Город мертвых: Москва

1 апреля. Заправка «Роснефть» у Симферопольки. Святослав Сычов УАЗ остановился напротив БТР-82А. Боевая машина была свеже выкрашенная в типичный камуфляж, решётки на стёклах наварены из арматуры, на башне — ПКТ, ствол смотрит в небо. На броне сидел капитан лет тридцати: лицо усталое, но глаза живые, сигарета в зубах.В стороне стояло три «Урала»-бензовоза, человек сорок военных, куча гражданских машин в очереди. Кто заправляется, кто просто стоит, кто с детьми на руках. Управляемый пиздец. Дед вылез первым, поднял руки ладонями вперёд — мол, свои.И держит пропуск, что нам передал вчера отец. Я вышел следом, руки тоже поднял, хотя на плече уверенно свисала моя Сайга, пистолет валялся в кузове Уаза. Капитан спрыгнул с брони, подошёл к деду взял у него листок бумаги вчитался в него покрутил в руках, Протянул обратно. Дед, убрал пропуск в жилет и кивнул на всю эту движуху: – Товарищ капитан, добрый день. Что тут у вас происходит, если не секрет? Капитан затянулся, сплюнул в сторону, ухмыльнулся криво: – Пиздец миру происходит, дед. Или через ваши решётки на машинах не видно? Дед хмыкнул, не обиделся. – Видно. Просто интересно, как вы тут держитесь. Капитан оглядел УАЗ, потом меня. Усмехнулся шире. – Держимся, потому что приказ. Держать заправки на всех выездах из Москвы и области. Пока бензин есть — люди едут. Как бензин кончится — всё, пиздец окончательный. Нефть сюда с Капотни везут, колоннами, под охраной. Вчера три бензовоза пришли, сегодня ещё ждём. Дед чуть прищурился, глядя на капитана, и даже чуть отшагнул назад, будто его ветром качнуло. – Ты, сынок, прямолинейный, как шпала железнодорожная, – сказал он, усмехаясь. – Обычно офицеры так не разговаривают. Капитан постучал пальцем по свисающему автомату, который свисал перед военным. – Так у вас, дед, пропуск лично от нашего командира части, полковника Ковалёва. Почерк его узнаю, и печати нашей бригады стоят. С такими бумагами можно и по душам поговорить. Дед хмыкнул, потом кивнул в сторону заправки, где очередная «Газель» заправлялась под присмотром солдата. – Раз по душам, скажи хоть что-нибудь, а? Что за вирус такой, откуда взялся? Хоть слухи какие? Капитан достал сигаретку из разгрузки и ловко прикурив её од волшебным образом появившейся зажигалки затянулся. Для меня это выглядело сюрреалистично, но все же до воспламеняющихся веществ расстояние было приличным. – Слухов — вагон. Официалки — ноль. Мне, капитану, который «только заправки охраняет», вообще ничего не положено знать. Но я же не слепой и радио слушаю. Он понизил голос, хотя вокруг и так никто особо не прислушивался. – По самой популярной версии, ночью с 29-го на 30-е в одной лаборатории, где вакцину от ковида ковыряли, то ли теракт, то ли авария, то ли ещё какая-то херня случилась. Утечка. И не только вируса, а ещё и животных, на которых опыты ставили. Типа всё разом вырвалось. Но, – он поднял палец, – если бы это была одна лаборатория и одна утечка, нас бы просто всех на карантин закрыли, выезды из Москвы перекрыли наглухо,. А тут… тут интереснее. С интервалом в несколько часов похожая херня вспыхнула одновременно в Новосибирске, Екатеринбурге, Питере, Ростове, Владивостоке… по всей стране. И не только у нас. Радисты ночью ловили обрывки из Европы, из Штатов — та же картина. Так что либо это самая согласованная диверсия в истории человечества, либо… – он пожал плечами, – кто-то очень хотел, чтобы это случилось везде и сразу. Дед молчал секунды три, переваривал. – То есть никто не знает, откуда точно? – Никто. И, судя по тому, что нам до сих пор приказывают заправки держать, а не всех в карантин загонять, наверху тоже нихуя не понимают. Или понимают, но не говорят. Я вот что думаю, – капитан наклонился чуть ближе, – если это биологическое оружие, то оно охеренно умное. Потому что обычный вирус так не работает. А тут ещё и мутации, и скорость… Короче, дед, молись, чтобы до лета не дошло до полного вымирания, а то будет как в фильмах, только без хэппи-энда. Дед не стал тянуть, сразу взял быка за рога, как всегда. – А почему нельзя было всех этих тварей перебить в первую ночь? – спросил он, поправляя жилет. – Ведь подразделения в города вводили, армия у нас многочисленная, плюс Росгвардия. под миллион численностью, если не больше, с техникой, с авиацией. Раздавили бы всё это дерьмо, как тараканов тапком. Капитан рассмеялся — коротко, горько, как будто шутка была про него самого. Он затянулся хмыкнул и выдохнув облако дыма говорить дальше.. – Ой, дед, вы меня рассмешили. Знаете, сколько раз я это слышал за эти три дня? Все смотрят фильмы про зомби — «28 дней спустя», «Ходячие мертвецы» — и думают: «Мы умнее всех! Раздадим оружие, построим баррикады, и через неделю порядок!» А на деле… на деле всё пошло как у дрочера-девственника перед первым сексом: руки трясутся, ничего не получается, и в итоге все в дерьме. Он затянулся, выдохнул дым в сторону, чтобы не в лицо деду, и продолжил, уже серьёзнее. – Разгильдяйство, дед. И непонимание. В первую ночь никто не понял, что это не просто «массовые беспорядки» или «наркоманы взбесились». Командиры ждали приказа сверху, сверху ждали отчётов снизу, а снизу уже зомби жрали патрули. Ввели войска — да, но разрозненно, по частям. Один полк в Москву, другой в Питер, третий в Екатеринбург. А связь? Связь через жопу — электросети просели,пытались связь глушить, потом перестали, радио забили паникой. Плюс, армия — это не монолит. Многие части стояли на местах, ждали уточнений, а когда поняли, что это не локально, уже поздно было. Я стоял рядом, слушал, и внутри всё сжималось. Капитан говорил просто, как на кухне с корешами, но каждое слово било в цель. Я представил: вот день, когда мы из колледжа выбирались, а где-то в штабах генералы спорят, что делать. – А дезертирство? – продолжил капитан, как будто читал мои мысли. – Вот где главная херня. Это же не война в полноценном смысле. Нет «плохих» и «хороших», как в учебнике: там враг, здесь свои. Здесь только зомби. И каждый солдат думает: «Пока я тут в Калуге тварей бью, в моём родном Коврове эти же твари мою маму, жену, детей рвут». И всё. Бросают позиции, хватают оружие и бегут домой. Половина рот так разбежалась в первую ночь. А те, кто остался, теперь вот заправки держат, да свои части, потому что приказ. Но если завтра скажут «отходим» — половина и из нас свалит.Хотя, у нас врятли. Командир просил и искал людей в часть из ближайших населенных пунктов. Дед молчал, кивал. Я тоже не вставлял слово,что тут скажешь? Капитан докурил, бросил бычок под ботинок, раздавил. – Короче, дед, мы держимся, но это не надолго. Зима, может, поможет — если вирус от холода сдохнет. А если нет… ну, тогда всем нам пиздец, с армией или без. Дед кивнул на длинную очередь из машин и людей, которые ждали своей очереди к колонкам. – А как тут у вас организовано? – спросил он. – Досмотр, выдача, всё по-честному? Капитан хмыкнул, показал рукой на двух солдат у въезда — те осматривали подъезжающую «Ниву», заставляли всех выйти, закатывать рукава, штанины, светили фонариком в глаза. – Досмотр на укусы обязателен. Кто с укусами — тех сразу в сторону. Без разговоров. В расход. Машины, вещи, топливо — всё переходит тем, кто дальше едет большими группами. Жёстко, но иначе нельзя. Один заражённый в колонне — и привет. Я невольно сглотнул. Вот так просто. Укус — и ты уже не человек, а груз. – А куда тех, кому некуда ехать? – спросил дед, глядя на группу человек сорок-пятьдесят, что стояли в стороне. Мужчины, женщины, дети, кто с рюкзаками, кто просто с пакетами из «Пятёрочки». У некоторых на лицах пустота, как будто они уже всё приняли. – Центры временного содержания, – ответил капитан. – По области понаоткрывали: в школах, в спортзалах, в бывших общежитиях. Условия — не курорт, но крыша, койка, каша три раза в день и охрана по периметру. Раз в восемь часов автобусы подгоняем, собираем всех, кто без машины и без направления. Вот за теми, – он кивнул на группу, – через час «ПАЗик» придёт, заберёт в Климовск, там большой центр на базе ПТУ. Дед кивнул, потом спросил про самое главное: – Оружие как? Раздаёте? – Раздаём, – капитан махнул в сторону стола под навесом, где прапор с планшетом что-то отмечал. – Всё со складов длительного хранения. В основном старьё: ППШ, Мосинки, СВТ, ППС, ТТ, наганы. СКС — это уже премиум, если повезёт — АКМ найдётся. Три магазина, две пачки патронов на ствол. Но только тем, у кого своего нет и кто чистый по базам. Пробиваем по планшету — судимости, розыск, всё сразу видно. У кого своё нарезное есть — патронами поможем, если калибр совпадает. Я переглянулся с дедом. У нас как раз полкузова «своего». Но лишние патроны никогда не помешают. Пока дед с капитаном отошли к БТР (видимо, договариваться о заправке без очереди), наши машины уже аккуратно вклинились в поток: «Солярис» впереди, потом Prado Настиных, «Нива» и минивэн. Капитан, похоже, посчитал нас отдельными группами выживших — не удивительно, четыре разные тачки, народ разный. Тем лучше. Люди из колонны потянулись к столу выдачи оружия. Настя с родителями, Жека, Алина, Илья, даже Миша с наганом в рюкзаке — все пошли «официально» получать стволы. Дед перед уходом коротко бросил мне и Игорю: – Вы вдвоём у УАЗа. Присмотрите за добром. Если что — я рядом. Мы остались стоять у борта, курили....Ну Игорь уж точно, я нет. Мы молча смотрели на очередь, где прапор выдавал СКС и пачки 7,62×39, а солдаты проверяли паспорта и светили фонариками под мышки. – Скоро и мы такими будем, – тихо сказал Игорь, кивая на военных. – Только без формы и без приказа. – Уже, – ответил я, выдыхая дым в холодный апрельский воздух. К нам подошёл парень лет двадцати пяти. Высокий, худой, но жилистый, лицо уставшее, глаза красные — явно не спал пару суток. На плече висел MP-18 простая одностволка, под .410 — редкая штука, я такую только на форумах видел. В руках — потрёпанная карта области. – Ребят, не подскажете? – спросил он, голос хриплый, но спокойный. – Нам до Шараповой Охоты надо. Я Никита. Вот, – он кивнул в сторону старенькой Skoda Fabia синего цвета, у которой стояла девушка лет двадцати-двадцати двух, красивая, но тоже вымотанная до предела, и рядом с ней — точная её копия, только лет десяти, в розовой курточке и с рюкзачком «Хелло Китти». Девочка держала девушку за руку и смотрела на нас огромными глазами. – Никита, – повторил он, протягивая руку. – Это моя девушка Лера и её сестра Маша. Мы из Бутово. Прорывались двое суток. Топливо на исходе, патронов почти нет. До Шараповой Охоты у Леры родители на даче. Хотим туда. Я пожал ему руку, Игорь тоже. – Святослав, – сказал я. – Это Игорь. Шарапову Охоту знаем. Отсюда два варианта: либо по Симферопольке до Большого кольца, потом на большое кольцо. А вот где искать вашу дачу это вы сами. Никита кивнул, свернул карту и сунул её в карман куртки. Маша всё так же стояла с Лерой, но уже не так крепко — видимо, почувствовала, что мы не угроза. Лера слабо улыбнулась мне, спасибо мол, что не прогнали. Игорь, как всегда, не стал тянуть с вопросами. Затянулся сигаретой, кивнул в сторону Москвы: – А в Бутово как дела? Мы вот с ЮАО выбирались, но вы, вот замкадыши. Тварей много? Никита вздохнул, почесал затылок, глянул на Леру — та чуть кивнула, мол, рассказывай. – Первые сутки ещё терпимо было, – начал он. – Тварей мало, в основном одиночки ковыляют. Мы с Лерой и Машей в квартире просидели, дверь баррикадой загородили, из окна смотрели. Думали, военные зачистят, как в кино. А к вчерашнему вечеру… блин, их стало больше. Вроде на первый взгляд — пусто, улица чистая, а выйдешь — то из подвала выползёт, то из-за угла или куста выползет. Они уже не просто ходят, некоторые стаями собираются. Мы вот только выехали Два раза чуть не влипли. Он похлопал по одностволке на плече и слабо улыбнулся. – Хорошо, что я эту штуку в феврале в коисионке за полторы тысячи взял. Думал, пять лет в сейфе полежит, разрешение на нарезное возьму, а потом спортивной стрельбой займусь. А тут вот как всё сложилось. Думал, игрушка бесполезная, а оказалось — спасение. Картечью в упор — хоть что-то. Я посмотрел на ружьё — простая Иж-18, потёртая, но ухоженная. Под .410 — не лучший калибр, но вблизи от человека-зомби оставит только воспоминания. – Полторы тысячи? – переспросил Игорь, усмехаясь. – Дёшево отделался. – Ага, – Никита кивнул. – Продавец ещё ржал: «Бери, пока не передумал, мелкашка считай только на белку». А я теперь думаю: белка бы меня точно не съела. Он усмехнулся горько, похлопал по одностволке на плече. – Зато теперь у нас есть чем встретить незваных гостей. Главное — до родителей Леры добраться. Там дом крепкий, забор высокий, сосед дядя Саша с «Сайгой». Если вместе — выживем. Я кивнул, посмотрел на Skoda — маленькая, юркая, для города самое то. В багажнике, наверное, всё их имущество. Никита пожал нам руки ещё раз, крепко, по-мужски. – Спасибо, ребята. Никита пожал нам руки, коротко кивнул, сказал «удачи» и пошёл обратно к своей Skoda. Лера с Машей уже сидели в машине, ждали. Парень поставил Fabia в общую очередь к колонкам, за какой-то «Ладой-Калиной» с треснувшим лобовым. Они сами по себе, мы сами по себе. Так и разошлись. Мы с Игорем остались у УАЗа. Он докурил, бросил окурок, раздавил ботинком. – Ну что, – сказал он, глядя на очередь, где наши уже получали стволы, – скоро в СНТ будем. Вечер как планируешь провести? Баня, шашлыки, пивко холодное? Или сразу на пост встанешь, герой-любовник? Я хмыкнул, но улыбка вышла кривая. – Сначала разгрузимся, потом деду помогу мастерскую организовать. Потом… не знаю. Спать, наверное. Игорь ухмыльнулся шире, ткнул меня локтем. – А с Настей что? Вы там в колледже вроде… ну, это самое… уже всё? Или ещё в процессе? Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Не хотел я сейчас об этом. – Игорь, – сказал я спокойно, но жёстко, – отъебись. Он поднял руки, типа сдаюсь. – Понял, не лезу. Просто интересно, братан. Зомби-Зомбями, а жизнь продолжается. Я отвернулся, посмотрел на заправку. Настя как раз выходила от стола с новеньким Карабином Мосина на плече, неловко, но гордо. Увидела меня, улыбнулась. Я кивнул в ответ. – Жизнь продолжается, – повторил я тихо. – Пока продолжается. Игорь больше не лез. Просто стоял рядом, молчал. Капитан не соврал: нас действительно заправили без очереди. Полевая кухня оказалась неожиданно вкусной — гречка с тушёнкой, настоящий хлеб, компот из сухофруктов. Миша Настин уплёл две порции и попросил третью. Мы поели, поблагодарили солдат, проводил взглядом шкоду и выкатились с заправки. Дед по рации: – Держим дистанцию сто метров. Едем до «Помпончиков» там еще здание с надписью МЕТАЛЛ . Там остановимся, соберёмся, проверим связь и дальше вместе до СНТ. Дорога была почти пустая. Симферополька, когда-то забитая фурами, теперь выглядела как декорация к фильму-катастрофе: полупустая, дым вдалеке, ни одной живой души. Только вороньё каркало над полями. Через пару минут показались знакомые жёлтые буквы «Помпончики». Кафе стояло целое, но пустое — окна целы, внутри темно. Зато площадка большая, обзор хороший. Дед дал команду — все машины встали полукругом, носами наружу. Я вылез первым, Сайга на плече. Холодный апрельский ветер ударил в лицо. Настя вышла из Prado, подошла ко мне, Толкнула в плечо по доброму. Мы стояли и смотрели на пустую трассу. Игорь подошёл, закурил. – Ну что, командир, – тихо сказал он. – Домой приехали почти. Я кивнул. – Почти. Дед уже обходил машины, проверял, все ли целы. Шурик с внуком осматривали минивен, Виктор Петрович курил у УАЗа, обсуждая с дедом, где мастерскую ставить. Жека Илья и Алина Просто вылезли подышать. На этот раз дальше я поехал в хёндае. Со мной бессменный Жека(Мехвод) и Алиса с Ильей. Илья уставился на полученный ППШ и был удивлен этому оружию дедов... И тут Практически у Самого съезда на нашу бетонку я увидел Как полицейская машина остановила знакомую фабию....