Ястреб

Как партийный деятель, Аарон изучал подробные биографии.  Он знал, кто он и откуда. Кто приходится ему родственником. Какие неудачные кадры были до него.  Аарон прекрасно знал, что до него была неудачная попытка номер один. Расширением магии партия баловалась и раньше.  Просто раньше она расширяла предел только взрослым людям - агентам высочайшего назначения ФСБМ. Тем, которые есть, но которых нет. Об их существовании догадывались, но точно сказать не могли.  Холодные, безучастные глыбы, держащие свою сущность под контролем. Их не снедали ни страхи, ни тревоги.  Когда ты что-то расширяешь и для этого чего-то предусмотрено только одно специальное место, глупо думать, что оно вдруг возьмется откуда-то дополнительно. Новой магии нужно было куда-то поместиться, и она брала то, что могла взять. Съедала часть от оставшихся трех начал.  Люди с расширенным магическим пределом жертвовали эмоциями. Точнее, той их частью, что отвечает за нормальное человеческое восприятие и яркость. Холодные, жестокие - или жесткие - фигуры. Безучастные ко всему. Вот какими они становились после. Для них существовало лишь слово «разумно», их душу не бередили любые эмоции какого-либо сильного толка.  Они были даже безжалостны. Их не трогал никто и ничего. Такие агенты были идеальны с точки зрения выполнения и отдачи приказов. Потому что они могли оценивать ситуацию с холодной головой, анализировать обстоятельства, не отрываясь на эмоции и страхи. Они были идеальными солдатами и поборниками системы.  Но партия захотела пойти дальше. Она решила, что ей хочется иметь такие же у себя кадры. И желательно - с малолетнего возраста.  Партия выводила себе работников. Брала привлекательные для себя гены и комбинировала. Для попытки номер один они взяли любопытную комбинацию: гены Джены Лайтмер и агента высочайшего назначения Харриет О’Гвен.  Они заприметили Джену Лайтмер потому, что она стала той, кто открыл ключевой ингредиент для формулы катализатора, который вводили испытуемым, чтобы активировать пассивное магическое начало.  Партия высоко оценила работу Джены Лайтмер.  А кроме того, они и Харриет О’Гвен были истинными. Достоверных теорий о том, что от союза истинных рождаются наиболее привлекательные дети, не существовало, но соблазн был велик и партия решила проверить. Что ей терять?  Возможно, Джин могла бы появиться и естественным образом, если бы не одно «но». Заранее обреченность союза Джены Лайтмер и Харриет О’Гвен.  В мире Дракона существует одно любопытное свойство, которое, к слову, не потерялось в мире партии. Ты свободен и волен выбирать, ты сам решаешь, как строить и проживать свою жизнь, но в общем и целом Дракон тебя хранит, пока ты существуешь в заданной системе координат. Есть правила - довольно лояльные и обтекаемые - которые, пока ты их не нарушаешь, обеспечивают тебе существование в рамках системы координат. Но стоит тебе только нарушить хоть одно, ты мгновенно лишаешься защиты Дракона. Ты выходишь из заданной игры и отныне действуешь сам. Скажем, до этого Дракон хранит тебя и ты можешь более-менее предсказать, как повернется твоя жизнь, потому что правил - хоть они и лояльны - их немного, и по возможности их можно предсказать. Но нарушение одного из них лишает тебя всех.  Дракон принимает твою свободную волю, и отныне ты свободен во всем. И всегда. Это - страшно, но такие последствия: либо все, либо ничего.  И расширение магического предела было одним из таких нарушений. Так что да, Харриет О’Гвен заранее была обречена.  Истинность - не панацея, и никогда на сто процентов не предполагается, что предназначенный человек обязательно тебе повстречается и ты образуешь с ним счастливую пару и проживешь долгую жизнь. Но вероятность этого, скажем так, была велика.  Но люди с расширенным магическим пределом, хоть и приобретали весьма любопытное свойство - видеть истинные связи, на эту вероятность больше рассчитывать не могли. Харриет могла знать, кто ее истинная. Но вот построить что-то с ней.  К счастью - или нет - когда-то Харриет узнала и попыталась. Результатом стало то, что никому не принесло счастья, и в конце концов Харриет отпустила Джену Лайтмер, застыв со своим горем наедине, потому что даже горе умеет пробивать.  В общем, ее история была поучительна.  В далеком будущем партия взяла ее гены и гены Джены Лайтмер, соединила их и сделала на основе них ребенка.  Джин Лайтмер должна была стать первой испытуемой, кому расширят магический предел в детском возрасте, и в будущем войти в ряды партии, а точнее, в ряды ее высокопоставленных членов. Потенциал обещал быть так привлекателен.  Однако, увы, партия потерпела поражение. В момент расширения что-то пошло не так, и партия остановилась на середине. В итоге она поняла, что ее попытка провальна. Детская личность и психика еще не сформирована, и расширять так рано - просто опасно.  Пятилетняя Джин Лайтмер не оправдала ожиданий и ее выбросили,  как партия расправлялась с любым мусором.  Ах, нет. Ее просто оставили в изоляции, к тому же, к тому времени стал проявляться ее дар. Джин Лайтмер берегли - просто на всякий случай - но скорее как неудачный эксперимент. За ней приглядывали, за ней следили, но и только.  Но до конца партия все-таки не отказалась от своих идей. И так на свет появилась попытка номер два. Аарон Уилсон.  Для него партия взяла комбинацию генов Харриет О’Гвен - все же она была надежным агентом столько лет - и генов одного из лидеров партии - Эстеллы Офенбах. От такой гремучей смеси и получился на свет Аарон.  В этот раз партия изучила последствия еще лучше и расширила его магический предел в двенадцать лет. На этот раз попытка увенчалась успехом. Аарон был уже достаточно сформировавшийся, чтобы выдержать расширение, но еще достаточно гибкий, чтобы назвать это детским возрастом.  Так что Аарон «застыл» в двенадцать лет. А партия отпраздновала свою успешную попытку номер два.  У Аарона остались слабые воспоминания о том, что должны представлять из себя настоящие человечские эмоции, но эти воспоминания, они были, никуда не вытравились и преследовали его - больше как назойливые мухи.  Слово «разумно» стало для Аарона определяющим, и он глубоко погрузился в то, что от него ожидали, - деятельность партии.  Поэтому биографии он изучил хорошо.  Вопрос истинности не интересовал Аарона никогда, но в тот день, увидев Эмбру Айлст и ведущую к ее солнечному сплетению светло-голубую нить, вырывающуюся из его собственного, Аарон сам по себе вспомнил печальный опыт Харриет О’Гвен.  Таким, как они, не видать истинности.  Но то, что он не может строить что-то там с Эмброй Айлст, не означает, что он не может держать ее при себе. Зачем-то Дракон организовал эту встречу. И показал Аарону женщину, которая при других обстоятельствах могла быть рассчитана ему.  Аарон высоко оценил эту женщину, ее волю и стремление выживать. Она не боялась его, как иные дрожащие жертвы, она трепещала - но так рычит хищник, когда встречает противника посильнее.  Эмбра Айлст ему подходила, и в этом Дракон не ошибся.  Аарон никогда не строил воздушных замков. Знал, что не видать им великой и сильной любви теперь уже с Эмброй Уилсон.  Он дал ей только одно, что мог дать, - свободу. Держа при этом в поле своего зрения.  И кто бы мог подумать, что, зная, что этого абсолютно быть не может, ты в конце концов рискуешь это получить.  Аарон Уилсон получил взаимную любовь со своей истинной. Он верил в мудрый и разумный союз и предпочитал строить именно это, зная, что другое ему и не светит.  Но кто же знал, что звезды могут иногда поворачиваться по-другому.  Не ожидая ничего взамен, Аарон Уилсон это приобрел.  Просто потому, что он уже заранее знал, что обречен.  Но иногда Дракон хранит своих детей даже после своей смерти.  И даже если они вышли из игры - пусть и не по своей воле - все равно им благоволит.  Аарон Уилсон не ждал от своей истинной абсолютно ничего. Он ориентировался исключительно на логику и «разумно».  И получил все и даже больше.  Эмбра Айлст ответила ему взаимностью. И сам Аарон, несмотря ни на что,  тоже смог полюбить, как и Харриет О’Гвен. Вот только любовь Харриет О’Гвен застыла болью, а любовь Аарона - триумфом и присутствием.  Обузданный и пылающий огонь обжигают, и страшно представить, если они встретятся.  Они встретились.  И новая нить зажглась.