Город мертвых: Москва

31.03.2020 Вечер Метро Юго-Западная Вадим. Я сидел на полу гостиной, уставившись в разбитый экран ноутбука. Нули. Чёртовы нули везде. BTC – 0.–0.00. USDT – 0.–0.00. Всё, что я строил два года – сигналы, маржа, лонги, шорты – сгорело за сутки. Мир сошёл с ума вчера вечером, когда первые новости о "вирусе" просочились в чаты. Сначала думали, фейк, как с ковидом в декабре 19-го. А потом... бах. Биржи легли. Серверы, наверное, взломали или просто вырубили электричество в дата-центрах. 31 марта 2020-го, мать его. Я помнил дату, потому что вчера ещё закрывал позиции, думал, отскок после паники. А теперь – конец. Телефон завибрировал на столе. Я даже не заметил, когда он упал. 12% заряда, и это всё. Экран загорелся: "Димон-крипто" в Telegram. Знакомый из чата, парень из Питера, который вложил полмиллиона баксов по моему совету. "Вадим, сука, где мои бабки? Ты говорил, биток в 100к к лету! Я взял кредит под твои сигналы! Если не вернёшь – приеду и вырву тебе яйца!" Я прочитал, и внутри что-то щёлкнуло. Истерика накатила волной. Я заорал, не сдерживаясь: "Да пошёл ты на хуй! Мир кончился, а ты про кредиты?!" Но ответил молча, в голове. Не стал набирать – руки тряслись. Ещё вибрация. Теперь звонок. Номер незнакомый, но с кодом Москвы. Я взял трубку, голос хриплый, как после пьянки: "Вадик, это Серёга из группы. Ты меня втянул в эту хрень с альткоинами. Мои 200к эфира – в ноль! Я знаю, где ты живёшь, в том лофте. Если биржи не встанут через час – приеду с ребятами и устроим тебе анальный апокалипсис. Понял?" Я бросил телефон об стену. Он отскочил, экран потрескался, но не вырубился. "Суки! – завыл я, катаясь по ковру. – Это не я! Это зомби! Зомби жрут людей, а вы про бабки!" Слёзы текли, смешанные со слюной. Я бил кулаками по полу, пока костяшки не заболели. Восемь лямов. Мои восемь лямов. Я был королём, трейдером, который угадывал дно. А теперь – в трусах, в квартире, как в ловушке. Вдруг – тишина в голове. Я сел, вытер лицо рукавом куртки, которую так и не надел. "Спокойно, Вадь. Это временно. Биржи встанут. Правительство вмешается, ФРС напечатает бабла, крипта отскочит. Зомби? Армия разберётся. Сутки всего прошло, хаос, но потом порядок." Я встал, прошёлся к окну. Внизу – дым, но выстрелы стихли. Может, уже чистят улицы. Я представил: завтра биржи онлайн, я шорчу хаос, выхожу в плюс. Улыбнулся даже. "Да, точно. Я гений. Просто переждать." Но телефон снова зажужжал. Сообщения сыпались, как пули: "Вадим, ты мразь, верни мои инвестиции!" "Я влез в долг из-за твоих советов, теперь семья на улице!" "Приеду и засуну тебе твой ноут в жопу!" Ещё один звонок – от Коляна, партнёра по пулу. "Вадик, брат, что за хуйня? Мы потеряли миллионы! Ты говорил, диверсифицировать в стейблы! Теперь всё ноль! Я найду тебя, и ты заплатишь – кровью или баблом!" Я зарычал, схватил телефон и швырнул его в стену сильнее. Экран погас. "Заткнитесь! Все заткнитесь! Это не моя вина! Зомби! Зомби везде!" Истерика вернулась, сильнее. Я рухнул на колени, рыдая в голос. "Почему мне? Я же был на вершине! Дубай, яхты, бабы... А теперь – это!" Кулаки в волосы, тяну, больно, но не останавливаюсь. "Я никто без крипты. Никто!" Дверь в спальню скрипнула. Яна выглянула, тесак в руке, глаза холодные. "Вадь, ты орёшь. Зомби услышат." Я вскинул голову, слёзы по щекам. "Они угрожают мне, Яна! Мои 'друзья' из чатов! Хотят меня убить за бабки, которых нет! А мир кончается!" Она вздохнула, подошла ближе, но не коснулась. "Успокойся. Телефон выруби, если бесит." Я кивнул, но руки не слушались. "Я успокоюсь. Да. Просто... подожди." Я вдохнул глубоко, встал. "Ладно. Давай думать. Электричество есть, вода течёт. Переждём. Армия придёт." Голос ровный, как на трейдерском стриме. Я даже улыбнулся. "Видишь? Я в норме." Но внутри – буря. Ещё один шорох за дверью – или показалось? Я схватил монтировку, которую раньше швырнул. "Если оно вернётся – я разобью ему башку. За крипту мою." Яна закатила глаза, вернулась в спальню. А я сел у двери, слушая. Тишина. Только мой пульс в ушах. "Спокойно, Вадь. Биржи встанут. Всё наладится." Но в голове – нули. И угрозы. "Или нет..." Шепот сорвался в всхлип. Истерика подкрадывалась снова. Я сжал монтировку сильнее. "Нет. Держись. Ты трейдер. Выживешь." Но слеза капнула на пол. Москва горела, а я – ломался. Изнутри. 31.03.2020 Вечер Метро Юго-Западная Яна Я посмотрела на Вадима через приоткрытую дверь спальни – он всё ещё сидел на полу, уткнувшись в разбитый ноут, бормоча что-то про "отскок" и "маржу", слёзы размазывались по щекам. Бедный идиот. В трусах Gucci, с монтировкой в руке, как будто это поможет против того, что творится снаружи. Я вздохнула тяжело, чувствуя, как воздух в груди сжимается, и тихо закрыла дверь. Щёлк замка эхом отозвался в голове. Заперлась. Не от зомби – от него. От этой истерики, которая только хуже делает. Села на кровать, тесак положила рядом, рюкзак – у ног. Комната была идеальной: белые стены, минимализм, как в инсте. А теперь – клетка. 31 марта 2020-го. Вчера ещё всё было нормально – ну, почти. Ковид бушевал, но мы сидели в лофте, пили вино, смотрели графики. А потом... вспышка. Не вирус, а это. Зомби. Сутки с лишним прошло, а кажется – вечность. Я уставилась в потолок, мысли крутились, как в вихре. Как это началось? В новостях мелькнуло про "странные случаи" в Китае, потом в Европе, но все думали – фейк, как с 5G. А вчера вечером – бах. Люди на улицах начали кусаться, рычать, падать и вставать. Апокалипсис. Настоящий, мать его. Не кино, где герои с ружьями бегут по лесу. А мы – в центре Москвы, в высотке, с видом на хаос. Вспомнила родителей – они в Подмосковье, наверное, уже... Нет, не думать. Святослав. Его дача, ружья, его поездки на охоту и тир. Почему я ушла? Ради этого? Ради Вадима с его "миллионами", которые теперь нули? Встала, подошла к тумбочке, включила телевизор – гигантский, смарт, который Вадим купил для "новостей о рынке". Электричество ещё было, сигнал ловил. Переключила на Первый канал – статический шум, потом картинка. Репортаж. Женщина-ведущая, лицо бледное, как мел, голос дрожит: "Граждане, оставайтесь дома. Власти вводят чрезвычайное положение. Вспышка неизвестной инфекции в Москве и других городах. Сообщения о... агрессивном поведении заражённых. Армия на улицах. Не подходите к подозрительным людям." Кадры: Кутузовский в дыму, танки, солдаты стреляют в толпу. Один "заражённый" – серый, глаза мутные – прыгает на военного, рвёт горло. Камера дергается, крики. Переключила на Россия-1: "Эвакуация в центре приостановлена. Аэропорты закрыты. Президент обратился..." Но речь прервалась – вспышка, и экран потух на секунду. Вернулся: хаотичные съёмки с дрона. Красная площадь – пустая, только тела и фигуры, шаркающие. Один зомби жрёт кого-то в форме. "Боже..." – прошептала я. НТВ: "Москва в осаде. Заражённые – не люди. Не поддаются лечению. Стреляйте в голову." Эксперт в студии: "Это не вирус, это... мутация. Сутки назад первые случаи в Вухане, но теперь глобально." Кадры из Нью-Йорка – Таймс-сквер в огне, как в сторис. Лондон, Париж – то же. Мир кончился. Выключила. Сердце колотилось. "Мы не выберемся. Не с ним." Телефон, открыла Telegram. Святослав. Последний онлайн – вчера, 17:00. Пальцы замерли. "Зачем? Он меня бросил... Нет, я его." Но в голове – его голос: "Поехали на дачу, Яна. Там безопасно." Написала: "Слав, ты жив? Пожалуйста, ответь." Отправила. Ждала. Две галочки – доставлено. Минуты тянулись. Ещё: "Я в На юго-западной. в подьезде зомби Мы держимся." Снова. "Слав, я боюсь." Сердце сжималось. Включила диктофон, голосовое: шепотом, слёзы на глазах. "Слав… я не знаю, что делать… Вадим кричит… за дверью рычат… если ты это слышишь… я… я люблю тебя…" Отправилась. Перешла в ВК – то же. Пропущенные вызовы, сообщения. Звонила – гудки, потом сброс. "Ты где?" "Если ты жив… пожалуйста… приди." Журнал вызовов – 27 пропущенных от меня. Telegram – 11. ВК – 7. Он видел? Читал? Две галочки стали синими – прочитано. Но ответа нет. Ничего. Игнор. Как нож в спину. "Сволочь... Или мёртв?" Слёзы покатились. Утёрла рукавом. "Нет времени на это." Встала, подошла к окну спальни. Дым густел, сирены выли вдалеке. Внизу – вспышки, крики. Рюкзак – готов. Деньги, вода, пауэрбанк. Тесак в руке. "Сама выберусь. Без них обоих." Но ноги не шли к двери. За стеной – всхлипы Вадима. Апокалипсис. А я – одна. Я сидела на краю кровати, уставившись в телефон, как в последнего друга в этом аду. Сутки с лишним мы торчали в этой квартире – баррикада из дивана и столика всё ещё стояла у двери, Вадим то и дело проверял её, подпирая плечом, бормоча про "отскок рынка" и угрожая монтировкой любому шороху за дверью. Электричество мигало, но держалось, вода из крана текла мутная, но текла. Мы жрали консервы из холодильника – тунец, оливки, что-то из его "здорового" запаса для трейдеров, – и ждали. Чего? Чуда? Армии? Конца? Внизу крики стихали к ночи, но утром вспыхивали снова – выстрелы, вой сирен, иногда рёв моторов. Телевизор показывал одно и то же: "Оставайтесь дома", "Власти контролируют", но кадры говорили обратное – Москва в огне, зомби толпами, солдаты падают и встают уже не людьми. 1 апреля. День дураков. Ха, шутка судьбы. Вадим то впадал в истерику, швыряясь вещами и рыдая над мёртвым ноутом, то успокаивался, садился у окна и фантазировал: "Биржи встанут, Яна. К вечеру. Я отобью всё." Я кивала, не споря, – пусть верит, хоть не мешает. Сама я не могла усидеть. Каждые полчаса-час хватала телефон – заряд падал, но пауэрбанк держал. Сигнал то пропадал, то появлялся слабый. Звонила Святославу. Гудки, гудки, сброс. Сообщения: "Слав, ответь." "Ты там?" "Пожалуйста." Читал – галочки синие – но молчал. Игнор. Как удар. "Сволочь, – шептала я, – или мёртв? Нет, онлайн был вчера." Вспоминала его дачу – лес, ружья, он бы уже баррикады строил, еду запасал. А я здесь, с этим... миллионером в трусах. Мучила телефон снова: набор, гудки, ничего. Легла, уставилась в потолок. Вадим стучал в дверь: "Яна, выйди, поедим." "Сейчас." Но не выходила. Ждала. Пыталась. К обеду – где-то после полудня, солнце пробивалось через дым за окном – я снова набрала. Руки дрожали. Гудок. Ещё. Третий.И....клик – Алло? Голос его – хриплый, раздражённый, как будто я его разбудила от сладкого сна. Святослав. Живой. Сердце ёкнуло, слёзы навернулись. На фоне был слышан звук ветра и шум – Слав! Слав, это я, Яна! Ты... ты в порядке? Я звонила, писала... Тишина на том конце, потом вздох – тяжёлый, недовольный. – Яна? Чего тебе? Я занят. Занят? Мир кончается, а он занят? – Слав, послушай, здесь ад. Зомби в подъезде, город горит, мы заперты с Вадимом в лофте на Кутузовском. Ты где? На даче? Приди, забери меня, пожалуйста... Я боюсь. Он фыркнул – прямо в трубку, как будто я шутку рассказала. -Забери? Ты серьёзно? Полгода назад ты меня бросила ради этого крипто-клоуна, а теперь 'приди'? Я вцепилась в телефон так, что костяшки побелели. – Слав, пожалуйста… я правда боюсь. Мы тут в башне, в подъезде их уже полно, Вадим… он не в себе. Забери меня, я всё объясню потом, я… Он хмыкнул, будто я попросила подвезти до ТЦ. – Забрать тебя? На чём? На «Гелике» твоего крипто-принца, который уже, наверное, горит внизу? Яна, ты серьёзно? Полгода назад ты мне в лицо сказала: «Слав, ты деревенщина, мне нужен уровень». Уровень, значит, нашёлся. Вот и сиди на своём уровне. – Слав, я ошиблась, я… – Ошиблась, да? А я тут, между прочим, не в лофте сижу. Я только что из Москвы вырвался. С Настей, своей девушкой, за её родителями в Москву матался. Понимаешь? По МКАДу, где машины горят, а эти твари прыгают на капот. Два раза чуть не перевернулись. Так что извини, принцесса, у меня сейчас другие приоритеты. Я проглотила ком в горле. – Ты… с девушкой? – Ага. Нормальная девчонка, не ноет, не ждёт, что её на руках вынесут. И, кстати, она сейчас рядом сидит. Передай привет Вадиму, пусть тоже патроны считает, а не слёзы. – Слав, я умоляю… – Умоляешь? Слушай сюда внимательно, Яна. Сейчас на каждом выезде из Москвы военные блокпосты. На Ленинградке, на Киевке, на Щёлково, на Севастопольском шоссе на всех крупных заправках. Стреляют без предупреждения по тварям. Они организуют сбор людей и развозят по центрам временного содержания. Да и опять же скоро вечер и в темноте я бы не хотел с тварями перестреливаться. Так что даже если бы я хотел (а я не хочу), я бы не проехал. Поэтому сиди в своём лофте, держи дверь, и пусть твой миллионер наконец-то хоть раз в жизни что-то полезное сделает, а не графики рисует. – Но… – Но всё, Яна. Всё. Ты свой выбор сделала ещё тогда когда бросила меня. Ты тогда засмеялась. Смейся дальше. И не звони больше. Батарейка у меня тоже не резиновая. Я вылетела из спальни, как пробка из шампанского, которое мы так и не допили вчера. Тесак в одной руке, телефон в другой, глаза мокрые, но уже не от слёз, а от ярости. Вадим сидел у барной стойки, уткнувшись в разбитый ноут, и шептал: «…всё равно отскок будет, просто подождать…» Я подлетела и пнула его прямо в бок, сильно, носком кроссовка. Он взвыл, перекувыркнулся на пол, монтировка звякнула. – Ты, сука! – заорал он, вскакивая. – Ты что творишь?! – А ты что творишь, а?! – я замахнулась тесаком, но не ударила, просто держала перед собой. – Я только что поговорила с человеком, который реально умеет выживать! А ты тут сидишь и дрочишь на нули! У него уже новая баба, у него ружья, у него родители спасены, а у меня, блять, ТЫ! В трусах Gucci, который даже дверь открыть боится! Вадим побагровел, шагнул ко мне: – Ах, твой Святослав, да?! Этот колхозник с ружьишком?! Ты ему звонила?! Ты ему ныла?! Он схватил меня за запястье, я дёрнулась, тесак звякнул о монтировку, которую он успел поднять. Мы закрутились. Он толкнул меня к стене, я врезала ему локтем в рёбра, он зашипел и отпустил. Я пнула его ещё раз, уже в голень, он взвыл и рухнул на колени. – Да пошла ты! – прошипел он, держась за бок. – Иди к своему Славе! Пусть он тебя спасает, шлюха! – Он меня не спасёт, потому что я сама себя тогда выкинула из его жизни! А теперь он с нормальной девкой, которая не ждёт принца на «Гелике»! А я осталась с тобой, сраным нытиком, у которого даже ножа нормального нет! Я швырнула телефон ему в грудь, он отлетел к дивану. Вадим схватился за голову, завыл, как раненый зверь: – Я тебе всё дал! Лофт! Дубай! Деньги! А ты… ты… – Деньги, которые ноль! – я почти сорвалась на визг. – Ты мне дал ноль, Вадим! Ноль! И трусы Gucci, в которых ты сейчас сидишь и плачешь! Он рванулся ко мне снова, я выставила тесак, он замер в полуметре. Мы стояли так секунды три, тяжело дыша. Потом он медленно опустил монтировку, отступил назад и сполз по стене в угол гостиной. Я отошла в противоположный угол, у окна, прислонилась спиной к холодному стеклу и тоже села на пол. Минут пять молчали. Только тяжёлое дыхание и далёкие выстрелы за окном. Потом он тихо, почти шёпотом: – Я боюсь, Яна… я правда боюсь… Я не ответила. Просто сидела, обняв колени, и смотрела на дым над городом. Он свернулся калачиком у стены, уткнувшись лицом в колени. Я, в другом углу, сжимала тесак, как единственное, что ещё держит меня в этом мире. Мы больше не разговаривали. Просто сидели по углам своей дорогой клетки и ждали, кто первый сломается окончательно. Я оказалась в полной заднице с настоящей тряпкой...