7 глава
4 января 2026 г., 19:01
На следующий день после их встречи Хаширама честно пытался найти Мадару. Он начал с того, что умел: с наблюдения и вежливых вопросов.
Хаширама вышел из дома ещё до того, как улицы окончательно проснулись: лавки только начинали поднимать ставни, где-то лениво подметали крыльцо, из чьего-то окна тянуло паром риса. Небо было серое, низкое, воздух чистый и холодный. Осень потихоньку превращалась в зиму: листья на деревьях держались редкими, пожухлыми клочьями, а в тени под заборами лежала тонкая белая крошка утренней замёрзшей росы.
Квартал Учиха встретил его не слишком гостеприимно, несмотря на то, что ворота с вывешенными над ними синим полотнами с красно-белыми веерами, были открыты.
— Извините, вы не подскажете… Адарай Учиха. Где он живёт? — спросил он у мужчины, который чинил воротину и косился так, будто решал, стоит ли отвечать или проще сразу выгнать.
— А ты кто ему? — вопросом на вопрос отозвался тот.
— Бывший одноклассник, — спокойно соврал Хаширама. — Мне сказали передать ему кое-что.
Мужчина прищурился, размышляя, доверять ли ему эту информацию.
— Вон туда. Третий поворот, серый дом, — бросил наконец. — И не шатайся тут, пацан.
Хаширама поблагодарил и ушёл, не ускоряя шаг. С каждым мгновением он всё внимательнее смотрел по сторонам привычкой разведчика. Здесь было много того, что в бою не увидишь никогда.
Дети. Не в доспехах, не с ножами в руках, а просто дети — кто-то тащил сумку, кто-то жевал что-то на ходу, кто-то спорил с матерью у ворот. Девочка с чёрными волосами выбежала во двор, поправляя повязку на руке, и её отец молча перехватил её за плечо, разворачивая обратно. Были женщины и мужчины, просто шедшие по своим делам, неприветливо на него поглядывая.
Он шёл и думал, как странно всё устроилось. В его памяти Учиха были врагами, которые всегда идут на тебя с огнём в глазах. Их было достаточно ненавидеть. А сейчас он видел людей, которые строят дома, чинят ворота, ругают детей за крик, тренируют подростков, следят за чистотой дворов. Просто соседи.
Хаширама чувствовал, как внутри поднимается неприятная, тихая мысль: сколько всего они упускали, рассматривая Учиха только как тех, кого нужно убить первыми. Сколько упрямства, сколько тупой уверенности было в их взрослых.
Дома вокруг отличались от того, что он видел в своём районе и по пути в Академию: больше похожи на привычные ему по родной деревне, ниже и аккуратнее: никаких труб на виду, зато у многих — небольшие сады или цветы на окнах. Такого Хаширама от Учиха не ожидал.
Дом, куда его направили, оказался именно таким, каким его и описали: серым. На вид потрёпанный, с облезающей краской стен, подступающей кое-где гнилью и заросшим травой двориком — он заметно выбивался из окружения и выглядел хуже даже чем то жильё, которое выдали Хашираме как сироте. Ему аж поплохело от такой несправедливости.
Он постучал.
Изнутри раздался глухой шорох, потом — тяжёлые, злые шаги. Дверь распахнулась резко, без церемоний, и на пороге возник старик с узкими глазами и сединой. В руке бутылка, а в глазах мутность, и выглядел он устрашающе.
— Мне нужно поговорить с Адараем Учиха, — сказал Хаширама спокойно. — Это важно.
— Нет этого сопляка, проваливай! — рявкнул мужчина, размахивая бутылкой. — Важно ему. Иди важничай к своим. Здесь его нет. И не будет, если повезёт.
Дверь захлопнулась почти перед носом. Хаширама постоял ещё секунду, пытаясь осмыслить происходящее, и постучал навязчивее.
— Я же сказал: проваливай! — рявкнул старик, открыв дверь пинком.
И бутылка полетела.
Хаширама среагировал рефлекторно: шаг в сторону, корпус чуть назад — стекло пролетело мимо, ударилось о землю и раскололось, прыснув острым запахом. Дверь снова гневно закрылась, дав понять, что ему здесь не рады. И Хаширама ушёл, ведь разговора ждать не стоило. И ещё он вдруг ясно понял: если бы у Мадары был выбор, он бы сюда не возвращался.
После такой неудачи Хаширама переключился на более безопасные источники.
Ранму он вычислил случайно, столкнувшись на перемене в коридоре. Удивился, но не растерялся и не упустил возможность.
— Ранма, — позвал он тепло.
Учиха повернул голову медленно, словно делал одолжение.
— Чего тебе?
— Адарай. Мне нужно с ним поговорить. Ты знаешь, где он?
Ранма усмехнулся как человек, которого попросили объяснить очевидное.
— Не знаю я, где он, — выплюнул. — Адарай же генин. Уходит из Конохи. Всё ему позволено.
Хаширама кивнул. Такой ответ ожидался.
— Ладно, спасибо, — поблагодарил он ровно.
И уже собирался уйти, но Ранма, будто вспомнив что-то приятное, добавил с насмешкой:
— Наруто, кстати, передай, что встречаемся на том же месте.
Брови Хаширамы сами собой сошлись. Он не любил вмешиваться в чужие разборки. Особенно в такие, где «порядок в Конохе» решали несерьёзными кулаками, но — он и не считал нужным быть нянькой. Если они так отчаянно хотят играть во взрослых — их право. Главное, чтобы его не втягивали и не убили никого.
— Передам, — коротко ответил он.
К концу большой перемены он вернулся на своё место и тяжело выдохнул. В классе снова начались привычные разговоры: о еде, учителях и происшествиях и отношениях.
Его разрывало на части паранойей о том, что Учихи знали о его секрете. А ведь он всё ещё не сказал Хокаге-сама или даже Цунаде-сан. Попросту не хотелось предавать Мадару, не прояснив ситуацию. А прояснить не получилось.
Вдруг внимание привлёк Наруто, вставший перед Саске и другими пацанами и громогласно заявивший:
— Эй, народ! С этого дня я — босс Конохи и правлю даже над Учиха!
— Чего? — не понял Тамаки, рыжий паренёк в очках.
— Да!
— С какого это перепугу, неудачник? — спросил Саске, искренне возмущённый упоминанием своего клана в таком контексте.
— Да я Ранму с его приспешниками вчера отметелил, теперь они подо мной. А ты даже на стрелке не появился!
— Отметелил он… — Саске хмыкнул. — А ты расскажи, кто его на самом деле остановил. И как тебя в землю Рамахаши вбил.
По классу прошёл ропот, и сам Хаширама удивился. Откуда у Саске эта информация? С Ранмой говорил? Не хотел он прослыть теперь и избивающим сына Хокаге.
— Эй, даттебайо! Не вмешивайся! Ты вообще о чём говоришь?! — тут же вскочил Наруто, не потерпевши сомнений в свой адрес. Он сильно смутился сказанной правдой. — Рамахаши просто наблюдал, ясно?
— Ну-ну. Почему не расскажешь, что Ранму остановил Адарай, когда тот оружие достал, а не ты? — всё не останавливался Саске.
— Тебя это не касается! Он проиграл!
— И вообще, — вставила слово Карин, — ты Рамахаши тоже проиграл — мы все помним твоё унижение.
— Заткнись, неудачница, — Саске оскалился. — Тебя саму-то вырубили.
Хаширама закрыл руками лицо и вздохнул. Что за балаган? Почему они себя так вели?
— Эй, — позвал Киба сбоку.
Он убрал руки и встретился с хмурым взглядом друга. Киба выглядел недовольным, а Акамару непонимающе поглядывал на хозяина.
— Ты что, реально с Наруто повёлся?
— Ну, э… — выдал Хаширама, понимая, что согласие не приветствуется.
— Ты его теперь выбираешь? С ним будешь якшаться?
Выглядел он взаправду обиженным. Хаширама понял, что тот воспринимал дружбу с Наруто как что-то противоречащее их собственному общению. Он и не предполагал, что отношения между двумя его одноклассниками так плохи.
— Да нет! — сказал Хаширама, сдаваясь нежеланию терять пока что единственного друга в этом мире. — Я только раз с ним пошёл, и то потому, что он меня обманул.
— Обманул?
— Сказал, что что-то серьёзное произошло. А я и клюнул.
— То есть ты ему не дружбан?
— Э-э-э, я не думаю, — смягчённо ответил Хаширама. В конце концов, это правда. Хоть ему и не хотелось разделяться на фракции, Наруто не был тем, с кем хотелось водиться. Ничего мирного и полезного он своим присутствием не вносил. Разве что тем, что являлся сыном Хокаге, но Хаширама был не из тех, для кого это важно.
— Точно? — уточнил Киба с некоторой надеждой на лице.
— Точно.
Ну, хоть один друг у него есть. Осталось разобраться со вторым, где бы он ни был. На миссии, скорее всего, как полагалось генину.
И тут ему в голову пришла идея. Голова сама собой повернулась в сторону Саске, который спорил с Наруто о никчёмности. Ведь он знает Адарая, не так ли?
***
Саске проклинал день, когда судьба его свела с Адараем. Немало дней он просто желал, чтобы тот так и остался ненайденным бродягой, подворовывающим у деревенщин, а не частью клана. Могли бы просто оказаться в другом месте в тот день, но нет. Не повезло. Теперь Саске периодически приходилось терпеть его присутствие у себя дома по той причине, что этот бастард являлся ему двоюродным братом. Адарай заявлялся к ним, съедал всё, что находил, и даже не уходил. Он беспокоил отца и даже каким-то образом уговаривал того тренироваться. Как? Почему? “Не потому, что Адарай сильнее, — говорил себе Саске, — а потому что старше. Вот будь он сам генином, отец бы тоже уделял ему внимание. Всё просто”. Он не мог дождаться этого дня. А пока ему приходилось мириться с кузеном, крадущим у него признание отца. Но Саске был уверен, что сумеет раскопать на него такое, что безвозвратно уронит Адарая в глазах общественности. С такой целью он и начал следить за “кузеном”, когда выходила такая возможно. Наследил, конечно, мало: вряд ли тем, что Адарай несколько раз писал в водоём после тренировки, кого-то впечатлишь. Но мерзость какая. Поэтому Саске тихо, но верно продолжал. Так обнаружил, что этот бастард часто задерживается в рыбном кафе, пользуется дальним полигоном и принадлежит к команде странной личности по имени Майто Гай. Где ему и место — среди чудиков. И Саске даже проследил за его участием в потасовке с Наруто, где засветился ещё и неприятный новенький Рамахаши. Но, к сожалению, Адарай действительно лишь наблюдал за идиотом Ранмой и даже остановил того вовремя. А жаль. Вот если бы набил морду малолеткам или если бы дошло до кровопролития — было бы интересно. Но нет. Поэтому Саске ждал, когда тот, кого он отказывался считать братом, отступится. — Послушай, привет, — Рамахаши оказался лёгок на помине и неожиданно подошёл к нему после уроков, когда все уже собирались домой. Не то чтобы Саске это порадовало — но при этом он ощутил лёгкое предвкушение. Драку устроить решил? А Саске бы ему на этот раз показал. На тайдзюцу тому просто повезло! — Чего тебе? — Ты же знаешь Адарая? Вопрос оказался внезапным, потому Саске немного помедлил с ответом: — Ну знаю. — А ты можешь ему это передать? — Рамахаши протянул сложенный дважды листочек. Совсем подозрений нет, что ли? — Передам, — Саске почти вырвал у него записку и удивился собственной нетерпеливости. Но когда ещё у него появится возможность подставить Адарая? — Спасибо большое, я тебе должен буду, — поблагодарил его новенький и прошёл к двери, где его ждал блохастый Киба. Дождавшись, когда класс опустеет, Саске раскрыл записку. «Где бы мы могли пересечься и поговорить без свидетелей?». Новенький взял и вручил прямо в руки то, что Саске искал месяцами. Каков идиот. Он аккуратно обратно сложил записку, уже продумывая в голове, где подстроит то, что раз и навсегда решит положение Адарая.***
«Рамахаши. Встретимся у рыбного кафе «Томуто» в субботу днём. — Адарай» Подпись вышла неровной, он специально сделал её ленивой, чужой. Всё равно Рамахаши не знал, как пишет Адарай. Он вообще ничего не знал, глупец. Позавчера спросил насчёт ответа, но удовлетворился сообщением, что Адарай на миссии. А теперь вот дождался фальшивой записки. В коридоре было тесно и шумно. Кто-то смеялся, кто-то собирался на тренировку, кто-то спорил о глупостях. Саске быстро нашёл взглядом Рамахаши: тот стоял у окна, сдержанный, нервный немного. Саске подошёл спокойно. Ровно. Не показывая нетерпения: спешка выдаёт интерес. — Рамахаши, — позвал он. Новенький обернулся сразу. Глаза внимательные. — Да? Саске протянул ему записку двумя пальцами, как что-то неприятное. — От Адарая, — сказал он, не меняя тона. — Просил передать. Он видел, как у Рамахаши в лице на секунду дрогнуло напряжение. Затем мелькнула радость. — Спасибо, — сказал тот и взял бумагу осторожно, не разрывая. — Он… он где? — Не знаю, — честно ответил Саске. — Мне дали — я передал. Это было самое прекрасное: честность, которая работала на ложь. — Спасибо тебе, Саске! — тот неуместно низко поклонился. Саске нахмурился. Вот деревенщина. — Ага, — сказал он, отворачиваясь. Новенький исчез в потоке других учеников. Саске проводил его взглядом и медленно выдохнул. В груди было приятно холодно. Не злость — контроль. Теперь осталось сделать так, чтобы Рамахаши увидел «Адарая». И чтобы «Адарай» сделал то, что потом не отмоешь. Рыбное кафе стояло на углу, где воздух всегда пах жареным, солью и чем-то слишком терпким. Саске ненавидел этот запах: у него дома никогда так не пахло. Он стратегически пришёл пораньше. Свернул в переулок, проверил, нет ли лишних глаз, сложил печати и тихо прошептал: — Хенге. Дым возник и рассеялся, дзюцу придало ему чужой облик. В отражении тёмного окна он увидел ненавистные глаза. Адарай. От этого внутри снова поднялась та же раздражающая мысль: почему этот ублюдок вообще существует? Почему он ходит по их дому, ест их еду, общается с его матерью? Почему отец смотрит на него дольше, чем на собственного сына?! Саске сжал кулак. «Сегодня ты посмотришь на него иначе», — пообещал он себе и вышел из переулка уже в облике Адарая. Он шагнул к кафе так, как шагал бы Адарай: уверенно, без суеты, будто ему всё разрешено. Он даже руки в карманы засунул — нагло, расслабленно. Получилось естественно. — Привет! — воскликнул Рамахаши с другой стороны, улицы, подходя. — Привет, — сказал Саске чужим голосом. — Ну что, пойдём куда потише? — предложил этот простофиля. Ведь даже не заподозрил Превращение! А ещё в шиноби метит, ха. Саске хотел ответить, но был перебит. — Эй, ты! Из соседней лавки — над входом поблёскивала вывеска с тканями и ленточками, а под ней, чуть сбоку, сверкала на солнце витрина с кружевом, — вышел, чуть прихрамывая, пожилой мужчина. Саске знал, что это хозяин магазинчика, и даже выяснил, что его зовут Марута. — Ты! — заорал лавочник на Адарая, не стесняясь ни прохожих, ни стены. — Ты опять сюда припёрся?! Марута был хозяином той самой лавки. Тем, про кого в квартале шептались, когда Яширо в очередной раз «боролся за традиции» и устроил сцену из-за нижнего белья, что продавал этот мужчина. Саске тогда слышал только обрывки: крики, беготня, жалобы, слова «позор» и «полиция». Столкнуть Маруту с «Адараем» — и есть его план, на разработку которого Саске потратил четыре дня. Пока настоящий Адарай на миссии, его репутация окажется под сомнением. Саске поднял подбородок и придал лицу выражение скуки. — Мы знакомы? — спросил он формально вежливо, но с чётко ощутимым пренебрежением. Это сработало сразу. Марута взвился, как подожжённый. — Ты ещё издеваешься?! После того, что устроил твой… твой… — продавец нижнего белья захлебнулся воздухом, — твой старик! Вы мне деньги должны! Рамахаши всполошился: — Э-э, мы не хотим проблем, господин… Саске сделал шаг ближе, медленно, чтобы мужчина отступил. Марута не отступил — наоборот, выпрямился, показал грудь. — Мой старик? — повторил Саске, уже с ленцой. — Ты про Яширо? Имя ударило по мужчине, как плевок. — Да! Про этого бешеного! Он ворвался сюда, орал, что мы «развращаем» деревню, пытался сжечь товар, витрину разнёс! — хозяин ткнул пальцем в стекло своего магазина, по которому было видно, что его недавно меняли. — А потом пришёл ты. Ты! И тоже стоял, глазел, ухмылялся, будто всё это нормально! Саске едва не улыбнулся: какой абсурд. — Может, вы заслужили, — сказал Саске спокойно, провоцируя его дальше. — Эй, ты чего? — спросил шёпотом Хаширама. — Прекрати. Марута открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл, краснея от ярости. — Что ты сказал?! Саске наклонил голову чуть вбок — жест, который у Адарая получался особенно неприятным. — Я сказал: может, вы заслужили. И, если честно… — он медленно оглядел витрину, — я бы такое не носил. — Ах ты… — мужчина шагнул вперёд. Саске не стал отходить. Наоборот — подошёл ещё ближе, настолько, что между ними осталось меньше шага. — Что? — тихо спросил он. — Ударишь меня? — Я… — Марута сжал кулаки. — Ты думаешь, раз ты Учиха, тебе всё можно?! Саске пожал плечами, из-за чего лохматая шевелюра «Адарая» встопорщилась сильнее обычного. — Можно больше, чем тебе. Мужчина сорвался. Подался вперёд и ударил кулаком, но добился лишь колебания воздуха, ведь Саске умело увернулся. Он выпрямился после уклонения и даже не отступил — наоборот, остался на месте, продолжая провоцировать. — Мимо, — сказал Саске сухо. — Ещё раз попробуешь? Хозяин лавки тяжело дышал. Лицо у него напоминало помидор, но глаза… глаза не бегали. В них не было той слепой истерики, на которую рассчитывал Саске. Он заметил это слишком поздно. — Попробую, — сказал мужчина низко. Во второй раз широкого замаха не было. Да и вообще никакого не было. Простой лавочник вдруг чуть присел, занимая стойку, которой не должен был знать, и, повернув корпус, впечатал локоть «Адараю» под рёбра. Саске понял, что встал слишком близко и из-за этого не успел ни уклониться, ни поставить блок. Воздух вышибло из лёгких, и лишь огромным напряжением воли Саске смог удержать Хенге. В следующий миг мир стал плоским и звенящим. Только после этого Саске понял, что его впечатали в землю и удерживают почти так же, как Рамахаши держал Наруто. Из-за этого сходства унижение ощущалось ещё острее. Саске попытался вырваться, но противник был тяжелее и сильнее, а ещё обладал навыками, каких не должно было быть у торговца кружевом. Выкрученную руку прострелило болью. — Думаешь, раз ты в клане, можешь хамить? — прошипел, как выяснилось, не совсем простой лавочник, наклоняясь ближе. — Я видел таких. Я служил среди таких. Рамахаши дёрнулся вперёд. — Хватит! — голос у него сорвался, но он держался. Он схватил мужчину за плечо и попытался оттащить. Марута огрызнулся, не отпуская. Саске успел злорадно подумать, что сейчас Рамахаши получит свою часть позора, но ситуация вышла из-под контроля слишком быстро. Рамахаши не стал спорить. Он резко сменил стойку, упёрся и толкнул мужчину всем телом, как толкают дверь, которую надо выбить, а не убедить открыться. Лавочника отбросило, он не удержал равновесие, но смог уйти в кувырок, продолжая демонстрировать неожиданные навыки. Только вот расстояние не рассчитал, потому его ноги влетели прямо в витрину. Стекло лопнуло с громким, мерзким звоном — тонкие полосы света разлетелись во все стороны, осыпались вниз осколками, а за ними рухнула красивая композиция: ленточки, кружево, манекен с корсетом и табличка «скидка недели». Кто-то вскрикнул. Саске приподнялся на одной руке: вторая болела и ощущалась будто чужой. Рамахаши наклонился к нему. — Ты в порядке? — спросил он. Саске стиснул зубы и кивнул, не поднимая головы. Ему хотелось рявкнуть: «отвали», но «Адарай» так не говорил бы. Он сдержался. Марута шевельнулся, дёрнулся, приподнимаясь и высвобождая голову. Осколки стекла с тихим звоном соскользнули с его спины. Саске ожидал, что он будет лежать и стонать. Что он схватится за голову или начнёт кричать из-за оставленных стеклом порезов. Но мужчина встал. Даже не просто встал, а вскочил, сделав обратный кувырок с опорой на руки. Осколки стекла сверкнули, разлетаясь, как брызги с отряхивающегося пса; помимо них в воздух взлетели ещё какие-то кусочки ткани. Саске уже понял, что Маруту нельзя считать гражданским, но эта мысль ещё не до конца уложилась в его голове. — Отлично, — сказал мужчина хрипло. — Значит, так. Его рука перехватила в воздухе ткань, скомкала и тут же запустила в сторону Рамахаши. Тот инстинктивно поднял руки для защиты — и на секунду потерял обзор, когда комок развернулся в тонкие нежно-розовые панталоны и пару тёмных выпуклых треугольников, соединённых тесёмками. Этой секунды противнику хватило. Марута сделал стремительный шаг, крутанулся вокруг своей оси и ударил Рамахаши ногой. Пинок пришёлся в живот и был такой силы, что нового одноклассника сложило пополам и унесло прямо в соседнюю лавку с овощами. Рамахаши влетел в прилавок — в стороны разлетелись огурцы, лук, картошка. Соседний стол покачнулся, и оттуда посыпались сложенные горкой помидоры. Сочные спелые овощи лопались от удара, и теперь по лицу и одежде Рамахаши стекал сок, оставляющий красноватые пятна и разводы. Продавец овощей взвизгнул: — ЭЙ! МОИ ПОМИДОРЫ! — А ты ещё кто такой?! — воскликнул Марута с пробивающимся сквозь гнев удивлением, и Саске, успевший подняться на четвереньки и увидевший свои штаны, сообразил, что облик Адарая рассеялся — причём, похоже, ещё при ударе об землю. Нужно было сваливать. Рамахаши взглянул на него растерянно, затем на его лице начала проступать обида. Потёки томатного сока на лице придавали этому простаку особо трагичный вид. — Саске-кун? Всё пошло не по плану. Саске рывком подобрал ноги под себя и пустился наутёк, пока его не успели опознать. Рамахаши погнался за ним, по-идиотски выкрикивая его имя: — Саске-кун! Подожди! Он на мгновение повернул голову в движении, чтобы велеть отстать, но увидел, что продавец белья тоже бежит за ними. Чёрт возьми, что это за старик такой? Саске добавил скорости, влетел в следующий поворот — и ударился взглядом в стену. Тупик: глухой кирпичный забор более чем в два его роста. Слева — помойный ящик, справа — узкая щель между домами, в которую даже кот не протиснется. Саске резко затормозил. В груди холодно щёлкнуло: вот сейчас его догонят, схватят, начнут орать, и кто-нибудь обязательно позовёт патруль. А там уже объясняй, почему он не там, где должен быть, и почему вокруг бельё, стекло и позор. Глаз зацепился за заднюю дверь, которая выходила в этот закуток. Туда этот Рамахаши точно сможет попасть, а вот запрыгнуть на крышу — не факт, Саске и насчёт себя-то был не до конца уверен. Не то чтобы его волновала судьба этого парня, но ситуация вынуждала думать об обоих, если он хотел сохранить свою личность в тайне. Саске взялся за ручку и потянул её на себя — к счастью, та легко поддалась. Судя по состоянию досок, он смог бы и просто вырвать дверь, но это вышло бы слишком заметно. За спиной застучали шаги, перемежаемые глубоким, чуть прерывистым дыханием — Рамахаши оказался рядом, и Саске схватил его за руку, чтобы втянуть вместе с собой за дверь. Комната оказалась узкой. Полка с посудой, низкий стол, стопка чистых полотенец. Пахло рисом и мылом. Саске быстро прикрыл дверь, насколько мог, — не до конца, чтобы не хлопнуло, — и прислушался. Руку, которой он придерживался за столик, слегка кольнуло, но Саске проигнорировал неприятное ощущение. Снаружи донёсся крик Маруты: — Куда делись эти чёртовы шкеты?! Саске сжал зубы. Он понимал, что если мужик сейчас заглянет в окно — всё. Особенно если он реально бывший шиноби и умеет не только кулаками махать. Рамахаши наклонился ближе. — Хенге, — шепнул он. — Быстро. Саске повернул голову резко. — Что? Хаширама смотрел на него прямо, без паники, но глаза были напряжённые. — Мы спрячемся. Ты умеешь. Я тоже умею. Саске раздражённо выдохнул. «Конечно, умею». Он только что этим и занимался, из-за чего вообще всё пошло к чёрту. Он оглядел помещение и сложил печати, чтобы стать ведром в углу. Хаширама же принял облик небольшой коробки. — Сюда заныкались, гадёныши? — раздалось совсем рядом. Лавочник, пыхтя, дёрнул дверь на себя, чуть не вырвав ручку из старых досок. — Вы где-то здесь, точно. «Вот бы не заметил», — подумал Саске. — Вы кто такой?! — возмущённо воскликнула выскочившая на шум женщина. На ней был лишь не до конца запахнутый мягкий халат, по плечам разметались влажные волосы. — Убирайтесь немедленно! Она бросила в хозяина лавки первый попавшийся под руку предмет — это оказалась керосиновая лампа, что врезалась в косяк и со звоном перекатилась по полу, — и закричала громче. — Полиция-а-а! Помогите! — Успокойтесь! Я просто ищу детей здесь! — Помогите! Грабят! Их преследователь понял, что ситуация повернулась в неприятную для него сторону и становится угрожающей, и бочком выскользнул за дверь. — Негодяй! Сбежать решил?! Так просто ты не уйдёшь! — женщина бросилась в погоню с решительным визгом, позабыв о босых ногах и собственном виде. Едва комната опустела, Саске развеял Хенге и шепнул: — Сваливаем. С полицией лучше не связываться. Хаширама тоже принял свой облик и кивнул.***
В кабинете Фугаку было тихо. На столе лежали отчёты, справа — аккуратная стопка протоколов, слева — чернила и печать участка. Он дочитывал показания, не меняя выражения лица. Сёдзи отъехала в сторону почти беззвучно. — Фугаку-сама, — осторожно позвал секретарь, мужчина средних лет с папкой в руках. Голос был ровный, но в нём проскальзывало что-то лишнее — напряжение. Фугаку поднял взгляд. — Говори. Секретарь сделал шаг вперёд и поклонился. — Мне только что донесли, что ваш сын доставлен в полицейский участок. Ему вменяют хулиганство и причинение ущерба имуществу граждан, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Фугаку моргнул. Услышанное не укладывалось в голове. — Что? Но Итачи ведь на миссии. — Ох, прошу прощения, — Шамари поклонился ниже и уточнил: — Я говорил о Саске-куне. На него и ещё одного парня из его класса поступила жалоба от владельца магазина. Полицейская тройка забрала их из Академии и отконвоировала в участок. Фугаку выпрямился, хотя и так сидел прямо. В груди не было тревоги — только холодная, резкая пустота. — Подробности? — спросил глава клана холодно. Секретарь сглотнул. — Инцидент у торговых рядов. Ваш сын спровоцировал драку, в результате которой была разбита витрина магазина нижнего белья, пострадала часть продукции, также понёс ущерб торговец овощами. Затем он с сообщником скрылся с места преступления и предположительно ещё и незаконно проник в чужой дом. Имела ли место кража или иные нарушения, нам лишь предстоит установить. Фугаку медленно положил кисть и прикрыл лицо руками. Сначала шурин, теперь сын. За что ему это?
