Стать на равных

Мин проснулся в дурном настроении и душевном раздрае. Насколько его радовало примирение с Кью, настолько же расстраивала ссора с братом. Почему нельзя жить мирно?.. Он снова вспомнил жестокие слова Корна. Что это было — проявление подростковой глупости и максимализма? Но, вообще-то, Корн был прав, вся его жизнь — бесконечные и беспомощные попытки выжить. Мин вздохнул и пошёл умываться. Кто бы что ни думал, а он всё ещё жив и должен сейчас идти на работу. Хорошо, что у них в доме две ванных комнаты, у каждого своя и не нужно лишний раз сталкиваться с братом. Убираться тоже приходится самому, но это мелочи, бытовуху всё равно никуда не денешь. Отражение в зеркале тоже не порадовало Мина. Под глазами пролегли тени, лицо как-то осунулось, скулы заострились. К тому же, он чувствовал, что за последнее время у него изменилось выражение лица, и сейчас убедился в этом — оно стало более строгим, даже суровым. Ну, это неудивительно… с такой-то жизнью. Мин принялся тоскливо умываться. — Мин, садись поешь. Не уходи голодный, — сказал Корн, когда он, уже одевшись, проходил мимо кухни. Вообще-то, Мин собирался перехватить что-нибудь на съёмочной площадке, массовку обычно кормили — без изысков, но всё же. Но усугублять сложившуюся ситуацию ему не хотелось и он сел за стол. Сегодня Корн прямо расстарался, приготовив одно из его любимых блюд — у Мина даже слюнки потекли. «Что бы это значило?..» — думал Мин, но ел молча, глядя в стол, чтобы не смотреть на брата, не вспоминать о ссоре, не провоцировать на эмоции ни его, ни себя. И всё равно возникшее тогда напряжение давило и не позволяло забыть об инциденте, а сердце щемило от тоски. Мин едва смог закончить завтрак — настолько ему стало грустно. Смогут ли они с братом помириться когда-нибудь и общаться как раньше?.. — Спасибо, — сдержанно сказал он, вставая и собираясь уходить. Но случайно взглянув на Корна сейчас — удивился. Что это за вид побитой собаки? — Постой! — Корн вдруг схватил его за руку и сам вскочил со стула. Оба замерли в неловком молчании, глядя друг на друга. Наконец Корн вздохнул, явно собираясь с силами. — Я больше так не могу! — выпалил он. — Мин! Прости меня! Корн опустился перед ним на колени, сложил руки в вай над головой. — Я не хотел тебя обидеть! Я просто идиот! Прости! Это я во всём виноват! Мин даже слегка растерялся — разве не такого его поведения Корн и хотел? Чтобы Мин не лез в его дела, в его жизнь? Но, видимо, он тогда и правда ляпнул не подумав. — Прости! Я не хотел обижать тебя… Я тебя люблю! Прости! — повторял Корн, опустив голову ещё ниже. — Корн, ну что ты… Вставай давай. Мин помог брату подняться. — Я больше не сержусь. Правда. Корн вытер глаза кулаком и порывисто обнял его. — Прости меня… Мин тоже обнял его и чмокнул в щёку. — Ладно, чего уж там. Но Мина всё равно продолжала мучить некая недосказанность, неоконченность ссоры. Конфликт ещё не был завершён, требовалось обсудить некоторые вещи. Он поколебался, раздумывая, стоит ли рассказывать, но потом решил, что стоит — хватить копить недомолвки. — Я бросил учёбу не из-за тебя, не думай так, пожалуйста, — тихо сказал он. — Мне всё равно было бы нечем платить за университет. А что насчёт «возиться»… Мин отпустил брата и сам сложил руки в вай. — Я обещал мей позаботиться о тебе. Когда я приехал в больницу, она ещё была жива и я успел немного с ней поговорить. И… прости меня. Я должен был взять тебя с собой, ты мог бы попрощаться с ней… У Корна даже челюсть отвисла от удивления. Он шумно перевёл дыхание, пытаясь осмыслить услышанное. Вот, значит, как тогда всё было. Мама просила Мина позаботиться о младшем брате. Вот почему Мин не бросил его, не отправил в приют. Но неужели только из-за обещания? Нет, не может быть, чтобы Мин был совсем безразличен к нему все эти годы! Он бы почувствовал фальшь! И мама любила их обоих, не хотела, чтобы они разлучались… — И что, всё это время ты испытывал чувство вины? Мин кивнул, не глядя на него. Корн подошёл поближе, взял его щеки в ладони. — Посмотри на меня. Мин поднял глаза. — Ты всё сделал правильно! Тебе не нужно извиняться. Не вини себя. На самом деле… Я рад, что запомнил мей здоровой и красивой, и не видел её… какой она была в больнице. Спасибо, что взял это на себя. — Правда? На сердце у Мина вдруг ощутимо полегчало, как будто исчез огромный камень, привычно давивший много лет подряд. — Правда, — грустно улыбнулся Корн. — Знаешь что? — Мин вдруг отважился на ещё одно признание. — Я решил заботиться о тебе не только из-за обещания. Ну… просто ты мой брат и я тебя люблю. Тебе не нужно ни к кому меня ревновать. Я всегда буду рядом с тобой. Он накрыл руку Корна своей и наконец-то улыбнулся, легко и открыто, совсем как раньше. Корн посмотрел на него во все глаза, а потом поцеловал — отчаянно и жарко, как будто стремясь выразить все переполняющие его эмоции разом. У Мина даже дыхание перехватило. Он взял Корна за плечи, опять подумав, что нельзя так целоваться с братом, что нужно оттолкнуть его, но руки не слушались голоса разума. Они сами собой обняли Корна, притянули поближе, пробрались под его рубашку… Его кожа на ощупь была такая тёплая и гладкая, что у Мина закружилась голова. В чувство их привёл звонок телефона, раздавшийся неожиданно и громко. Корн вырвался из рук Мина и ошалело уставился на него, тяжело дыша. Мин вытащил телефон из кармана, посмотрел, кто звонит, и ответил севшим голосом: — Слушаю, Алан. — Вы с братом мне нужны, вы оба, — раздалось из динамика и Корн тоже услышал эти слова. — Приходите вечером. — Хорошо, — чуть помедлив, ответил Мин и Алан тут же сбросил вызов. Братья посмотрели друг на друга, испытывая неловкость после произошедшего. Мин вздохнул — сам виноват, не умеет держать руки при себе и опять не сдержался, но он не собирался обсуждать эту тему. Не сейчас, по крайней мере. И он спросил про другое, более важное. — Может, не пойдём? — ему почему-то не хотелось видеть ни Алана, ни убежище и… не послать ли банду куда подальше? — Лучше пойти, — возразил Корн, — раз он сам зовёт. — Да-а… Придётся идти, раз уж мы ввязались во всё это, — вздохнул Мин и Корн снова взял его за руку. — Всё будет хорошо. Заедь за мной после уроков, ладно? А сейчас иди, а то опоздаешь. Мне сегодня ко второму, я на автобусе доберусь. Мин кивнул, похлопал брата по плечу и вышел из дома. Солнце сегодня с утра палило так, словно хотело сжечь мир дотла. Обливаясь под шлемом потом, Мин ехал на съёмочную площадку. Он машинально лавировал среди потока машин, а в голове его крутились мысли об Алане, брате, Кью и банде, и о том, что, блять, с ними всеми происходит и к чему это приведёт. *** Алан задумчиво крутил телефон в руках, прикидывая в уме разные варианты проведения операции. Ему нужно было как-то половчее распределить своих людей по разным заданиям. Цели необходимо достигнуть, иначе все его многолетние труды по установлению влияния пойдут прахом. Его не волновали наркоманы и их проблемы с ломкой и поиском денег на дозу — они сами добровольно гробили свою жизнь. Но значительные деньги, полученные за наркотрафик, спасали жизни других людей, тех, которые были простыми рабочими, трудились на благо общества и растили детей. Алан с грустью подумал о своём собственном отце. Спасти-то он его спас, но отец, узнав, каким путём были найдены деньги на его лечение, не смог смириться и отказался от сына. Алан, тогда ещё совсем молодой, ушёл из дома и стал жить сам по себе. И продолжил заниматься помощью людям, пускай и таким неоднозначным образом. И если он сможет подкопаться под казино, добыть нужные сведения и нанести Кобре сокрушительный удар, то его влияние станет весомее. В отличие от него, Кобра просто доит всех подряд, выжимает из людей всё, что только может, и заботится исключительно о собственном благосостоянии. Мало того, она ещё пытается подмять под себя и городскую администрацию, и полицию, не гнушаясь грязными средствами. Целью нынешней операции была встреча в порту крупной партии наркотиков и перевозка их в надёжное место. Опасность состояла в том, что люди Кобры с вероятностью в сто процентов попытаются перехватить выгодную партию товара и переманить поставщика на свою сторону. Конечно, Алан держал в тайне и место встречи, и имя связного, и местонахождение хранилища, но всё-таки глупо было бы рассчитывать на полную конфиденциальность. Нужно было организовать всё как можно тщательнее, предугадать возможные помехи и при этом не подставить своих под удар Кобры. Алану было немного жаль брать на такое дело братьев Монгконксит, они слишком молоды для подобного дерьма, но именно сейчас ему нужно было как можно больше людей, особенно таких, на которых можно положиться. Мин и Корн умные парни, точно предложат что-то дельное и помогут осуществить план. *** Мин нервно посматривал в зеркало заднего вида. Как он не старался, затеряться в толпе не получилось, даже несмотря на час пик, — за ними явно следили. Сидящий рядом Корн похлопал его по бедру — мол, не дёргайся. Мин только тяжело вздохнул и тронул машину с места как только сменился сигнал светофора. Вскоре он свернул на неприметную боковую дорогу. Трясясь на разбитом асфальте, Мин молился только о том, чтобы их отчаянный план удался. Слишком многое было поставлено на кон — и для Алана, и для банды, и для него самого. И тщательно подготовленный план удался — фургон, висящий у них на хвосте, свернул за ними. Но Мину не стало легче. Он сильно боялся того, что может произойти дальше, кто выскочит из этого фургона, когда они подъедут к заброшенному складу. И раз уж не получилось скрыться… Не то чтобы он прям уж так сильно старался отделаться от слежки — ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений у бандитов. Мин ухмыльнулся про себя — вовсе не сложно было обмануть этих тупиц. Ну, по крайней мере, половина плана точно удалась. Оставалось ещё не менее важное дело — задержать бандитов подольше, отвлекая их внимание от Алана, который должен был сам получить настоящий товар и расплатиться за него. И вот именно из-за этого и было страшно до чёртиков и за себя, и за Корна. Встреча партии товара прошла по плану — по плану Алана. После этого Мин и Корн увезли с собой полученный чемоданчик, а остальные парни из числа подручных Алана, которые помогали им, отстали по дороге, пытаясь сбить бандитов Кобры со следа. Оставалось доехать до окраины города, где находились склады, которые давно уже не использовались и находились в полуразрушенном состоянии. Подходящее место, чтобы спрятать наркоту, разделить её на дозы и раздать дилерам и мелким торговцам. Мин припарковался чуть в отдалении от дороги, под раскидистыми кустами, и они с Корном пошли к зданию склада, делая вид, что не замечают погони и вообще они здесь просто гуляют. Ждать им пришлось недолго. Мин немало удивился, увидев в числе вышедших из фургона бандитов саму госпожу Яду. Он ожидал, что она просто отправит в погоню своих шестёрок. И её появление значило, что она действительно повелась на их игру, подставной чемодан, и у Алана есть все шансы обыграть её в этом раунде противостояния. — Так-так-так… И кто это у нас тут спрятался? — насмешливо протянула Яда. — Да это же тот красавчик, Мин, кажется? Да ещё и не один… Она кивнула своим бандитам. — Обыщите их. Мин, конечно, не собирался стоять и ждать. Он выхватил из-за пояса пистолет, но бандиты неожиданно проявили смекалку — некоторые из них подобрались сзади к Корну и скрутили его. У Корна был травмат, но он даже пикнуть не успел, не то что им воспользоваться. Один из бандитов приставил к голове Корна пистолет и Мину пришлось бросить свой на пол. И тогда их обоих начали бить. Силы оказались слишком неравны, десять против двоих. Как Мин не отбивался, удары сыпались градом, но не очень жестокие. Яда, видимо, решила их проучить, а не убить на месте, и заранее дала своим людям такой приказ. Мин пытался внушить себе, что это игра, съёмки, но боль была слишком сильна и отвлечься не получалось. Горело уже всё тело, живот сводило, а рот наполнился кровью. Но он терпел — занятые им, бандиты обращали меньшее внимание на Корна. Скоро Мин упал и ему уже не давали подняться — бандиты принялись пинать его ногами. Яда подошла и наступила ему на голову. — Ну что, красавчик, не надумал пойти ко мне на службу? Если будешь слушаться, то не обижу, — вкрадчиво сказала она. — Одно твоё слово, и побои прекратятся. — Боюсь, что нет. Меня женщины не интересуют, — ухмыльнулся Мин разбитыми губами. Он посмел её отвергнуть? Её?! — Ах, вот как… — протянула Яда. — Ну тогда… Она кивнула Тавану. Она знала, что этого отморозка возбуждает насилие и у него наверняка уже стояк. Бандит ухватил лежащего Мина за волосы, взглянул в его разбитое окровавленное лицо. — А ты красавчик! — заржал он. — А что, пожалуй, мы отпустим твоего братца, если ты мне отсосёшь! Корн пришёл в ужас от услышанного. Побои — это обычное дело, но изнасилование — уже совсем другое. Тем более, это грозило Мину… — Нет, Мин! — закричал он. — Не делай этого! Не соглашайся! Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но его держали слишком крепко. Бандиты снова пустили в ход кулаки и Корн замолчал, задохнувшись от боли. Мин только злобно оскалился, не глядя на брата. Он ясно понимал, что если он станет сопротивляться, их обоих тут же пристрелят — каждый бандит имел при себе оружие. Но если они продержатся ещё какое-то время, подмога придёт. Алан обещал. Гнусно ухмыляясь, одной рукой бандит расстегнул свой ремень, другой продолжая удерживать Мина за волосы. — Если укусишь — зубы выбью, — предупредил он. Ничуть не стесняясь, Таван вытащил член и сунул его Мину в рот. Корн не выдержал и отвернулся. Ему казалось, что его сейчас вырвет. А каково было Мину?.. Тут Яда, видимо, что-то сообразила. — Минуточку. Дай-ка мне чемодан, — она кивнула одному из бандитов. Он подал ей чемодан и Яда открыла его. Вместо пакетов с наркотой изнутри посыпались чьи-то грязные вонючие носки. Яда даже отшатнулась. — Нас провели! Хан! Ты облажался! — Яда пришла в бешенство. Она отшвырнула чемодан. А Хан-то был её любимчиком… Зря она поручила ему подготовку. Но Хан казался достаточно умным. Как она могла забыть, что нельзя доверять мужикам важные дела? Что ж, теперь придётся понизить его в «должности», а то и вовсе пристрелить. Как можно было так её подвести?! Как можно было не проверить сведения?! Где сейчас этот проходимец Алан и где он спрятал товар?! Он посмеялся над ней! Подставил её! Выставил дурой!.. Где-то близко, буквально за стеной, раздались характерные глухие щелчки и стоны раненых. Находившимся у фургона бандитам явно не поздоровилось, что-то пошло не по плану. Все на складе тут же вскинулись, тот, который издевался над Мином, резко оттолкнул его. Мин упал, и, убегая, бандит напоследок пнул его ногой в живот. Остальные тоже побежали к выходу, даже Яда. Не могла же она оставаться здесь и рисковать своей драгоценной жизнью. Сейчас следовало поскорее убраться подальше и заняться планом мести. Послышалась перестрелка, звуки падения тел, крики и громкая ругань. Корн подполз к брату, боясь подняться на ноги — стены склада были гнилые и запросто могла прилететь шальная пуля. Мина скрутило судорогой и его вырвало. Корн взял его за руку — это всё, чем он мог сейчас помочь. В какой-то момент шум на улице стих и в помещение заглянул Алан с пистолетом в руке. Корн узнал его только потому, что видел, как накладывали грим, и ему сразу стало легче. Значит, всё получилось, а бандиты Кобры сбежали ни с чем. Быстро оглядевшись, Алан обратился к братьям: — Живы? Он подошёл ближе, присел рядом с Мином, дотронулся до его плеча. — Ты в порядке? Мин отвернулся, сплюнул кровавую слюну, утёрся рукавом. Корн и Алан помогли ему встать, но сразу после этого он оттолкнул руку Алана и опёрся на брата. — Пойдём домой… — невнятно выговорил он распухшими губами. Алан окинул их внимательным взглядом и проводил до машины, по дороге кивнув одному из своих — мол, довези их до дома. Он сам навестит братьев позже, сейчас надо было закончить здесь и замести следы. Он в целом был доволен своим планом, который сработал как надо. Не зря же его разрабатывали умные люди. План был прост и хитёр одновременно. Мин удачно загримировал Алана — вышло настолько правдоподобно, что главаря банды узнал бы только хорошо знавший его человек. Грим прибавил ему лет двадцать возраста, специальные накладки на тело — килограмм пятнадцать веса, а стариковская шаткая походка и потрёпанная простецкая одежда делали Алана ещё более неузнаваемым. Связной узнал его только по глазам и по голосу. Он был заранее предупреждён о необходимости подменить товар милашкой Эми, которую подослал Алан. Сам Алан подошёл к связному вскоре после ухода Мина и последовавших за ним бандитов, спокойно забрал свой товар, уложенный в простую сумку, и отдал вторую часть денег. Первую часть передал Мин — для достоверности. Братьям Алан дал задание полегче и в какой-то степени побезопаснее — отвлекающий манёвр. По крайней мере, они не узнают, где находится настоящий товар и не будут иметь к нему отношения. Жаль, конечно, что Мина и Корна избили, но они сделали очень важное дело. Алан собирался дать им хорошую премию за такую помощь. Правда, за Мином всё равно оставался должок за спасение брата, но на этот счёт у Алана были особые планы. * По дороге Мина вырвало ещё несколько раз. В желудке было пусто, лилась только горькая жёлчь. Оказавшись наконец дома, он, не глядя на Корна, закрылся в своей комнате. Мин понимал, что Корну тоже достались побои и ему наверняка очень больно, но ему самому было сейчас настолько плохо и тошно, что он решил — пусть Корн сам о себе как-нибудь позаботится сейчас, он уже достаточно взрослый для этого. Следующие сутки прошли для Корна как в тумане. Мучаясь от боли, он размышлял о последних событиях, перебирал в памяти всё, что мог вспомнить, и, наверное, первый раз в жизни пытался проанализировать их. Взрослая жизнь далеко не сахар, как ему по глупости казалось. Все эти связи с ворами, наркотой — это не нормально. Нормально — это жить в семье, а не в заброшке, честно работать где-нибудь, а не бегать как заяц от полиции и прятаться по подворотням. Теперь он понял, что старший брат действительно делал всё, чтобы уберечь его от травм и разочарований, и хотел для него лучшей жизни. А он, Корн, ещё и возмущался из-за контроля… Ещё и Кью названивал, пытаясь выяснить, что случилось и почему Мин ему не отвечает. Корн отмазался общими словами, мол, им всем надо затаиться и не высовываться, пока всё не уляжется. Кью, очевидно, не поверил ему, но звонить перестал. Произошедшая стычка с бандитами глубоко ранила Корна душевно, но, видимо, не так глубоко, как Мина. Если Корна передёргивало от отвращения и бессильной ярости всякий раз при мысли о том изнасиловании, то каково было самому Мину? Мин не выходил из комнаты, только то и дело слышался шум воды из ванной. Он явно принимал душ — раз за разом. Но он не обращал на брата никакого внимания, не говорил с ним и ничего не ел. Корн прислушивался к звукам и ругал себя за трусость, за то, что не может заставить себя поговорить с братом. Он даже уходил из дома на несколько часов в надежде, что, оставшись в одиночестве, Мин поест. Но нет, вернувшись, Корн обнаружил еду нетронутой. Это уже никуда не годилось, нельзя же вторые сутки ничего не есть. Но что делать, он не знал, а Мин не отзывался на стук в дверь и уговоры. На второй день пришёл Алан, принёс еду и лекарства. Корн приготовил чай, но Мин так и не вышел из своей комнаты, и они с Аланом посидели за столом вдвоём. Алан коротко рассказал о последствиях стычки — товар в нужном месте, из друзей никто не погиб в перестрелке, только лёгкие ранения, а закатовцы потеряли нескольких человек и залегли на дно, но Кобра наверняка в бешенстве и не остановится на этом, будет мстить и, может, снова попытается похитить или убить Кью, но это уже дело полиции. Уходя, Алан поманил Корна за собой, и тот, поняв, что его зовут на приватный разговор, пошёл следом. Алан отвёл его в сторонку, подальше от любопытных соседских ушей. — Что с Мином? Я вижу, что что-то не так, но сам он никогда не скажет. Корн заколебался. — Не уверен, могу ли я сказать… — Можешь, — твёрдо сказал Алан. — В общем… — Корн отвёл глаза. — Один из тех бандитов на складе… поиздевался над ним, по приказу Кобры. — Как именно? — Заставил Мина… сосать ему. Мин тянул время как только мог. Ты слишком поздно пришёл. Алан выслушал с каменным лицом, только во взгляде промелькнуло какое-то странное выражение. — Ясно. Вот что… Позаботься о брате, сделай для него что-нибудь приятное. А я… тоже кое-что предприму. Сжав на прощание локоть Корна, он ушёл. Корн вернулся домой, прибрался на кухне и снова попробовал постучаться к брату. — Мин, пойдём поедим. Дверь оказалась открыта. Он точно выходил — скорее всего, слушал их с Аланом разговор на кухне, а потом, видимо, забыл запереться. Корн заглянул внутрь. Мин сидел на подоконнике, глядя пустыми глазами в пространство за стеклом. — Я не хочу есть. Корн медленно подошёл к нему, робко дотронулся до плеча. — Мин… Прости, это всё из-за меня. — Ты не при чём, — дёрнул плечом Мин. — Это те ублюдки конченые виноваты. К удивлению Корна, брат не отталкивал его, не пытался освободиться от его рук, и он, осмелев, обнял его покрепче. — Мне так жаль, что это случилось с тобой. Я могу чем-нибудь тебе помочь? Мин вздохнул и откинул голову ему на плечо, закрыл глаза. С ужасом Корн увидел следы побоев на его лице — подбитый глаз с фиолетовым синяком на скуле, опухшую губу, ссадины на щеке. «Раз он пустил меня к себе, надо будет обработать ранки…» — подумал он. Некоторое время они обнимались, Корн ласково поглаживал брата по плечу. Мин был напряжён, явно раздумывая о чём-то, и Корн продолжал его гладить, пытаясь хоть немного утешить его. Наконец Мин сказал тихо: — Мне бы хотелось… Можно, я… Ну… Э-э… Сделаю тебе минет? Вроде как я… Нравлюсь тебе? Вообще-то, секс должен быть приятным занятием, и… Может, это поможет мне перебить то впечатление… Корн даже замер, не ожидая такой откровенности. Раньше Мин стеснительно избегал намёков и тем более разговоров о чём-то большем, чем поцелуй. Корн чуть было не ляпнул «Почему ты просишь об этом меня, а не Кью?», но вовремя прикусил язык. Раз Мин просит именно его, значит, так надо. «Наверное, пока он доверяет мне больше. Или не хочет, чтобы Кью вообще знал о том, что произошло.» Он вспомнил слова Алана — «сделай для него что-то приятное». — Если ты думаешь, что это поможет, то я готов. Мин поднял к нему лицо, видимо, желая убедиться, что не ослышался, и Корн, не раздумывая больше, поцеловал его в губы — коротко и нежно, чтобы не причинить лишней боли. Он взял брата за руку, но что делать дальше, он не знал, и от этого стало неуютно. А если он сделает что-то не так?.. Но в любом случае, в кровати им будет лучше и удобнее, чем у окна. Мин послушно и молча подчинился, когда Корн повёл его к кровати. «Всё будет хорошо» — самая большая и самая сладкая ложь на свете. Её используют все, в самых разных ситуациях, но от этого она не становится правдой. После травм или каких-то жизненных передряг человек не может стать прежним, не может полностью исцелиться и выкинуть из памяти пережитое. А ему говорят «да всё будет хорошо», пытаясь этими лживыми словами утешить его и успокоить собственную совесть. Душевное смятение не покидало Мина, он казался себе невыносимо грязным, как будто извалялся в сточной канаве, чувствовал себя использованным. Душ и чистка зубов не помогали, от голода сводило желудок, но при этом тошнило при одной мысли о еде, а из рук валились все занятия, которыми он пытался себя отвлечь. Ничто не помогало забыть мерзкий вкус того вонючего стручка, который бандит сунул ему в рот. Ему казалось, что ни Кью, ни кто-то другой теперь не захочет с ним встречаться, раз он позволил сделать это с собой. Что здесь может стать «хорошо»?.. Но брат — другое дело. Сейчас Корн самый близкий для него человек. И если уж он согласился… Они присели на кровать. Мин медленно стянул с Корна футболку. Он не решился целовать его в губы — казалось, он может каким-то образом испачкать брата, — но широкое плечо под его губами, тонкая ключица, сосок, изгиб ребер — казались просто потрясающе восхитительными, сладкими, желанными… невозможными. Мин даже закрыл глаза, продолжая двигаться на ощупь. Корн лёг на спину, давая ему больше простора для действий и сам спустил пониже шорты. Всё это — открытая поза, нагота и тёплые губы Мина сильно возбуждали его, сердце забилось быстрее, а дыхание потяжелело. Мышцы его живота дрогнули под прикосновением губ, проявляя пресс, и Мин, не сдержавшись, прильнул к нему щекой. Всё ещё не открывая глаз, он дотронулся губами до уже вставшего члена и взял его в рот. — Мин… — выдохнул Корн и нерешительно погладил его по голове. Мин продолжал двигать головой вверх-вниз. Корн смотрел, как его губы движутся по его собственному члену и не верил своим глазам. Он и мечтать не смел о таком, но это происходило взаправду. И это было… настолько потрясающе, что он громко застонал, удивив сам себя. Мин ответил тем, что добавил к движению губ язык и Корну показалось, что он тоже получает удовольствие. — Я сейчас кончу… — Корн понял, что долго не продержится. Почувствовав характерную дрожь, Мин отстранился и поймал головку в кулак, а Корн даже дёрнулся от избытка чувств. Мин смотрел на брата, любуясь его красивым лицом и растерянным видом, а в ладони ещё ощущалось тепло его спермы. Мину захотелось запомнить этот момент навсегда и утешаться им в минуты грусти. — Тебе понравилось? — стесняясь, спросил он. — Да! — выпалил Корн. — Очень! Он порывисто потянулся к Мину и поцеловал его в губы. — Что, настолько сильно? — Мин засмущался ещё сильнее. — Ага, — Корн уложил его рядом с собой и обнял. — Правда понравилось. Некоторое время они лежали в обнимку, приходя в себя. Мин тесно прижался к брату, туго скрученный комок нервов внутри постепенно расправлялся, напряжение отпускало свои когти, плечи расслабились, а ужас нехотя уступал место другим чувствам. Наконец Мин вздохнул с облегчением. — Ты там, кажется, готовил что-то? Я ужасно проголодался. — Пойдём, я тебя накормлю, — улыбнулся Корн, радуясь, что брату стало лучше. Мин заскочил на минутку в ванную, ополоснул руки и лицо, глянул на себя в зеркало и ещё причесался. «Может, и правда забудется, если приятных воспоминаний будет больше…» — подумал он идя на кухню. Корн уже разогревал ему еду. Усадив Мина за стол, он принялся хлопотать вокруг него как наседка, расставил закуски, налил воды и дал обезболивающее. — Это Алан принёс лекарства, а то у нас ничего не было почему-то. Наверное, потому, что кое-кто подъел все таблеточки, лечась после тех жутких трюков, — Корн по давней привычке болтал без умолку. Мин ел, слушал его и улыбался. Как всё-таки хорошо, когда никто не в ссоре. — Тебе лучше? — Да. Спасибо, Корн. — Позвони Кью, он за тебя волнуется. Мин покосился на него, но промолчал. — Знаешь… Если вы захотите встречаться, то я не против. У Мина в голове сразу вспыхнуло множество возражений, протестов и комплексов. Но от необходимости отвечать его удачно избавил звонок телефона. На этот раз звонил Джеймс с предложением новых съёмок. — Прости, но я немного не в форме сейчас, — отказался было Мин. — Приходи, там ничего сложного, без трюков, просто банально побудешь в массовке, — Джеймс не терял надежды его уговорить, на присутствие Мина у него были кое-какие планы. — Ну если так… — сдался Мин. — Ладно, приду завтра. — Окей, жду, — обрадовался Джеймс, попрощался и отключился. — Работа — лучшее средство от хандры, — встрял Корн со своим мнением. — И в кого ты такой умный, блин? — улыбнулся Мин в ответ.