Отель страсти

Влад влился в их вечер с лёгкой, почти родной улыбкой. Он вёл себя так, будто никуда и не исчезал. Хлопнул Васю по плечу, поддел Сашу за худи, с Машей обсудил её новую причёску, с Алёной — что-то про музыку, про которую они спорили когда-то ещё в колледже. Он сидел на полу, облокотившись спиной на диван, болтал с девчонками, спорил с парнями и то и дело прикалывался над всеми так, будто за спиной не было этих двух лет. Он — снова часть их стайки. Но был один нюанс. Один очень заметный нюанс, который все подметили, хоть и молчали. Варя. Она сидела рядом с Максом. Смеялась, комментировала, рассказывала, но… не стреляла в Влада взглядами, не подкалывала, не дёргала за капюшон, не ловила его руку, чтобы шутя «ударить» ладонью по плечу. И он — не кидал в неё подушку, не ершился от её фраз, не бросал «колючка» сквозь зубы. — Хей, — вдруг сказал Саша, жуя маршмеллоу и лениво жмурясь, — а вы заметили? Всё, конечно, супер, Влад с нами, как раньше, только вот одного не хватает. — Чего? — обернулась Алёна. Саша ткнул пальцем между Варей и Владом, а потом изобразил движение рукой, будто пульнул тапком: — Тапки, подколы, вот это вот «не трогай, дурак», «сейчас догоню», «больно вообще-то». Всё. Гейм овер. Финита. Он щёлкнул пальцами. — Флирта больше нет. Варя при парне, всё, Влад. Ты теперь просто один из нас. Без ударов подушкой по голове. — Эволюция, — поддакнул Вася, — дружба вышла из фазы "токсично-прелестной", теперь просто — цивилизованное общение. Мы скучаем. Макс усмехнулся, не особенно вмешиваясь, но Варя фыркнула: — Ничего вы не скучаете. Радуйтесь, что теперь никто не кидается столовыми приборами. — Не кидается, но душевно пусто, — вздохнула Маша. — Я даже в тихом уголке уже не вижу, как кто-то кого-то подкалывает и потом краснеет. Влад только усмехнулся. Он ничего не сказал — просто отпил из чашки. Но внутри у него это кольнуло. Потому что правда: раньше всё было другим. Весёлым. Колким. Живым. А теперь... Теперь между ним и Варей будто тонкое стекло. Прозрачное, но ощутимое. И неважно, что все шутят. Он его чувствует. Вечер потихоньку сползал в мягкую ночь. На веранде зажглись гирлянды — золотистые лампочки дрожали в тёплом воздухе, как светлячки. Алёна хлопнула в ладоши: — Всё! Переносимся на улицу. Пледы, подушки, пицца, лимонад — будет уютно как в кино. Все задвигались: кто-то потянулся за напитками, кто-то за закусками, кто-то нёс колонки, кто-то — плед. Девочки смеялись, напевая попутно строчку из какой-то старой песни. Варя и Макс остались чуть позади. Она поставила чашку на столик у двери, а он обнял её за талию, аккуратно, но с уверенностью. Они стояли у стены, рядом с дверью в ванную — в полутени. Его пальцы скользнули по её спине, он коснулся её щеки, затем приподнял подбородок и мягко поцеловал в губы. Она ответила — быстро, чуть улыбнувшись. Потом ещё один, чуть глубже. Он ладонью провёл вдоль её талии, потом ниже — по боку, к бедру, наклоняясь ближе. Именно в этот момент Влад проходил мимо с коробкой пиццы. Он открыл дверь, вынырнул из дома с лёгким грохотом, не сразу заметил… а потом — заметил. Варя и Макс. У стены. Макс — прижимает её к себе, а она прижимается в ответ, глаза прикрыты. Коробка чуть накренилась в его руке. Он не сказал ни слова. Просто на долю секунды замер. А потом, будто ничего, продолжил идти. Поставил коробку на стол. Усмехнулся кому-то. Пошутил насчёт холодного сыра. Поддержал тему Алёны про летние ночи. Но внутри всё, будто на мгновение, дрогнуло. Он не видел Варю такой. Той, которая целуется с кем-то на полуосвещённой веранде. Той, которая чуть подаётся телом вперёд, будто ищет ещё ближе. Он знал её другой — бойкой, раздражительной, той самой колючкой, которая кидала в него подушкой и отталкивала, когда он слишком нагло улыбался. Но теперь она целовалась с другим. И это была не шутка, не игра, не старая перепалка. Это была Варя, настоящая, взрослая, любимая кем-то. — Всё окей? — тихо спросил Саша, подставляя стакан под лимонад. — Ага, — Влад ответил спокойно. Даже слишком спокойно. — Просто вспоминаю, как мы когда-то дрались за последний кусок пиццы. Сейчас у нас, смотри, три. Стареем. Саша усмехнулся. А Влад смотрел на коробку, но перед глазами всё ещё стояла та картина: она, его колючка, в чужих руках. И как же странно было осознавать, что он опоздал.