Ангел-хранитель

Изуку сидел опять в своём привычном месте под деревом. Погода была солнечной, поэтому он сидел под ним. Он мог бы просто одеться в менее тёплую одежду, но такие вещи подразумевали открытость. А у Изуку, как только он просто смотрел на эту одежду, перед глазами всплывали кадры его жизни с Харуки и его женой. Айко всегда наряжала его в откровенные наряды, говоря, что мужчинам так больше нравится. Он носил вещи, которые были больше его размера, которые по максимуму закрывали все участки кожи. Он ходил в толстовке с капюшоном. Конечно, одежда была не та, в которой он выходил в патруль, но что-то общее у них было. Из-за того что он в сильную жару ходил на улице, как будто только с похорон, хулиганы начали подшучивать над ним из-за этого. — Ты чё, гот? — он засмеялся. — Он просто настолько урод, что хочет это скрыть под одеждой, — поддержал его шестилетка. — И чё за очки у тебя уродские? На тебя же смотреть невозможно. Одевайся по размеру, — сказал он и, развернувшись, ушёл со своим другом. Может, других это и задело бы, но не Изуку. Это как раз то, чего он и добивался. "На тебя же смотреть невозможно" — это то, что он и хотел. Чтобы больше никто не пришёл, не захотел на него смотреть и оставил его в покое. Под деревом он сидел вместе со своими тетрадями, в которых он записывал анализ о всех встречных ему героях. Он ведёт эти тетради с того времени, как только научился писать. На только одного героя уходило несколько страниц, но это было хорошо. Кацуки всю жизнь говорил Изуку, что это самое ужасное хобби, которое только можно было придумать. Говорил, что это стрёмно и похоже на сталкерство. Он рвал тетради, а потом Изуку приходилось переписывать всё заново. Но в этом были и плюсы: Изуку, когда переписывал работы, замечал ошибки или что-то, что он не заметил в первый раз. Именно из-за таких практик у Изуку сейчас не было проблем с тем, что он что-то не заметил или пропустил. Анализ становился лучше — это самое главное. И, спустя долгое обдумывание, он решил, что, возможно, совсем чуть-чуть может помочь другим своим анализом. Ведь он же написал там недостатки героев, значит, они есть. Но если герои ничего с этим не делают, значит, не знают о них. Ведь иметь недостатки — это небезопасно, их же могут победить. И Изуку подробно описал план в своих тетрадях, как победить каждого героя. А раз уж он это сделал, то и другие тоже смогут. Конечно, они смогут тогда узнать его почерк и манеру говорения, ведь это всё отражается в письме, так как Изуку писал всё, что думал. Но вряд ли они будут ходить по всему городу и просить показать свой почерк. А если и будут, то Изуку уверен, что есть очень много почерков, похожих на его. Тем более Изуку — ребёнок, вряд ли они будут спрашивать почерк у него или просить его педагогов показать его тетради. А если и попросят, Изуку сможет на время нарочно изменить почерк. Это всё равно ставит его в огромный риск, но если Изуку сможет обезопасить их таким способом, то он это сделает.

***

Изуку бежал по крышам в сторону полицейского участка. Он был в своём типичном прикиде, а в руках у него был чёрный пакет со всеми его тетрадями с анализами, кроме, конечно же, тетради с анализом его причуды. Он сегодня даже пропустил поход в библиотеку и сразу после школы побежал сюда, чтобы застать конец рабочего дня какого-нибудь сотрудника. Он запрыгнул на козырёк перед входом и, подойдя к краю, стал ждать, пока этот кто-нибудь выйдет. И спустя пятнадцать минут из участка вышел мужчина в бежевом пальто. Изуку его узнал. Как не узнать человека, который все места, где он был, просматривает вдоль и поперёк? Детектив Цукаучи Наомаса — собственной персоной. Как только он оказался прямо под ним, он свистнул. Как хорошо, что свист не требует работы голосовых связок. Цукаучи начал поднимать голову на источник звука. Изуку, как только это заметил, раскрыл кулак, и из него выпал пакет. Изуку после этого моментально убежал. Цукаучи поднимает голову и видит, как на него летит что-то чёрное. Этого он точно не ожидал, но рефлекторно поймал это. Только через пять секунд он пришёл в себя и понял, что это пакет. Судя по тяжести, на бомбу не похоже. Детектив заглянул в пакет и увидел тетради. Просто обычные тетради. Цукаучи принял решение зайти обратно в участок. Почему это всё происходит, когда ему впервые удаётся уйти с работы вовремя?

***

Сначала он просто проверил тетради на наличие каких-либо прослушек или датчиков.  Но после этого Цукаучи решил ознакомиться с содержимым тетрадей. Он открыл одну из них и увидел анализы героев. Он слегка приподнял бровь. В каждом анализе было несколько категорий. Даже был схематично нарисован костюм каждого героя, а потом подробно описана каждая деталь: для чего она нужна, какая у неё польза или недостаток, как можно это исправить или использовать в свою сторону против героя.  Потом Цукаучи начал вчитываться в текст, и с каждой строчкой его глаза расширялись всё больше, а сам детектив становился настороженнее. Он вскочил со стула, когда прочитал, что находится в разделе "недостатки". Что это, чёрт возьми, такое? Затем он перешёл к разделу, где подробно описывались все вероятные способы победить этого героя. Причём на каждого было как минимум три способа. Цукаучи побелел. Чем дольше он читал, тем сильнее сжималась его челюсть.  Он позвонил тому человеку, которому доверял.  — Алло, Айзава, приедь, пожалуйста, в участок, нужно кое-что обсудить.  — Понял, — кратко и чётко сказал Айзава. Он понимал, что Цукаучи не тот человек, который вызывает по пустякам.  Через час Ластик уже стоял в кабинете детектива и просматривал тетрадь, которую дал ему он. Это была тетрадь с анализом Сотриголовы.  Цукаучи ждал, пока Ластик закончит читать. Айзава закрыл тетрадь и сел рядом с ним. 

***

Айзава не понимал, что здесь делает. Но как только он зашёл в кабинет, Цукаучи сразу же впихнул ему в руки тетрадь. Что это за тетрадь?  — Открой шестнадцатую страницу, — детектив выглядел нервно. Айзава послушался и открыл нужную страницу. Он сразу узнал, что там нарисовано. А как не узнать свой же костюм? Там были прописаны все подробности его причуды, его боевой стиль, характер. Тот, кто это написал, сделал это очень грамотно. Но самое главное — это то, как детально были описаны его слабые места, а после и способ его победить. Айзава потерял дар речи, когда увидел, сколько способов предложил этот человек для того, чтобы обезвредить его глаза и какую технику в какой момент надо применять, чтобы победить его.  Айзава похолодел внутри. О некоторых недостатках даже он не знал и понял, что они есть только сейчас. Его впечатлило то, что кто-то смог так его разобрать. Айзава сел рядом с Цукаучи, который смотрел на него, чего-то ожидая. И Ластик понимал, чего. — Я признаю, это было очень хорошо. Но что это? Откуда это у тебя? И кто это сделал? — Так, давай по порядку. Это тетради, которые кто-то, можно сказать, подбросил мне. Я выходил из участка, и это мне кинули на голову. Я не знаю, кто. Я позвал тебя сюда, чтобы посмотреть камеры. — Он встал и подошёл к компьютеру. — Ну так включай! — Айзава не любил говорить без повода, особенно в такой ситуации. — Успокойся, сейчас включу, — сказал Цукаучи, копаясь в компьютере. Как он вообще может успокоиться? Какой-то человек проанализировал его так, что при таких знаниях любой человек из подворотни убьёт его. Как тут не паниковать? А если этот человек эту информацию продаст? Что будет с героями из этих тетрадок? Что будет с ним? Через пять минут они уже смотрели записи с камер, и Цукаучи перелистывал на то время, в которое примерно появился тот, кто оставил это детективу. Но то, что они увидели дальше, поразило их обоих. — Ангел? — удивлённо спросил Цукаучи. — Это его рук дело? — Как же много мороки с ним! — Айзава потёр переносицу. — Я не ожидал, что у него будет такая склонность к анализу. — Думаю, это можно добавить на доску как потенциальную причуду. — Там их уже слишком много, — ответил Айзава и посмотрел на ту самую доску. Доска висела на стене, и к ней были приклеены бумажки с причудами, которые могли быть у Ангела: "ускорение", "низкий рост", "что-то связанное с глазами", "понятие, когда за тобой следят", "бесшумная походка", а теперь ещё и "анализ". — Это всё бесполезно. Мы так ничего не добьёмся, — отчаянно сказал Айзава. — Ты предлагаешь перестать даже это делать? — детектив повернулся к нему. — Я говорю о том, что надо пробовать другие способы. Надо вместо того, чтобы искать его личность, просто его поймать. Его личность нам ничего особо не даст. — Айзава знал, что в линчеватели идут не от хорошей жизни, а значит, он может уже и не живёт по прописке. — Ты же сам видел, как он уходил от слежки, — пытался как-то опровергнуть доводы Айзавы, намекая на то, что ловить силой можно сказать уличного доктора очень низко с их стороны. — А надо не следить, а ловить. Я понимаю, что он ничего плохого не сделал, и называть его преступником у меня язык не повернётся, но это всё для его же блага. — Они оба понимали, что улицы могут сделать с Ангелом. — Ладно, я согласен с тобой. — Цукаучи закивал. — Даже если не получится поймать, с ним всегда можно будет поговорить. Он не вызывал ощущение гордой персоны. — Тон Айзавы стал менее тревожным. — Ты прав. Из разговоров можно узнать намного больше, чем из простого наблюдения со стороны. Что ж, Айзава, действуй.

***

Изуку сидел на уроке. На этот раз он не то чтобы поправлял учителя, он даже вперёд посмотреть боялся. Одноклассникам тоже не нравились выскочки. Они странно на него косятся. Когда же он уже закончит школу? Изуку чувствовал, как напряжение в классе нарастает. Каждый раз, когда он поднимал глаза, чтобы взглянуть на доску, его одноклассники перешептывались и бросали на него недовольные взгляды. Ему казалось, что все вокруг видят в нём только «выскочку», которая всегда хочет показать свои знания. А как он может молчать, если понимает, что учитель говорит неточную информацию? Он пытался сосредоточиться на уроке, но мысли о том, как его воспринимают другие, не давали покоя. Из-за этого он чувствовал себя изолированным, как будто стоял за стеклянной стеной, отделяющей его от остальных. Косились на него даже учителя. И от этого становилось ещё хуже. Ведь ради уроков с ними он даже поборол свой мутизм и смог разговаривать при учителе. Но после того удара голос снова стал запечатан. С каждым днём в школе он угасал и смог возрождаться только когда выходил на улицу. Он был уже сильно опытным и лечил сейчас спокойно и без стресса. Он ещё не использовал причуду ни на ком, ведь ему не нужен официальный статус линчевателя. Только когда он бежал по крышам, обезвреживал злодеев, а затем лечил тех, кто в этом нуждается, он мог чувствовать себя свободным. Свободным от осуждений, от упрёков, от издевательств.

***

В следующий раз он встретился с Ластиком после того, как Изуку вырубил пару наркоторговцев. Изуку так же завязал им руки за спиной бинтами. И как только он хотел уйти, его окликнул голос мужчины. — Эй, подожди. — Изуку надо было бы бежать, но он зачем-то повернулся на него и потом понял, что это тот человек, который присутствовал при родах той женщины. Насколько Изуку знал, это Айзава Шота. Конечно, он не мог узнать о таком скрытном человеке что-то такое, но Изуку часто ходил по улицам и поэтому часто слышал много слухов. Именно так он и узнавал о возможных нападениях. — Слушай, я просто хочу поговорить, я не буду тебя сейчас хватать, — Ластик остановился в паре метров от него, но Изуку всё равно чувствовал себя некомфортно. Изуку поёжился и остался настороженным, готовясь в любой момент убежать. Изуку понимал, что не сможет говорить с Сотриголовой, не сейчас. Они стояли ночью в переулке, Ластик — мужчина. Он не сможет говорить. Даже несмотря на деятельность Ластика, на то, что он герой, на то, что Изуку уважал его, он всё равно опасался Сотриголовы, потому что его работа — это ловить таких, как он. Но он это предвидел. Он заранее написал несколько бумажек о том, что не может говорить. Он писал их для гражданской личности, но почему бы не воспользоваться ими сейчас? Изуку, конечно, не дурак; отпечатки пальцев он не оставлял, делая всё в перчатках. Тогда Изуку сам с себя посмеялся за излишнюю паранойю, но сейчас он благодарил себя за это. Изуку достал из внутреннего кармана маленькую бумажку, бросил её на пол и поспешил убраться оттуда. Ведь, если он не может говорить, то и Ластику он ни к чему. — Эй!! — всё, что услышал он напоследок от Ластика. Изуку бежал по крышам в противоположном направлении. До конца патруля оставалось ещё несколько часов. Не надо тратить зря время.

***

Ластик увидел, что Ангел кинул что-то на землю, а после сбежал. Сотриголова по своему опыту знает, что догонять его бесполезно. Поэтому он подошёл к тому, что линчеватель бросил на землю. Пытаясь разглядеть это в темноте, он понял, что это бумажка. Он аккуратно перевернул её, и на ней был написан небольшой текст: "Извините, у меня избирательный мутизм, поэтому не могу с вами говорить. Если вы знаете жестовый язык, то общайтесь со мной так". Избирательный мутизм? Так вот в чём дело. Вот почему он не разговаривал с ним во время родов женщины, а показывал всё знаками. Ластик думал, что он просто не хотел раскрывать свой голос, ведь жертвы хоть и могли о нём рассказать, но в точности же не описать, а Ластик мог потом с каждым подозреваемым поговорить и понять, чей голос слышал. Чёрт. Тогда могут возникнуть проблемы с поиском информации от Ангела. А если его и схватят, то и на допросе он мало что мог сказать. Он, конечно, мог писать, но тогда причуда Цукаучи не сможет распознать, говорит ли линчеватель правду или ложь. Надо сказать полиции, чтобы пробили по базе всех, кто имел избирательный мутизм. Конечно, линчеватель мог соврать о нём, чтобы не отвечать на вопросы Ластика; хотя он мог просто сбежать и ничего не сказать. Или он хотел таким образом запутать следствие, хотя следствие и так ведётся сложно... Хотя откуда ему знать о ходе следствия? Мысли Айзавы путались в голове. Теория сменялась теорией, потом он сам же всё опровергал, но из этого возникали другие предположения. Ладно. Пусть с этим разбирается полиция. Айзаве надо лишь доложить о записке.

***

— Записка была написана тем же почерком, что и тетради. Значит, автором точно является Ангел. Почерк мелкий и аккуратный, обычно так пишут взрослые, — голос Цукаучи звучал устало и монотонно. Он ходил туда-сюда по кабинету. — Значит, нам к предыдущему списку надо добавить ещё и избирательный мутизм. Ластик, сидя на стуле, лишь качал головой. Как же много проблем от этого линчевателя. А у Айзавы их и так много. Он сделал глоток кофе. Ещё и недавно предложили работать в лучшей школе героев, куда его в придачу начали заманивать и подруга с его мужем, которым тоже предложили там работать. Это плохо. Времени на сон тогда вообще не останется. Айзавы оттуда примерно пять лет назад только вышел, закончив обучение, а теперь возвращаться туда как учитель будет максимально непривычно. Но судя по всему, это скоро произойдёт, ведь отказывать Хизаши у него не получается.

***

Ластик шёл в подполье. Там-то должны знать что-то об Ангеле-хранителе. Он провёл следующую ночь там, разговаривая со всеми и пытаясь узнать хоть какую-то крупицу информации об Ангеле. Спустя некоторое время он начал узнавать что-то новое о линчевателе. Например, о том, что многие в подполье отзывались об Ангеле хорошо, несмотря на то что он был тем, кто срывал их планы. Но после того как он спросил их об этом, они ответили, и всё встало на свои места. Дело в том, что Ангел лечил всех без разбора. Если он сильно покалечил злодея, то он лечил и его, чтобы тот смог дождаться скорой и не умер. Многим отсюда он помог, поэтому за ним не особо сильно велась погоня. В подполье в основном сидели люди, у которых были небольшие проблемы с законом. Люди, серьёзно нарушавшие закон, обычно отсиживались по одиночке, ведь в подполье у людей были чёткие понятия. И в эти понятия не входила погоня за человеком, который лечит невиновных женщин и детей. Здесь не поддерживались изнасилования и тому подобное, а им были известны случаи, как Ангел спасал людей из таких ситуаций. Короче говоря, тюремные понятия. Он также узнал, что у Ангела не было чёткого плана обхода. Он ходил хаотично и бывал в разных точках города. Значит, просто выловить его по пути не получится. Встретиться с ним можно только случайно. В подполье тоже считали, что Ангел был мужчиной. Сотриголова вышел на улицу и снова поспешил в участок к Цукаучи с такой информацией. Да, её было немного. Но из капли рождается море, не так ли?

***

Новая встреча с Ластиком была неожиданной для них обоих. Но именно Ластик первым заприметил Ангела и поспешил к нему. Айзавы до сих пор не мог сказать о точном поле линчевателя, поэтому старался не употреблять слова, указывающие на гендерную принадлежность. — Эй, я прошу тебя послушать, выслушай меня. Я как и говорил тебе ранее, не собираюсь тебя хватать. Не сейчас, — между ними была разница в пяти метрах, чтобы линчевателю было комфортно и чтобы он настроился на диалог. — Я знаю жестовый язык. Мы можем общаться с тобой так. Изуку как только понял, что Ластик имеет в виду, сразу начал действовать. Он поднял руки и стал показывать ему жесты. "Что тебе нужно?" — он сразу перешёл к делу. — Я просто хочу поговорить. — Он постарался сделать свой тон не враждебным. По их данным, Ангелу где-то от 18 до 27 лет. Значит, надо говорить примерно для такого возраста. "Тебя ко мне подослали? Зачем?" — Изуку начинал тревожиться. — Я ещё раз повторяю: я не хочу причинить тебе вреда. — Ластик понял, что быть честным — это сейчас лучшее, что он мог сделать. — Мне действительно сказали поговорить с тобой, но я действительно хочу помочь. — Ластик не получил от линчевателя никакой реакции. Сейчас Айзава уверен, что Ангел хоть и не полностью на стороне закона, но он точно не на стороне злодеев. Однако он мог лишь догадываться о том, что будет завтра или через неделю. Он хотел спасти линчевателя сейчас, пока это было возможно. Ведь потерять хорошего врача и, тем более, аналитика было катастрофой. "Мне не нужна помощь, у меня всё хорошо", — сказал он спустя минуту. — Я знал таких, как ты. От хорошей жизни в линчеватели не идут. Я понимаю, что ты ничего страшного не совершил, поэтому предлагаю тебе сдаться, пока ничего не произошло. Ты сможешь пройти реабилитацию. Тебе помогут. — Ластик хотел верить в то, что говорит. Он не знал мотивов Ангела, но надеялся, что это не что-то непоправимое.  "У меня всё нормально", — показал он и снова скрылся за домами.

***

— Я не знаю, что сказал не так. — Айзавы сидел опять в кабинете Цукаучи и рассказывал про недавнюю встречу со знаменитым линчевателем. Айзава надеялся, что он не испортил полностью отношения с Ангелом, ведь если не задалось первое впечатление, то и дальше говорить будет не о чем. — Может, он подумал, что это ловушка и его просто арестуют. Я бы на его месте так и подумал бы, — ответил детектив. Цукаучи был взволнован не меньше, ведь тоже понимал, что будет, если общение не задастся — то это будет конец операции. — Звучит логично. — Айзавы потёр переносицу. — Но что делать теперь? Это тупик. — Ну-ну, всё ещё впереди. Попытайся не быть таким настойчивым. Может, он относится к личностям, которых пугает эта настойчивость, — предположил Цукаучи. — Будем пытаться. — Айзава встал со стула. Он хотел уйти, но возле двери остановился и повернулся к детективу. — Он хороший человек, это видно. Он просто потерялся, надо поставить его на правильный путь. С этими словами он вышел из кабинета и закрыл дверь.