В конце они оба умрут ( Последний друг или любовь?)

19:15 — Поехали снова в метро, — предложил Нил. — Не знаю почему. Просто хочется. Как будто... там осталась часть дня. Они ехали молча. Вагоны были почти пустыми. Свет мягкий, но напряжение витало в воздухе. На одной из остановок Эндрю повернулся: — Ты думал о том, что будет с телом? Нил посмотрел в окно. — Меня похоронят рядом с дядей. Стюарт. Он был мне как отец. На его могиле всегда цветы. Я хочу быть рядом с ним. Эндрю кивнул. — А меня кремируют. Прах развеют или оставят в коробке. Не знаю. Это даже… проще. — Странно, — пробормотал Нил. — Такие разные смерти. Но один конец. Эндрю посмотрел на него. — Почему бы нам не поехать на кладбище? К твоему дяде. Нил замер. — Ты серьёзно? — В этом дне всё, что мы делаем, — серьёзно. 20:00 Они добрались до кладбища. Небо темнело, над головами сгущались тучи, но ещё было видно достаточно. Когда они дошли до могилы Стюарта, у неё копались рабочие. Два человека в жилетках, с лопатами и сигаретами. Яма уже была наполовину готова. — Простите, — начал Нил. — Мы бы хотели остаться здесь. Это… могила моего дяди. Один из рабочих даже не поднял головы. — Нам всё равно, пацан. Работа есть работа. У нас по графику — новая могила рядом. Уходите, пока не мешаете. Эндрю подошёл ближе, его голос стал резко грубым. — Это последний день его жизни. Они выкапывают яму для него. И ты ещё смеешь говорить "по графику"? Мужчины переглянулись. Один из них потушил сигарету. — Мы... мы отойдём. И ушли, переговариваясь. 20:15 Нил молча сел на край могилы. Потом — спустился вниз. Не потому, что хотел умирать здесь. А потому, что чувствовал — это место, где он наконец-то может отпустить. Эндрю сел напротив, сверху. Несколько секунд — тишина. — Когда мать была здорова, — начал Нил, глядя в серое небо, — и Стюарт был жив, у нас была настоящая семья. Мы смотрели фильмы, готовили блины, смеялись. Я тогда не боялся жить. Эндрю не сразу ответил. — У нас не было таких дней. Мать была наркоманкой. Отец был хорошим, но умер рано. Мать нас бросила. Сказала, что мы ей мешаем. Что ей тяжело. — Ты всё равно… держался. — Потому что кто-то должен был. За Аарона. За Кевина. За себя. 20:45 Нил поднялся из ямы. — Я должен попрощаться с ней. С матерью. Пока ещё могу. Они поехали в больницу. 21:15 Они вошли в здание, где царила привычная стерильная тишина. Свет был холодный, флуоресцентный, и всё казалось чужим, безжизненным. Нил шёл быстро, почти не дыша. У стойки регистрации сидела женщина лет сорока в белой кофте и очках. Он подошёл ближе. — Здравствуйте. Я… мне надо к матери. Она лежит здесь. Фамилия Джостен. Женщина не оторвала взгляда от экрана. — Время посещений уже прошло. Возвращайтесь утром. — Нет. — Нил сглотнул. — Я пришёл не просто так. Мне пришло уведомление от Отдела Смерти. Я… я умираю сегодня. Женщина на секунду замерла, но потом сделала холодное лицо: — Мне жаль, но правила есть правила. Вы не можете… — Вы не понимаете! — сорвался Нил. — Это мой последний день! Последний, вы слышите?! Я хочу увидеть мать! Попрощаться! Женщина напряглась, оглядела его. — Молодой человек, если вы не уйдёте… Нил сжал кулаки на стойке, навис над женщиной. — Я умираю, понимаете?! Умираю! Я не прошу — я умоляю. Просто скажите, в какой палате она лежит. Больше ничего не надо. Я уйду через полчаса. Навсегда. Женщина несколько секунд молчала. Посмотрела на его лицо. На дрожащие пальцы. На глаза, полные ужаса и боли. Потом тяжело вздохнула и что-то набрала на клавиатуре. — Пятый этаж. Палата 507. Но только не попадайтесь врачам. И не задерживайтесь. Нил резко кивнул. — Спасибо. Нил направился к лестнице — Почему не лифт? — спросил Эндрю. — В лифте можно застрять. А мне осталось слишком мало времени, чтобы рисковать. Эндрю ничего не ответил. Только пошёл следом 21:18 Эндрю остался в коридоре сел на кресло и хотел написать брату но почему-то боялся будто если напишет и правда умрет. Палата была тихой. Белый свет, тишина, слабое пищание аппаратов. Мама лежала неподвижно — бледная, хрупкая, как будто уже на грани между сном и смертью. Нил подошёл к ней медленно, сжав кулаки. — Мне пришло уведомление, — прошептал он. — Я умираю сегодня. Он сел рядом, взял её холодную руку. — Я злился на тебя. Злился, когда ты заболела, когда всё сломалось. Но я всё равно любил. И люблю. Слёзы текли по щекам. Он достал старую фотографию: он, мама и дядя Стюарт, счастливые, когда-то. Сзади написал: > "Спасибо, что ты — моя мама. Сегодня я был счастлив. Со своим другом. Он мне нравится, возможно даже больше. Жаль, что мы оба сегодня умираем." Он оставил фото на тумбочке. 21:45 Они вышли из больницы. Нил молчал. Эндрю шёл рядом. — Домой? — тихо спросил Эндрю. — Да. 22:00 Они сидели у окна. Слышно, как редкие машины проезжают по улицам. Город жил, пока они прощались. — Я не хочу умереть в страхе, — сказал Эндрю. — Хочу просто… заснуть. — Тогда давай уснём, — прошептал Нил. — Вместе. Они легли рядом. Не прикасаясь. Просто рядом. 23:00 Они уснули рядом, в старой квартире Нила. Дымка уличных фонарей легла на потолок, и всё казалось почти мирным. Эндрю лежал на боку, слушая дыхание Нила. Тишина. Покой. 23:23 Он проснулся внезапно. Запах гари. Першение в горле. Дым заполнял комнату, проникая под дверь. — …Нил? Никакого ответа. Он сел. Тьма. Дым. Страх. — НИЛ?! Эндрю вскочил, нащупал ботинки, резко распахнул дверь. Клубы дыма ударили в лицо. Пол трещал, огонь подбирался к стенам. Он кашлял, глаза слезились. — НИЛ, ОТВЕТЬ МНЕ! Он побежал в сторону кухни, зацепился за что-то, едва не упал. Рядом что-то загорелось с треском. Он в панике шарил руками по полу. И вдруг — кожа. Рука. Он нашёл его. — Нет… нет, нет, Нил… — прохрипел Эндрю. Нил был без сознания. Едва дышал. Собрав последние силы, Эндрю подхватил его и потащил к выходу. Спина горела, сердце стучало в висках. Он почти кричал от боли и страха. — ПОМОГИТЕ!! ПОЖАР!!! Соседи выскочили из квартир. Кто-то закричал. Кто-то вызвал пожарных. Он держал Нила на руках, как хрупкий груз. Скорая приехала через две минуты. Медики вырвали у него Нила, начали проверять пульс. — НЕ ЗАБИРАЙТЕ ЕГО! — закричал Эндрю. — Он не может умереть! Его тоже начали осматривать, задыхавшегося, сгорбленного от кашля и слёз. 23:45 Каталки катили по больничному коридору. Эндрю еле держался, лежа . Он повернул голову. Каталка с Нилом свернула… в другую сторону. Он поднялся. Увидел, как двери закрываются. На табличке: "МОРГ". Он упал обратно на подушку . Закрыл глаза. И заплакал. Без звука. 23:55 Больничная палата была пуста. Эндрю сидел на кровати, глядя в одну точку. Он больше не плакал. Просто смотрел. Пусто. Как внутри, так и вокруг. Он медленно встал , вставил наушники. Музыка тихо заиграла в ушах — та самая, которую они с Аароном в детстве любили слушать. Вышел в коридор. Никого. Никто не остановил его. Он прошёл по длинному белому коридору. Свет стал слишком ярким. Воздух — слишком тяжёлым. На выходе из больницы он задержался на секунду, посмотрел в небо. Тёмное, молчаливое. Ни звезды. Ни ответа. Он шёл по дороге, не глядя по сторонам. Музыка в ушах глушила всё вокруг. Машины проносились мимо. Он не боялся. Всё, что он любил, уже исчезло. Свет фар вырвался из темноты. Он не остановился. Последнее, что он увидел — яркий, ослепляющий свет. И тишина. Глубокая, бесконечная. Как будто мир, наконец, перестал шуметь. 00:53 Телефон Жана тихо вибрировал в его руке. Он не спал — просто сидел в темноте, уставившись в экран, прокручивая ленту новостей. Уведомление всплыло внезапно, будто выстрел: " Здравствуйте, Жан Ив Моро. мы сожалеем сообщить, что сегодня - ваш последний день " Жан замер. Пальцы сжали телефон крепче. Мир вокруг остался тем же, но внутри всё рухнуло. Он тихо выдохнул, почти не слышно: — Серьёзно?..