Let Me Go

Нет. У Ин-хо скрутило желудок — это неприятное, болезненное ощущение. Горькое осознание: всё кончено. Игра закончилась ещё до того, как начался последний раунд. Он это знал. Ки-хун стоял один на последнем пьедестале, прижимая ребёнка к груди и глядя на кнопку, которая так и не была нажата. На ту самую кнопку, которую нужно было нажать до начала казни. ВИПы ликовали, готовясь поздравить Ки-хуна со второй победой. Он ведь был единственным, кому удалось победить дважды — большинство людей не были настолько безрассудны, чтобы вернуться. Но Ин-хо знал лучше. Ки-хун не убьёт этого ребёнка, даже если это будет стоить ему жизни. Сердце тяжело колотилось в груди, когда он увидел, как Ки-хун нажимает кнопку, начиная финальный раунд. Потом Ки-хун подошёл ближе и стал смотреть прямо в то самое зеркало, за которым находились Ин-хо и ВИПы. Он смотрел так пристально, что Ин-хо на мгновение показалось, будто Ки-хун может видеть сквозь стекло, хотя он знал, что это невозможно. Ин-хо не отвёл взгляда от него, даже если Ки-хун не мог этого увидеть. Часть его души хотела закричать, потребовать немедленно остановить игры, самому спуститься вниз и утащить Ки-хуна с края. Но он не мог — не с ВИПами за спиной. Любое неверное слово, малейшая ошибка — и ответный удар будет настолько мощным, что сметёт его с лица земли. Поэтому он стоял в тишине, пока ВИПы начинали злиться, ожидая, когда же Ки-хун наконец избавится от ребёнка и покончит с этим. Ин-хо извинился и вышел в соседнюю комнату управления, откуда мог следить за происходящим и готовиться к финалу. Финал. Горло жгло. Ин-хо даже не заметил, насколько привязался к Ки-хуну — понял это только сейчас, когда конец был уже близок. Это стало почти навязчивой идеей, теперь он это ясно видел. Уколы ревности, когда кто-то другой был рядом с Ки-хуном и заставлял его улыбнуться или рассмеяться. Хотя теперь это случалось редко, Чон-бэ всё же смог его рассмешить, и это несправедливо злило Ин-хо. Его взгляд, всегда устремлённый только на Ки-хуна во время каждой игры, постоянная забота о его безопасности. Даже то, как он однажды приковал его наручниками к кровати, лишь бы тот не покончил с собой, как уже несколько раз грозился. Ин-хо понимал, что Ки-хун не боялся своей участи. Наоборот, он, скорее всего, ждал смерти как долгожданного покоя, как освобождения от бесконечных мучений этих игр. Но для Ин-хо это не делало ситуацию легче. Время почти истекло, и Ин-хо почувствовал, как сердце забилось ещё сильнее, когда Ки-хун начал двигаться. Тот повернулся, аккуратно опустил ребёнка и стал смотреть куда-то в пустоту перед собой. — Мы не лошади, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы люди. — А люди… — Ки-хун откинулся назад, позволив себе упасть. Ин-хо невольно шагнул вперёд, глядя, как тот летит вниз, и чувствуя, что сердце падает вместе с ним. Это почти физически болело. — Игрок 456, выбыл. Нет. Его взгляд медленно опустился к экрану с фото Ки-хуна. На глазах оно почернело, стирая все следы о его существовании. Дыхание сбилось, но он не мог отвести взгляда от этого чёрного экрана. — Береговая охрана приближается к острову, — сказал сзади один из солдат в маске-квадрате. Ин-хо с трудом заставил себя говорить, и голос его прозвучал слабым: — Начать эвакуацию. Он глубоко вздохнул в последний раз, оторвался от чёрного экрана и сделал шаг назад, когда по острову завыли сирены. Достав ключ из кармана, он вставил его в замок на пульте управления. На мгновение замер, потом нажал на красную кнопку. 30 минут до взрыва острова. Он спустился в игровую зону, мимо спешащих солдат. Шёл ровным шагом, не слишком быстро, но и не медленно. Войдя в зал, сразу заметил тело Ки-хуна. Он замер, а потом медленно подошёл ближе. Остановился так, чтобы смотреть на него, но не стоять прямо над ним. Затем одной рукой снял маску и бережно удержал её в другой руке. Он смотрел на Ки-хуна, на растекающуюся под ним кровь. Вгляделся в его лицо, сглотнул с трудом. Он знал, что нужно спешить, но не мог отвести взгляда. Ещё несколько глубоких вдохов — и теперь он услышал, как наверху заплакал ребёнок. Девочка всё ещё была одна, и её нужно было забрать. Он сделал шаг назад, оглянувшись в последний раз. И тогда заметил это. Едва заметное, почти неуловимое, но абсолютно настоящее движение. Ки-хун дёрнулся. Он застыл, потом резко вернулся, опустился на колени рядом. Осторожно снял перчатку и приложил два пальца к шее, к месту, где должна была биться пульс.