Ястреб

Никто, глядя на него, и не догадался бы, что он вышел из-под земли.  Что за Аароном Уилсоном стояла партия.  Он приходил в этот мир, как гость, наводил порядок на поверхности, был бичом и главном страхом теневого мира, а потом всегда возвращался обратно.  Когда гас блеск слишком сияющих ламп, Аарон возвращался под более привычные, тусклые.  В коридорах партии он чувствовал себя лучше.  Там, под землей самого великого города, раскинулись тоннели, где все ему было знакомо. Где Аарон бесшумно скользил и ему не нужно было притворяться.  Он помнил, как Эмбра удивилась, когда в одном из разговоров они позволили себе чуть лишнего.  Она логично предположила, что после очередного приема он вернется в свой сверкающий дом, роскошные апартаменты или что у него там еще и продолжит предаваться богатенькой жизни, какая у таких, как он, и бывает.  Эмбра не знала, что «такие, как он» повергали мир ее планет в ужас.  Партия приходила на Альянс, и всегда от ее прихода у здешний обитателей оставалось скребущее чувство. Они хотели одного: чтобы партия побыстрее ушла. Всех не покидало чувство странной и смутной тревоги, когда ее члены появлялись в этих разбитных пабах, заключали сделки, отдавали приказы. Когда они уходили, Альянс выдыхал.  Никто не знал, кто они, но знал точно: они - мерзкое. От них нужно держаться подальше. Не известно, что держит Магикс в своем теневом мире, но от таких законников нужно держаться в стороне.  Еще ни разу и никто не связал его с партией.  Про него знали, что у него есть двойное дно. На Альянсе его боялись. Эмбра дрожала и напрягалась, когда он читал ее мысли, он схватывал ее текущее настроение. Она была насторожена, ощетинившись, будто бы хищник перед дракой.  Он держал свое слово и не лез дальше того, что ее интересовало, но она была настороже, и ее реакция являлась логичной. Он не мог обвинить ее за это. И все же он не причинял ей вреда.  Они стояли по разные стороны, Аарон знал, кем является его жена, что она делает, какой образ жизни ведет и что ее все устраивает. Он не собирался это ломать. Свобода - это не то, что нужно ограничивать в их случае, но он и не пытался. Лишь сделал логичную привязку, чтобы в случае чего она не пострадала.  Аарон ничего не сказал Эмбре о том, кем она являлась для него. Это не имело смысла, Аарон не собирался заводить с ней романтических отношений, потому что они не возможны, но если Дракон предопределил их встречу, значит, она для чего-то нужна.  Аарон мгновенно считывал обстоятельства.  Эмбра считала секунды, когда эта пытка закончится и когда она сможет уже наконец отправиться к себе домой. Для Аарона было странно, что домом она зовет такой сброд, но, с другой стороны, сам он звал своим домом тускло освещенные тоннели.  А Уруттай, видящий насильственные смерти, никак не мог вписаться в привычную жизнь. Эмбра казалась здесь чужой точно так же, как и он посреди явного блеска Магикса.  Аарон выходил на поверхность, но всегда возвращался обратно.  Эмбра держалась в стороне от больших городов, словно дичалый зверь, и это Аарон мог понять тоже. Это пугало ее, она убегала куда подальше: в мир, где никто не смог бы заставить ее извиняться за это. За то, кто она есть.  Эмбра не оправдывалась и не страдала, не выворачивала излишнее благородство, просто шла вперед, скрепя зубы, и делала свою работу. Она видела насильственные смерти, расчленяла трупы и сбывала органы всем нуждающимся.  Среди самых отъявленных головорезов Эмбра чувствовала себя хорошо, потому что там она сходила за свою.  Аарон тоже чувствовал себя хорошо среди своих.  Пожалуй - как-то пронеслось размышление в голове - Эмбра смогла бы его понять.  И в такие минуты откровений, как эти - а со временем их становилось все больше - Аарон был пугающе близок к тому, чтобы ей сказать. Иногда между ними возникало - он не нашел определения - что-то такое, тишина, которая казалась решающей. Будто за ней могло что-то последовать, и еще чуть-чуть - и Аарон мог бы сказать. И Эмбра его поняла.  Но в такие минуты молчали - и она, и он - и мгновенния оказывались потерянными. Никто не решался рискнуть. Доверие - не тот инструмент, на котором следовало играть. Аарон умел взвешивать, каждое слово, которое он говорил, было разумным и несло в себе определенный смысл.  Не известно, как восприняла бы Эмбра полученную информацию, и хотя Аарону казалось, что он может ей доверять, одного «казалось» недостаточно.  Мгновения так и оставались неразрешимыми.  И все же иногда между ними что-то проскальзывало. Что-то, похожее на доверие. Что-то по крупицам. Брошенная фраза тут и там, резко заданный вопрос. И каждый из них чуть больше открывался. Аарон оставил без ответа ее вопрос, оставил Эмбру болтаться в ее иллюзии, но его молчание на самом деле сказало больше, чем все слова.  Не только она возвращалась в мир, который считала своим родным и чуралась, дичая, Магикса.  Не одна она бежала на Альянс Пяти Планет.  Аарон тоже бежал - просто в другое место.  Оба они возвращались в каждый мир, забиваясь по своим углам, и глаза, настороженные на свету, наконец-то отдыхали в сумраке.  Только Эмбра почтила своим домом Альянс. А он - партию.  И этим вечером Аарон разлегся на - не как предполагала Эмбра - на роскошной кровати, где все просто заливало богатством - а на привычной койке, уставившись в потолок.  На нем, как обычно, моргали лампочки.  А Эмбра Уилсон засыпала в своей дыре на другом краю Магикса.  И никто из них не знал, кем доподлинно является другой.