуэрегированный член. Он вздохнул и почувствовал, как фаланга одного пальца проникла внутрь. Его тело тут же сжалось, но Чюпеп лишь глубже вобрал член в рот. Он застонал — это помогло расслабиться. Не теряя момента, Чюпеп ввёл палец до конца. Он на мгновение замер — боли не было, только лёгкий дискомфорт. Он постарался расслабиться, и его член снова встал полностью — что удивительно, ведь раньше такого не случалось так быстро после разрядки. Он даже не заметил, как внутри уже двигались два пальца, растягивая его по подобию ножниц. Он закричал от удовольствия и выгнулся, не понимая, что произошло. Оказалось, что Чюпеп нащупал ту самую заветную точку, которую так усердно искал. — Что… это было? — Это было то, что доставит тебе уйму удовольствия, дорогой, — от этих слов по телу Он’а пробежали мурашки. Он не заметил, как в нём уже двигались три, а затем и четыре пальца. Чюпеп с пошлым звуком вынул член изо рта и услышал разочарованный стон. Он в ужасе уставился на агрегат Чюпепа — казалось, он был вдвое больше его собственного, и даже немного позавидовал… но страх тут же пересилил, когда тот начал наносить мазь на свой стоящий колом член. — Ты собрался вставить это в меня? — с испугом спросил он. — Да, — без иронии и сарказма, совершенно спокойно ответил тот. — Нет, — отрезал Он. — Ты в курсе, что я не резиновый? Он попросту не поместится! Смешок сорвался с губ Чюпепа. — Я польщён, что тебя это удивило… но поверь, всё будет хорошо. Обещаю. — Слабо верится… — выдохнул тот, но всё же позволил рукам Чюпепа раздвинуть свои ноги шире и приложить красную головку к анусу. Взял того за подколенные сухожилия, слегка приподнял его и вошёл головкой. С его уст сразу сорвался стон. Он зажмурил глаза. — Чёрт… не сжимайся так сильно, — прошептал Чюпеп, опуская одну руку и поглаживая его по бедру. — Я стараюсь! Но, знаешь, не каждый день в меня вставляют дубину, мать её… Чюпеп лишь улыбнулся, почувствовал, как тот немного расслабился, и вошёл на половину. Полустон, полувскрик сорвался с уст Она. — Блядь, это безумие… Никогда бы не поверил, что сделаю это с парнем. Тем более с тобой… — Но тебе же нравится, — прошептал тот. Но мне же нравится… — повторил Он про себя, но вслух сказать побоялся, лишь отвёл взгляд. Чюпеп сразу всё понял — и неожиданно вошёл до конца, задевая ту самую точку, из-за которой Он выгнулся в дугу, будто собирался сломать себе позвоночник. Он подождал, пока тело привыкнет, а затем начал медленно двигаться, постепенно набирая темп, шепча тому разную белиберду на ухо. Он всё ещё тяжело дышал, когда Чюпеп начал в нём двигаться. Сначала медленно, будто проверяя каждую его реакцию, каждый вдох и дрожь. Но когда услышал первый громкий стон — позволил себе больше. Он чувствовал, как каждый толчок отдаётся по всему телу, будто волной проносится от копчика до кончиков пальцев. Чюпеп точно знал, куда бить, в каком ритме и с какой силой. Он уже не сдерживался — стонал в голос, хватался за простыни, царапал чужую спину, изгибался навстречу, будто хотел большего. — Ты… ты же обещал, что будет… — не договорил. Очередной толчок в самую глубину заставил его захлебнуться звуком. — Обещал, и сдержал, — прошептал Чюпеп, не прекращая движения. Пот капал с его лба на чужую кожу. Он чувствовал, как напряжение нарастает. С каждой секундой — сильнее. Член был твёрдым, как камень, и с каждой секундой пульсировал всё сильнее. Чюпеп потянулся вниз, взял его в ладонь, начал двигать в такт толчкам. — Я… сейчас… — еле выдохнул Он, и не выдержал. Кончил на себя, на чужую руку, на простынь, дрожа всем телом. Чюпеп не остановился сразу. Ещё несколько глубоких толчков — и он сам громко выдохнул, забился в нём, вонзив ногти в бедро, будто боялся отпустить. Он ощущал, как горячая сперма заполняет его изнутри, как оно медленно вытекает обратно, пока Чюпеп, выскользнув, ложится рядом, тяжело дыша. Некоторое время они просто лежали. Потные, уставшие, молчаливые. Только дыхание, прерывистое и горячее. — Ну… — начал Он, не глядя. — Теперь, получается… я точно не гомофоб? Чюпеп рассмеялся. Негромко, искренне. — Теперь — точно нет. Он закатил глаза, прикрылся простынёй и прошептал: — Только никому не рассказывай. И принеси воды. И… мазь. Много мази. Чюпеп потянулся за бутылкой, ухмыльнулся, и добавил: — А потом ещё раз? Он не ответил. Но и не отказался.