Город мертвых: Москва

1 апреля Юг Москвы. Святосла Сычов Квартира 87. Дверь выглядела целой, без вмятин или следов взлома — уже хороший знак в этом аду. Мы стояли на площадке, прислушиваясь: изнутри доносились приглушённые голоса, шорох шагов. Живые. Настя, бледная как мел, потянулась к звонку и нажала кнопку. Раздался знакомый трескучий звук — электричество в доме ещё работало, и это вселило надежду. Захар кивнул мне, перехватывая АКСУ, а я вскинул Сайгу, готовый ко всему. Дверь щёлкнула, приоткрылась на цепочку. В щели мелькнуло лицо — отец Насти, высокий, с седыми висками и очками на кончике носа. В правой руке он сжимал большую железную ложку для обуви, ту самую, что используют как импровизированный ломик, — держал её как дубинку, готовый ударить. Глаза его были настороженными, но, увидев Настю, он выдохнул, сорвал цепочку и распахнул дверь. — Настя! — вырвалось у него, и он обнял дочь одной рукой, не выпуская ложку. — Живая… Боже, мы думали худшее. Мама Насти выскочила следом из коридора, где горел свет — лампочка в прихожей работала, отбрасывая тёплый жёлтый отблеск на стены. Она была в медицинском халате поверх свитера, лицо осунувшееся, но глаза загорелись радостью. Она прижала Настю к себе, целуя в макушку, а потом оглядела нас с Захаром. Миша, брат Насти, выглянул из-за её спины — пацанёнок лет тринадцати, с рюкзаком на плече, глаза круглые от страха и облегчения. Отец отстранился, но взгляд его сразу упал на наше оружие — Сайгу у меня, АКСУ у Захара, а особенно на Настину одностволку. Он опустил ложку, но не убрал её, просто переложил в левую руку, как будто оценивал, сможем ли мы быть полезны или представляем угрозу. — Настя, это кто? — спросил он тихо, но с ноткой подозрения. — И откуда у вас… это всё? Настя отцепилась от мамы, вытерла слёзы рукавом. — Пап, это Слава и Захар. Слава — мой парень, он меня из колледжа вытащил. Они нас спасли. У нас машина внизу, мы за вами. Мама Насти наконец отпустила дочь, глянула на нас с благодарностью, но отец не расслабился. Он кивнул, но глаза сузились. — Спасибо, ребята. Вы… молодцы. Но давайте быстрее. Мы уже собраны. Рюкзаки, еда, лекарства. Миша, иди сюда. Мы едем на дачу в Тверскую. Там тихо, лес, колодец. Я машину в гараже у дома — старый "Прадо", полный бак. Миша, иди сюда. Помогите только выбраться отсюда, а дальше сами. Я переглянулся с Захаром. Он молча кивнул — мол, твоя очередь говорить. — Подождите, дядь Миша, — начал я, стараясь говорить спокойно, но твёрдо. — Мы не просто так приехали. У нас план. В СНТ под Подольском, где моя дача, уже всё укрепляют. Ворота, стены, люди с оружием. Там еда, вода, генераторы. Военные рядом, в Подольске, блокпосты ставят, эвакуацию организуют. Мы вас туда заберём. Вы врачи — там вас ждут. Нужны специалисты. За это домик выделят, нормальный, не сарай какой-то. Отец Насти нахмурился, поправил очки. Мама замерла, глядя то на него, то на меня. Миша просто стоял, обнимая рюкзак, как щит. — СНТ? Под Подольском? — переспросил отец, и в голосе сквозило недоверие. — Сынок, ты что, не понимаешь? Там юг Москвы, там всё кишит этими… тварями. Мы вчера из окна видели — стаи по улицам бегают, мутированные какие-то. А Тверская область — это север, леса, деревни пустые. У нас там дом крепкий, забор, подвал с запасами. Мы Настю заберём и поедем. Помогите только до гаража дойти, а дальше сами. Настя шагнула вперёд, схватила отца за рукав. — Пап, нет. Слава прав. В СНТ безопаснее. Они крепость строят. А в Тверской… это далеко, дороги забиты, зомби везде. Мы не доедем. Отец покачал головой, глянул на меня исподлобья. — Настя, милая, ты не понимаешь. Мы врачи, мы видели, что это за инфекция. Это не просто укусы — это мутации, эволюция. Через неделю эти твари будут умнее нас. Нам нужно уехать подальше от городов, от людей. В лесу переждать, пока всё не устаканится. А Подольск… там военные? Они и нас под ружьё поставят. Нет, спасибо. Мы на дачу. Я почувствовал, как внутри закипает. Захар молчал, но автомат в руках перехватил поудобнее — на всякий случай. Мама Насти выглядела растерянной, но молчала, ждала, что скажет муж. — Дядь Миша, — сказал я, шагнув ближе. Голос вышел жёстче, чем хотел. — Вы ошибаетесь. В Тверской вы одни будете. Без оружия, без поддержки. А если мутированные доберутся? Мы только что такую собаку видели — размером с телёнка, с костяными пластинами. Она автомат гнула зубами. Вы с ложкой против неё? А в СНТ — люди, патроны, мастерская. Мы станки везём, чтобы патроны делать, машины чинить. И вы нужны там — не как солдаты, как врачи. Раненые будут, инфекции, роды даже. За это вас примут с распростёртыми руками. Дом выделят, еду, охрану. Это не авантюра, это выживание. Отец повернулся ко мне полностью, глаза вспыхнули. — Сынок, ты молодой, горячий. Думаешь, ружьё и забор спасут? Я в девяностые через такое прошёл — бандиты, голод, хаос. Знаю, что в группе опаснее: предатели, болезни, драки за еду. А на даче — мы четверо, тихо, незаметно. Переждём. Настя с нами поедет, она наша дочь. Спасибо, что привёл её, но дальше — наше дело. Настя заплакала тихо, но встала между нами. — Пап, пожалуйста… Слава меня спас. Без него я бы… Я не поеду без него. И в СНТ правда безопаснее. Там военные помогают, пропуска дают. Дед Славы с ними в контакте. Поехали с нами. Мама наконец вмешалась, положила руку на плечо мужа. — Коля, может, мальчик прав? Мы же не знаем, что на севере. А здесь… если они укрепляются, и нас ждут… Отец помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на меня. — Ладно. Докажи. Расскажи подробнее про это ваше СНТ. Сколько людей? Какое оружие? Что с едой? И если я скажу "нет" — Настя едет с нами. Без споров. Я выдохнул, кивнул. Захар молча вышел в коридор — сторожить лестницу. Мы сели на кухне, и я начал рассказывать: про деда, про отца, про укрепления, про механиков, которых мы сейчас едем забирать. Про всё, что знал. Время шло, но я видел — отец слушает. Может, передумает. А если нет… чёрт, не знаю, что тогда. Настя моя, и я её не отдам.Я сидел за кухонным столом, напротив отца Насти — дяди Коли...много нынче Николаев в нашем мире, — и выкладывал всё, что знал про наше СНТ. Сколько людей — около пятидесяти, плюс те, кого мы эвакуируем. Оружие — охотничье, самодельное, плюс то, что удалось раздобыть по дороге. Еда — запасы из магазинов, консервы, плюс огороды и колодцы. Генераторы, мастерская, планы на укрепления. Он слушал внимательно, кивая иногда, но глаза его оставались скептичными. Мама Насти — тётя Лена — варила чай , электричество ещё работало, но она сказала, что бережёт, на всякий случай. Миша сидел в углу, жуя печенье из их запасов, и поглядывал на мою Сайгу с смесью страха и восхищения. Когда я закончил, дядя Коля помолчал, потирая подбородок. — Звучит солидно, Слава. Но риски… всё равно высокие. Ладно, предположим, мы поедем с вами. Но без оружия я не сдвинусь с места. У нас только ножи да эта ложка. А вы с автоматами расхаживаете. Я улыбнулся про себя — момент подходящий. Снял с себя кобуру, где висел Иж-71 — служебный пистолет, который снял с двух чехов убитых дядей Андреем. Патроны 9×18, запасной магазин полный. Протянул ему. — Держите, дядь Коля. Иж-71, надёжный, как Макаров. Заряжен, предохранитель здесь, — я показал на рычажок. — Магазин вставляете так, затвор дёргаете назад, и готово. Прицел простой, отдача небольшая. Стреляйте в голову, если на тварей, иначе не упадут. Он взял пистолет в руку, взвесил, как будто вспоминал что-то. Повернул в ладони, проверил затвор — щёлк, плавно. Потом усмехнулся уголком рта. — А ты думаешь, я в первый раз вижу? В молодости, на военных сборах в институте, нас с Макарова учили стрелять. Стрелял из него — мишени дырявил, правда, не в зомби. Нормально, разберусь. Спасибо, сынок. Запасной магазин — это хорошо, патронов мало не бывает. — Точно, — кивнул я. — Макаров — классика, Иж на него похож. Если что не так — спросите, я подскажу. Но вы, видно, в теме. Он вставил магазин, надел кобуру на пояс и кивнул, уже без скепсиса. — В теме, в теме. Ладно, это меняет дело. С оружием хоть шансы есть. Я повернулся к тёте Лене и Мише. Наган, который я снял с того ублюдка Мамаева, лежал в кармане разгрузки — старый, но рабочий, семь патронов в барабане, плюс горсть в коробке. Вытащил его, положил на стол. — Тёть Лена, Миша, а вы? Кто хочет? Это Наган, револьвер, простой как валенок. Заряжается так, — я открыл барабан, показал. — Курок взводите, целитесь, жмёте. Не автомат, но от зомби отобьётесь. Я с бандита снял, но чистый, работает. Тётя Лена глянула на револьвер, потом на Мишу, покачала головой. — Нет, Слава, я пас. Я врач, не стрелок. Если что, ножом обойдусь или спрячусь. А Миша… он же ребёнок ещё. Миша выпрямился, глаза загорелись. — Мам, я возьму! Я в играх стрелял, знаю! Дай, Слав! Я засмеялся тихо. — Миш, это не игра. Но если хочешь — держи. Только осторожно, предохранителя нет, так что курок не взводи зря. И слушайся родителей. Дядя Коля кивнул одобрительно, тётя Лена вздохнула, но не возразила. Миша схватил Наган, повертел в руках, потом сунул в карман рюкзака. — Круто! Спасибо, Слав! Атмосфера разрядилась. Дядя Коля допил чай, встал. — Ладно, уговорил. Едем в ваше СНТ. Но если там не так, как ты говоришь — развернёмся и в Тверскую. Согласен? — Согласен, — ответил я. — Не подведу. Мы собрались быстро: рюкзаки на плечи, сумки с лекарствами и едой в руки. Дядя Коля надел кобуру с Иж-71 на пояс, проверил магазин ещё раз, Миша спрятал Наган в карман рюкзака, а тётя Лена просто кивнула — она взяла только аптечку и нож. Настя шла рядом со мной, ЗК в руках, лицо решительное, но глаза ещё влажные от недавних слёз. Захар замыкал, АКСУ наготове, слушая каждый шорох в подъезде. — Пошли тихо, — шепнул я. — Лестница может быть нечистой. Мы вышли из квартиры, заперли дверь — на всякий случай, хотя кто знает, вернёмся ли. Спустились на пятый этаж — чисто. Четвёртый — тоже, только кровь на стенах от тех, кого мы положили по пути вверх. Но на третьем дядя Коля замер, увидев труп доставщика с волочащимися кишками. Он побледнел, очки съехали на нос. — Боже… это же… люди были, — прошептал он, отводя взгляд. Тётя Лена ахнула, прижала руку ко рту, Миша вцепился в её рукав. — Не люди уже, — буркнул Захар. — Твари. Идём дальше, не задерживаться. На втором этаже стало хуже. Трупы толстяка, тётки и той мутированной собаки валялись в лужах крови и чёрной жижи, запах стоял такой, что глаза резало. Дядя Коля остановился, уставился на развороченную морду пса, потом на простреленные тела. — Вы… это вы сделали? — спросил он хрипло, голос дрогнул. — Как… как вы можете? Настя взяла его за руку. — Пап, они нас спасли. Без этого мы бы не дошли до вас. Тётя Лена кивнула, но лицо её было белым, как простыня. — Коля, пошли. Миша, не смотри. Миша, конечно, смотрел — глаза круглые, но молчал, крепче сжимая рюкзак. Мы уже собрались спускаться дальше, когда из квартиры 44, что на против 42, где мы заперли жирдяя, — послышался шорох. Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул старик лет семидесяти пяти: седой, в старом свитере и штанах с подтяжками, лицо морщинистое, но глаза живые. За ним бабушка, помоложе, лет шестьдесят пять-семьдесят, в платке и пальто, с переноской для кошки в одной руке и поводком чихуахуа в другой. Пёсик тявкнул тихо, кошка мяукнула из переноски. У их ног стояли две сумки — видно, собрались в дорогу. — Ребята, подождите, — сказал дедушка дрожащим голосом. — Мы слышали шум… вы… вы уходите? Возьмите нас с собой, а? До гаражей только. У меня "Пассат" там, старый, но на ходу. Не бросайте стариков. Бабушка кивнула, прижимая переноску. — Пожалуйста… мы одни не выберемся. Эти… эти монстры везде. Я переглянулся с Захаром и Настей. Дядя Коля нахмурился, но промолчал. Мы и так набрали людей, но… чёрт, они же старики с животными. Бросить — как собак. — Ладно, — пожал я плечами. — Идёмте с нами. Но тихо, и если что — не отставайте. Мы до гаражей вас доведём, а дальше сами. Захар тоже пожал плечами, мол, почему нет. Старики закивали благодарно, схватили сумки. Чихуахуа тявкнул снова, но бабушка шикнула на него. Мы спустились на первый этаж — чисто, только вонь от трупов. Вышли из подъезда осторожно, оглядываясь. Двор был относительно пустым, но вдалеке, за машинами, шатались несколько зомби. Я достал телефон — сеть ещё ловила, чудом, — и позвонил Жеке. — Жек, приём. Мы у подъезда. Через пять минут будь здесь. У нас плюс двое — старики с животными. Нужно до гаражей их сопроводить, они машины заберут. В трубке послышался шум мотора и далёкий рёв — Жека нарезал круги по двору, собирая за собой хвост из зомби. — Понял, Слав. Я тут как магнит — уже десять-двадцать тварей за мной тащатся. Отвлекаю их на себя. Через пять буду, держитесь. — Держимся. Конец. Я убрал телефон, кивнул всем. — Машина подъедет. Старики, гараж где? Дедушка показал рукой — через двор, за углом дома. — Там, рядом. Минуты две пешком. Мы двинулись цепочкой: Захар впереди, я с Сайгой замыкаю, Настя с родителями и Мишей в середине, старики с животными посередине. Чихуахуа скулил тихо, кошка мяукала. Дядя Коля держал руку на кобуре, тётя Лена обнимала Мишу. Вдали послышался мотор "Соляриса" — Жека приближался, таща за собой "хвост". Нужно было поторопиться. Мы дошли до гаражей без особых приключений — двор был относительно чистым, Жека своим "Солярисом" оттянул на себя основную толпу зомби, и они шатались где-то на другом конце. Старики пыхтели, бабушка шикала на чихуахуа, чтобы не тявкал, кошка в переноске мяукала жалобно, но мы двигались быстро. Дядя Коля держал руку на кобуре, тётя Лена обнимала Мишу, Настя шла рядом со мной, ЗК наготове. Захар впереди, сканируя углы. — Захар, бери пенсионеров, проводи их до их гаража.Думаю, там тихо. А мы с семьёй Насти по первому — их гараж в конце. Встретимся у выезда. Захар кивнул, не споря, и повёл стариков в сторону. Дедушка буркнул "спасибо, сынок", бабушка перекрестилась. Мы же нырнули в первый ряд: тени от боксов, запах бензина и ржавчины, асфальт в трещинах. Шли тихо, ступая осторожно, чтобы не шуметь. Только раз эхом донеслось — ба-бах! — одиночный выстрел из АК Захара. Видимо, наткнулся на одиночку-зомби, но не стал тратить очередь. Старики не закричали, молодцы. Гараж родителей Насти был в конце ряда, бокс номер 15. Дядя Коля достал ключи, щёлкнул замком — ворота поднялись с скрипом. Внутри стоял их Land Cruiser Prado — чёрный, здоровый внедорожник, полный бак, как он сказал. Мы выкатили его вручную, чтобы не заводить мотор раньше времени. Дядя Коля сел за руль, я прыгнул на пассажирское рядом, Сайга на коленях. Сзади — тётя Лена, Настя и Миша с рюкзаками. — Держитесь, — сказал дядя Коля, заводя двигатель. Мотор заурчал мощно, как зверь. — Выезд там, направо. Мы покатили медленно по проезду, объезжая брошенные машины и мусор. У выезда нас уже ждал Passat B3 универсал — старый, но ухоженный, с тонированными стёклами. Захар вылез из него, махнул нам рукой, и в этот момент из-за угла выкатил "Солярис" Жеки. За ним, как хвост, тянулась толпа зомби — штук тридцать, не меньше: шатались, рычали, тянули руки. Жека нарезал круги, оттягивая их, но они уже близко. Захар не растерялся — вскинул АКСУ и дал короткую очередь по передним. Три-четыре твари упали, остальные замешкались, спотыкаясь о тела. Он запрыгнул в "Солярис" на пассажирское — Жека газанул, машина вильнула, и они пристроились за нами. — Колонна готова, — сказал я в рацию, которую дал Захару. — Двигаем в Молоково, на точку сбора с дедом. Пенсионеры на Пассате — за нами? Дядя Коля кивнул, вырулил на улицу. Prado шёл первым, мощный, проходимый — пару зомби просто снёс бампером, без остановки. За нами "Солярис" с Жекой и Захаром, потом Passat со стариками. Мы поехали в сторону Молоково — по Домодедовскому шоссе, объезжая брошенные тачки и баррикады.Машины уже начинали выбираться из города мертвых. Так мимо нас проехало пару всевозможных машин,примечательным был Матиз забитый до верху людьми, человек 10,а сверху огромный курдюк с вещами. Зомби попадались, но не стаи — одиночки, или маленькие группки. Когда переезжали МКАД — там уже хаос, машины в кювете, дым от пожаров, — от нашей небольшой колонны отделился Passat. Старики мигнули фарами, дедушка высунулся из окна и крикнул "спасибо, ребята! Удачи!". Они свернули на север, по своим делам — видимо, в какую-то деревню или на дачу. Мы не стали уговаривать — их выбор. Помахали в ответ и поехали дальше. В Молоково нас ждал дед с механиками — надеюсь, всё по плану. Я глянул на Настю в зеркало — она улыбнулась слабо, но решительно. Семья вместе, оружие есть, колонна едет. Выживем.