Ястреб

Если звезды светят, они светят всем одинаково.  Аарон Уилсон ночью не видел звезд, Эмбра могла наблюдать их над своей головой хоть круглый год напролет.  Над Альянсом переливались не только чужие звезды. Иногда проблескивали и свои, но куда чаще разливались там чужие луны, и границы миров были зыбки.  Так зыбки, что чудоща переходили в нежить, и не отличишь, кто свой, а кто чужой.  В тоннелях все было намного проще, точнее, там хватало своих секретов. Только не таких.  Не той крышесносящей свободы, что в теории светила двоим, но пока ее полностью отхватывала лишь Эмбра.  Аарон комфортно чувствовал себя в тоннелях. И когда выходил на охоту, ведь он исполнял волю партии.  Легко вести, легко спускать с поводка, легко направлять и легко отдавать приказы, а порой выступать самому. Когда Аарон выступал сам, таких налетов боялись больше всего, потому что его магический предел был расширен, и он жег бесстрашно.  Потому что не умел бояться в принципе.  Жизнь Аарона была тусклой, как и свет в его тоннелях, выверенной и понятной, в которой он четко знал, что делать.  Была бы его истинная воля, Аарон не вышел бы из тоннелей никогда. Разве что иногда руководить несгорающей дланью, насылать ужас.  Эмбра Айлст знала иное чувство свободы. Она летала и чувствовала себя отлично в обществе головорезов, бандитов и лиходеев.  Законы на Альянсе были суровы, и кто-то бы сказал, что их не было вообще. И как бы он ошибался! Эмбра разобралась в этих законах не сразу, потребовалось время, чтобы их выучить, но примчавшаяся сюда тринадцатлетняя девочка со сверкающими глазами и постоянно бьющаяся в замирающем припадке, лучше всех за себя поясняла, зачем она сюда пришла. И от чего сбежала.  Девочке повезло, ее не прирезали в ближайшей подворотне. Нашлись добрые люди, которые взяли ее под свое крыло.  Эмбра набила шишки, но к двадцати трем годам научилась постоять себя не хуже, чем иные из них.  Аарон учился этому и многому другому в нагнетающих классах, аудиториях и помещениях. Партию он впитал с младых лет. Ее доктрину, ее учение. Он знал биографии, получал доступ к информации, с каждым годом ему раскрывалось все больше и больше, и Аарон не видел ничего, кроме этих стен, тянущихся коридоров и тоннелей, пока однажды его не выпустили.  И его встретил совершенно другой мир. Мир на поверхности.  И пока Аарон впитывал его даже - насколько это возможно - с шоком, Эмбра сама из него сбежала. Добровольно. Когда в тринадцать лет поняла, что ей здесь делать ничего. Среди нормального общества и нормальных людей.  Тринадцатилетняя девочка сбежала и отлично чувствовала себя в обществе, где царил полный дурдом, полный хаос и разброс. На Альянсе она впервые повстречала своих - таких, как она, похожих на себя. Других Уруттаев.  Оказалось, это нормально - зависать посреди помещения, словно она прямо сейчас готова изречь пророческий дар. Нормально, когда глаза закатываются и становятся чуть-чуть белыми. Нормально, когда твои волосы встают дыбом. Нормально, что окружающие шарахаются от тебя.  Но ирония в том, что здесь, на Альянсе Пяти Планет, от нее не шарахался никто. Здесь видали тварей и пострашнее. Дар Эмбры - не самое ужасное, что они видели. Так что то, что обычный мир встречал с ужасом, Альянс встретил с насмешкой. Доброй такой насмешкой, с какой на Альянсе встречают новичка, оценивая, на что он способен. Эмбра показала кулаки и зубы. За десять лет она прогрызла себе путь, и ее уважали.  Аарона с детства готовили не на просто должность - ему прочили высокий кадровый состав.  Он с самого начала рос с осознанием того, что он должен делать. И не то чтобы что-то в нем всецело этому препятствовало. Просто Аарон рано выучил: не задавай неправильные вопросы, молчи, слушай и наблюдай - и задавай правильные.  Он неспешно развивался год за годом, и поступательно шло расширение его знаний и полномочий. Его вводили в курс дела. С каждым годом он получал все больше. И однажды, когда пришло время, его выпустили наверх, чтобы Аарон открывал для себя другой мир.  Этот мир ему не понравился, но Аарон знал, что партия готовит план, и однажды этот план воплотится в жизнь.  Но если бы его кто спросил, чего он хочет, Аарон бы сказал, что хотел, чтобы план так и остался на стадии разработки. Чтобы они никогда не вылезали из этих тоннелей. Зачем выходить на поверхность, где их давно позабыли, если они хорошо живут и здесь?  И у Аарона, и у Эмбры были причины, чтобы не любить этот мир. Первый в конечном итоге сделал все, чтобы от него избавиться. Вторая просто закричала, потому что, когда стало слишком поздно, оказалось, что старый мир, который она ненавидела, оказался мил - милее того, что она видела.  Первый превратил старый мир в руины, а вторая еще не приспособилась.  Пропасть была велика, но однажды она пропадет.  А пока, если звезды светят, они светят всем одинаково.