Ещё раз

      Холодный туман поднялся с болот за лагерем, окутывая все вокруг. Мадлен поежилась от неожиданного холодка по шее, будто кто-то невидимый провел по коже. Словно предчувствуя беду, она интуитивно пыталась сбежать, ускоряя свой темп с каждым шагом.       Внезапно позади себя она услышала четкий хруст гравия: слишком громкий, чтобы быть случайностью. Сердце ее бешено заколотилось. Она рванула вперед, но тут же замерла, увидев в разрыве тумана знакомую высокую фигуру. Это был один из инструкторов, проводящих обход. Пока часть следила за танцами, другая проверяла, чтобы разгорячённые солдаты и медсестры не уединялись. Обнаружь он здесь Мадлен, в совсем другой стороне от казармы, ей бы точно сделали жесткий выговор. Не раздумывая, Мадлен шмыгнула в узкую щель между стенами зданий и прижалась к прохладным доскам, затаив дыхание.       Ей повезло — инструктор её не заметил. Выскользнув с другой стороны здания, Мадлен тут же присела в высокой траве у крыльца. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно за версту. Нужно было перевести дух и убедиться, что за ней не идут. Слишком рискованно было сейчас пересекать плац — её могли заметить.       Она замерла, вглядываясь в туман и стараясь отличить шум ветра в ветвях от других звуков. Она была так сосредоточена на том, что было впереди, что не услышала тихих шагов сзади.       — Нашел. — раздался прямо над её головой низкий голос.       Она замерла. Мадлен не думала, что вообще может так глупо попасться. Даже не оглядываясь, она встала и резко рванула вперед. По ее мнению, было лучше попробовать сбежать, чем сдаваться сразу. Но Мадлен не повезло, ее сразу же схватили за руку и с громким звуком прижали к стене. Она крикнула из-за сильной боли в запястье, но чья-то перебинтованная рука сразу же закрыла ей рот.       Грубая ткань впилась в её губы, резко отсекая крик. Где-то глубоко в подсознании, в мышечной памяти, дёрнулась старая, застарелая ярость — слепая, всесокрушающая, от которой перехватывает дыхание и сжимаются кулаки.       Она с силой вдавила этот порыв вглубь, заставила себя обмякнуть в его захвате. Нет. Сначала слова. Всегда сначала слова.       — Тише, тигрица, иначе нас найдут. Тебе ведь этого бы не хотелось? — шептал ей на ухо парень, пока Мадлен пыталась перетерпеть амбре, доносящееся до нее.       Это был Гарри. Чуть выпивший и очень довольный, что ему удалось поймать ее. Он аккуратно убрал руку от ее лица, удостоверившись, что она не станет кричать. Но запястье Мадлен так и не отпустил.       — Господи, Гарри, что ты тут делаешь? И почему от тебя так разит алкоголем? — Ошарашенная Мадлен чуть поморщилась, пытаясь все еще привыкнуть к этому зловонному запаху сигарет, дешевого парфюма и алкоголя.       — Это секрет фирмы. Но если хорошо попросишь, то достану и тебе, — он расплылся в ехидной улыбке. — И не прикидывайся дурочкой, Мадлен, тебе это не идет. Сама ведь позвала меня сюда, нечего изображать удивление.       — Я? Тебя? Гарри, не неси чепуху и отпусти меня, пока не натворил делов. — Мадлен была в шоке от такой вульгарности. Глаз начал дёргаться, тело стало выдавать не ярость.       — Да, ты. Наедине постоянно соблазняла меня, а при людях прикидывалась невинной овечкой. Со стороны казалось, что это все не взаимно, но я-то знаю вашу женскую логику. Понимаю, что нет означает – да.       Мадлен не хотела слушать этот нелепый бред и попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась, и боль в запястье стала острой и жгучей.       — Перестань вырываться! Кричи не кричи — всё равно никто не услышит, инструктора как раз пошли на пересменку, — его голос стал грубее, вся наигранная игривость исчезла. — Так что хватит этих дурацких игр. Ты можешь перестать притворяться. Мы оба этого хотели, так чего тянуть?       Сначала Мадлен хотелось скинуть всю вину за его поведение на алкоголь, но после последних слов она не смогла сдержаться. Чувство боли отступило, его полностью затмила ярость. Он не просто не слышал её. Он не видел в ней человека.       — Нет значит – нет, гребанный ты мудак! — рявкнула она и со всей дури зарядила ему коленом в пах. Удар был точным и резким. Гарри не закричал — воздух с шипом вырвался из его лёгких. Он согнулся вдвое, лицо его побелело.       — Ты... тварь! — он захрипел, сгибаясь от боли. — Я тебя... — все еще не разгибаясь, начал кричать он. Но не успев закончить получил мощный удар прямо в челюсть, окончательно распластавшись по земле.       — Если ты еще раз попробуешь сделать подобную хрень, то я скормлю тебе твои же яйца. — нагнувшись, сказала она, лежачему, почти бессознательному телу.       Напоследок пнув его, она поправила свой пиджак и подняла глаза. Мадлен застыла. Опять, в самый неподходящий момент, в десяти шагах находился он.       — Черт, я думал, ты в беде.       Мадлен нахмурилась.       —«Еще и его здесь не хватало.» — подумала она, но диалог она продолжать не была намерена.       Парень стоял, засунув руки в карманы, и смотрел то на неё, то на отключившегося Гарри. Его лицо было напряжённым — никакого страха, только лёгкий шок. Он смотрел на Гарри, потом на её сжатые кулаки, будто видел её впервые. Казалось, он не знал, куда деть себя и как нарушить эту ледяную тишину.       — Я видел, как он пошёл за тобой. Думал... не знаю, что думал. — Он провёл рукой по волосам, подходя все ближе. — Ты крикнула, я побежал... но ты уже сама всё решила.       Мадлен не ответила. Она посмотрела на Баки — не зло, не с вызовом, а с усталым безразличием.       — В следующий раз не беги на крик, — сказала она, и проходя мимо бросила:        — Иди куда шел. Усёк?       Он не успел ответить. Она уже уходила, оставив его с бесчувственным Гарри и тяжёлым запахом дешёвого виски.       Мадлен тихо шла, поглаживая большим пальцем свое покрасневшее запястье. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Да, она была привычна к такому.       А ведь с момента выхода прошло всего лишь 40 минут, если Диана, которая сейчас точно не спит, узнает, что сейчас произошло, то на ней это точно плохо скажется. Она всегда отличалась своей сердобольностью, Мадлен не хотелось волновать ее почем зря. И поэтому, тихонько подкравшись к окну своей казармы, она заглянула в окно, чтобы удостовериться, в своей догадке. Больная лежала и читала какой-то бульварный роман, одолженный у одной из соседок. Посмотрев сейчас на нее, то можно подумать, что она обманула Мадлен, прикинувшись нездоровой, чтобы та пошла на танцы с ее новым кавалером, но если рассмотреть Диану поближе, то она имела абсолютно усталый и изнеможденный вид. Глаза ее были красными, лицо осунулось, а по телу шла мелкая дрожь. После ухода Мадлен, все попытки уснуть были тщетными, а как обычно бывает во время болезни, ее голову начали беспокоить терзающие ум мысли. А чтобы избавиться от них, Диана была готова через свои вялость и утомление подавить свои мучительные рассуждения любым способом. Особенно интересным романом, даже если будет немного больно, даже если текст из-за слезливости глаз будет немного размываться.       Мадлен знала свою подругу. Она бы не стала врать о своем состоянии. Поэтому даже не думала врываться к ней с претензиями об ее мнимом обмане. Она спокойно, не издавая лишних звуков уселась на крыльцо, обдуваемая теплым ветерком. Глаза ее были закрыты, а телом она облокотилась на перила. Тьма словно вобрала ее в свои объятия.        В округе было ни души. Вдалеке играла музыка, которая так успокаивала Мадлен. Хоть слов было не разобрать, но для неё это и не было важно, для нее всегда была главной мелодия. Она проникала прямо в душу и обволакивала ее. И вот, в такой обстановке до нее доходит, что оказывается, можно было никуда не убегать. Правильно говорят: тень под камнем — самая темная, там проще всего спрятаться.       Но, видимо, это работает не для всех. И шелест подминающейся травы под ногами, был этому подтверждением.       Шелест травы прекратился в паре шагов от неё. Мадлен не открывала глаз, но каждый нерв напрягся, ожидая новой угрозы. Однако последовало лишь тихое, почти неуверенное:       — Эй.       Голос был знакомым. С низкими, тёплыми нотами, лишёнными теперь насмешки. Она даже не повернулась. Баки стоял перед ней, засунув руки в карманы, его силуэт вырисовывался на фоне туманной ночи.       — Что надо? — её собственный голос прозвучал хрипло и устало.       — Я… проверить, все ли в порядке. — его голос прозвучал тише, чем обычно, без привычной насмешливой нотки. Он сделал небольшой шаг вперёд, но не сел, давая ей пространство.       Мадлен наконец повернула голову. Он стоял в нескольких шагах, руки в карманах, словно не решаясь подойти ближе. Туман клубился за его спиной, делая его фигуру почти призрачной.       — И зачем? — её голос прозвучал устало. — Сама справилась, герой не потребовался. Можешь идти.       Он сделал шаг вперёд, и теперь его лицо, освещённое лунным светом, пробивающимся сквозь туман, стало чётче. На нём не было улыбки.       — Меня Джеймс зовут, для друзей — Баки — сказал он вдруг, словно это было самое важное, что нужно было сообщить в данный момент.       Мадлен смерила его холодным взглядом.       — Я знаю.       — А я твоего — нет, — он не отводил глаз. — Это как-то несправедливо.       Она коротко усмехнулась — сухо, без какой-либо эмоции.       — С чего бы это? Думаю, других женских имен у тебя в копилке предостаточно. Мое там затеряется.       Он помолчал пару секунд, и Мадлен увидела, как он наконец понял, к чему она клонит.       — А.… — он протянул это слово, кивнув. — Понятно. Значит, это из-за того раза.       — Нет, не из-за него, — она резко отвернулась, делая вид, что снова погружается в созерцание ночи. — У меня просто правило — с занятыми джентльменами не знакомиться. Экономлю время.       — Я не занят, — его голос притих. — Они просто... утянули меня за компанию. Глупо, знаю.       — Не объясняйся, — она махнула рукой, жестом отрезая. — Это вообще не имеет ко мне никакого отношения.       — Имеет, — Баки настаивал мягко, но упрямо. — Если из-за этого ты теперь отказываешься назвать своё имя.       Мадлен замялась. Вдалеке всё так же играла музыка, доносясь обрывками мелодии. Где-то кричала ночная птица, а ветер все дальше и дальше уносил туманную дымку.       — Мадлен, — наконец выдохнула она, больше чтобы он отстал, чем из желания познакомиться. — Теперь ты знаешь. Можешь идти с чистой совестью. — натянуто улыбнувшись, высказала ему она, при этом подмигнув.       — Мадлен, — повторил он, и её имя в его устах прозвучало странно — нежно и уважительно. — Спасибо.       Он не ушёл. Вместо этого раздался скрип ступеньки — Баки присел рядом, но на почтительном расстоянии, положив локти на колени.       Туман наконец рассеялся, тучи уходили, открывая потрясающую картину — бесчисленные звёзды, призрачные и вечные, рассыпались по чёрному бархату ночи.       Они молча наблюдали за этой картиной, наслаждаясь таким прекрасным видом.       — Красиво, — вырвалось у нее против воли. Мадлен не хотела нарушать их спокойствие, но что-то внутри заставило ее поделиться с ним своими впечатлениями.       — Да, — согласился он, но смотрел не на звёзды, а на неё. — Хотя некоторые вещи впечатляют куда больше.       Она почувствовала, как горячая волна поднимается к щекам, и была бесконечно благодарна темноте.       — Ты всегда так говоришь с девушками? — спросила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.       — Только с теми, кто может уложить двухметрового громилу одним ударом, таких я за всю жизнь встретил... одну.       Мадлен покраснела еще больше. Ее щеки были пунцовыми, а дыхание начало сбиваться.       — И что, это твой способ сказать "рад, что ты справилась без моей помощи"? — наконец повернулась она к нему, в её глазах читалась смесь любопытства и лёгкой иронии.       — Скорее "рад, что ты дала мне возможность увидеть это во всей красе", — парировал он. — Это было... захватывающе.       — Ужасно. — Она покачала головой, но не смогла сдержать лёгкую улыбку. — Лучше молчи.       — О, нет, это моя единственная суперсила — говорить глупости в неподходящее время.       Они замолчали, глядя на звёзды. Напряжение между ними всё ещё висело в воздухе, но теперь оно было другого рода — нежное, тревожное, полное невысказанных вопросов.       Мадлен то и дело поглядывала в его сторону, пытаясь сделать это незаметно. В полной темноте, под покровом ночи, где только звезды и луна освещали их сидящих на крыльце казармы, он казался... своим.       Свет луны мягко ложился на его черты, делая знакомое лицо чуть более таинственным. Она замечала, как он запрокинул голову, рассматривая созвездия, и как смешно сморщился его нос, когда он пытался разглядеть особенно тусклую звездочку.        Он поймал ее взгляд и улыбался — той самой улыбкой, что бывает у парней с соседнего двора: немного смущенной, но искренней. В уголках его глаз лучились смешинки, а волосы, выбившиеся из укладки, казались такими мягкими, что ей на мгновение захотелось их поправить.       Где-то вдалеке музыка затихла, нарушая момент.       Она сглотнула, чувствуя, как сердце бешено колотится. Ей нужно было уйти, сейчас же, пока она не сделала чего-нибудь глупого.       — Мне пора.       Мадлен встала, с какой-то грустью в душе. Ночь была такой прекрасной, и так не хотелось её обрывать. Она уже сделала шаг к двери, когда его пальцы осторожно коснулись её запястья. Его прикосновение было тёплым и бережным, без нажима, просто просьбой задержаться на мгновение.       — Что, сбегаешь, пока не пришлось отвечать на мои дурацкие вопросы о созвездиях? — в его голосе снова слышался знакомый ей оттенок лёгкого подтрунивания.       Мадлен обернулась, нарочито подняв бровь.       — Я просто пожалела тебя. Боюсь, твои познания в астрономии ограничиваются Большой Медведицей и... ну, Большой Медведицей.       Он фыркнул, но не отпускал её запястье, его большой палец слегка провёл по её коже.       — Завтра увидимся? — и вдруг вся его напускная уверенность куда-то испарилась, оставив лишь лёгкую, почти мальчишескую застенчивость.       Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.       — Может быть. Если обещаешь не путать Орион с Тельцом.       Мадлен тихо закрыла за собой дверь, погрузившись в знакомый полумрак казармы. В длинном помещении спала лишь её подруга — остальные койки пока пустовали, укрытые казёнными одеялами. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, серебрил край кровати Дианы и выхватывал из темноты её мирный профиль.       Она на цыпочках прошла к ее койке. Присев на край, Мадлен невольно улыбнулась, глядя на растрёпанные волосы подруги, выбившиеся из-под одеяла. Она осторожно, почти материнским жестом, коснулась её лба тыльной стороной ладони — тёплый, ровный жар сна успокаивал.       Устроившись под грубоватой армейской тканью, Мадлен закрыла глаза. Левое запястье всё ещё ныло от захвата Гарри, тупая боль напоминала о недавнем столкновении. Но правое... Правое запястье помнило совсем иное прикосновение. Лёгкое, почти невесомое, но оставившее на коже ощущение тепла, которое не хотело уходить.       —«Завтра» — прошептала она беззвучно, и это слово казалось таким же далёким и манящим, как те самые звёзды, под которыми они только что сидели.