Model agent

      Очередной будний день, казалось бы, нечем не отличался от обычных. Хмурый Джон спешил по коридору в гримёрку и, ненароком впечатав в стену бедного стажёра, лишь бросил через плечо грубые извинения, после которых ещё стоит задуматься, а не проклял ли?       По его настроению всякий встречный понимал - день не задался с самого утра. Новость об увольнении их лучшего корреспондента выбила из колеи, работа с теми, кто едва ли годится ему в подмётки, и вовсе лишила томительные часы всех красок.       Уличные журналисты ведут себя нетактично, лезут с личными вопросами прямо под кожу и их можно понять, им платят деньги за любую громкую новость, которую те могут раздобыть. А их сотрудники? Им такое непозволительно. Джон не потерпит, если кто-то переступит границы, вылезет за рамки контракта и посчитает, что за дополнительную информацию получит прибавку. Один бедолага уже нарвался на увольнение, задав парочку вопросов про булимию и рпп. Не выудил никакой новой информации, даже больше - прошляпил отведённое на интервью время, тщетно пытаясь вывидать страшные тайны восходящей модели. Конечно, Джон сорвался! Кто бы на его месте выдержал часовое копание в скелетах, запрятаных глубоко в шкафу?       — Вот же ж... Сучий случай! — громко хлопнув дверью, Джон обхватывает себя за плечи руками и глухо стонет сквозь стиснутые зубы. Минута уходит на то, чтобы вернуть контроль над эмоциями. — Кусок идиота.       Выдохнув, Харрис с недовольным видом поворачивается к трюмо и в два шага преодолевает оставшееся до него расстояние, усаживаясь в мягкое, обтянутое кожей кресло. Отражение в зеркале оставляет желать лучшего... Вид у него весьма помятый и дело даже не в поплышвем макияже. Плохо. Через полтора часа в расписании стоит прогон.       — Чем же я успел вас расстроить? — Харрис, подскочивший от испуга на месте, готов поклясться, что собственноручно расцарапает шею тому, кто в очередной раз нарушил его покой.       Обернувшись, он замечает в углу гримёрки молодого паренька, что скромно уселся на краю диванчика и смотрел на него с такой невинной, добродушной улыбкой, что аж блевать потянуло. Правда... Вкус у юнца всё же был отпадный. Джон окинул взглядом симпатичный, чуть небрежный наряд и невольно залип на то, как чёрная ткань водолазки облегала подтянутый торс незнакомца.       — Кто ты, мать твою, такой? Что забыл здесь? — не злобно, больше раздражённо шипит Харрис, наблюдая, как мальчишка поднимается с места и подходит ближе.       Свет от диодной подсветки на зеркале падает на него, позволяя получше разглядеть юношеские черты и вместе с ними - мышцы, что перекатывались от каждого движения нарушителя спокойствия. Чего уж тут скрывать? Такому телосложению в столь юном возрасте позавидовал бы каждый второй парень... Сколько ему? Лет двадцать? Джон же в свои двадцать шесть имел только впалые бока да ребра, сосчитать которые можно взглядом, даже не прикасаясь. Стыдно признать, но цифра на весах была далеко от мужского веса, которым можно гордиться.       — Лололошка. Узнал о сегодняшнем инциденте и поспешил к вам на выручку, Джон, — беззлобная усмешка просочилась в чужом голосе. Парниша остановился у столика, возвышаясь над моделью, и нечитаемым взглядом уставился прямо на него. — Советую сменить визажиста.       Возмущению чужой наглости не было предела. Нахмурив брови, Джон немо следил за каждым новым движением парня, беспомощно открывая и закрывая рот. Сколько ещё нервных клеток ему придется сегодня потратить из-за тупоголовых болванов?       — Что вы себе позволяете? — стиснув челюсти, Джон попытался собрать воедино уцелевшие крупицы сдержанности и поднялся с кресла, пока названный Лололошка перебирал бутылочки у него на столе, выискивая что-то определенное.       — Я лишь выполняю свою работу, — выудив из упаковки один ватный диск, юноша смочил его средством для снятия макияжа. — То, как сегодня обошёлся с вами один из новых корреспондентов, недопустимо. Скажите, я не прав?       Провокатор. Джон шумно выдохнул и сложил руки на груди. Раз этому идиоту известно о таком, вероятно, он один из работников агенства. Вот только кто? Раньше эта моська не мелькала на виду.       — Он уволен, — отчеканил мужчина, сочтя эту тему исчерпанной.       — И это хорошо. Но разве его место не займет другой счастливчик, жаждущий усидеть на двух стульях? — подцепив пальцами чужой подбородок, Лололошка придержал Джона, чтобы тот не вертел головой, и принялся стирать остатки косметики с его лица.       По неизвестной причине Джон не оттолкнул от себя его руки, только ядовито усмехнулся, по всей видимости принимая правила игры. Жаль, что долгие заигрывания он себе позволить не сможет, время поджимает.       — Или напротив. Представляете, какой скандал может разгореться в сети? «Молодой работник с позором уволен лицом модельного агентства за выполнение своих прямых обязанностей». Прощай любовь фанатов, поиск хороших сотрудников значительно усложнится...       — Бога ради! — вспылив, Джон ударяет нахала по руке и уводит голову в бок. — Не разыгрывайте трагедию, звучит очень дёшево. Он уволен за дело и, кстати, вы легко можете отправиться следом. Какая у вас специализация?       — Боюсь, я не превышаю своих полномочий, — Лололошка качает головой и терпеливо поясняет: — я не ищу конфликта с вами, поверьте. Лишь хочу оказать услугу. Ваш агент, судя по всему, относится к своим обязанностям несерьёзно.       К нему снова тянутся и Джон не сопротивляется, догадываясь, с какой целью к нему пожаловал этот наивный мальчишка.       — Таких, как ты, сотни.       — Готов поспорить, они менее упёрты, — и снова до тошноты мягкая улыбка, словно говорят они о чём-то семейном, милом сердцу.       — К чему мне нахальные работники? — парирует Джон, но его действия расходятся со словами, когда он поддаётся лёгкому точку и опускается в кресло.       Лололошка ведёт плечами и как бы нарочно скользит ватным диском по пухлым губам, стирая помаду, в итоге лишь сильнее размазывая ту по щеке. Он не визажист, что поделать? А замечание сделал потому, что с таким бледным тоном и чётко выделенными скулами Харрис выглядел куда более болезненно, чем обычно.       Может, поэтому к нему прицепился тот корреспондент? Хотел больше разузнать о здоровье модели.       — Дай сюда, — недовольный тем, что видит в отражении зеркала, Джон перехватывает руку горе-помощника, намереваясь забрать у него ватный диск и исправить все косяки. С лукавым блеском в глазах Лололошка уводит руку за спину, отчего Харрису приходится податься вперёд с тихим ворчанием, но даже так до нужной вещи он не дотягивается. — Не валяйте дурака, Лололошка!       — Я помогаю, — отрицает глупость своих действий парень и, Воспользовавшись короткой близостью, вклинивает колено меж разведенных ног Джона.       Этого оказывается достаточно, чтобы вынудить мужчину, словно ошпаренного, вжаться в спинку кресла и подавиться возмущенным возгласом. В отчаянной попытке свести бёдра, он лишь сильнее сжимает ими Лололошкину ногу.       Замерев в достаточно неловком положении, парниша гулко сглатывает, но разрывать контакт не спешит, напротив, как-то сумбурно, скомкано двигает коленкой в попытке притереться ближе.       — Сомнительная помощь! — выпаливает Джон и давит руками на грудь нахала, что навис над ним, пока внизу всё начинает сводить постыдно приятной судорогой.       — Вам нравится.       — Разве?!       Накрыв рот рукой, Джон старался ничем не выдавать частого, прерывистого дыхания, но кислорода в лёгких становилось непозволительно мало и на более редких, но глубоких вздохах он сам вбивал гвозди в крышку своего гроба, давясь всхлипами.       Бросив малоудобную затею, Лололошка опускается на колени и накрывает ладонью чужой пах. Сквозь облегающую ткань брюк прекрасно чувствуется жар, приливший к органу. Неумелые движения приносят минимум удовольствия, но распаляют в груди желание получить скорейшую разрядку. Джон плавится в руках сумасшедшего паренька и двигает бёдрами навстречу, наученный опытом. Едва ли такой слабой стимуляции хвататет, чтобы дать возбуждению в штанах окрепнуть.       — Не будь бревном, ну... — в нетерпении подгоняет Харрис, чем вызывает довольную усмешку со стороны.       Лололошка очерчивает контуры виднеющегося члена и сжимает его совсем несильно, только играет. Вторая рука тянутся к ширинке брюк и в следующую секунду томные вздохи прерывает звук молнии. Джон догадливо выпячивает бедра, что расценивается как зелёный свет, и совсем скоро его освобождают от лишней ткани. Длинные пальцы путаются в косматых волосах и притягивают ближе, дают понять, что он не любит терпеть долго.       — Выходит, я не прогадал, — Лололошка цепляется взглядом за возбужденный член перед своим лицом и без капли смущения подаётся вперёд, ведёт носом вдоль видных венок до самой головки. Высунув кончик языка, он слизывает первые капельки предэякулята, забавно морщась от непривычного привкуса.       — Чт... О чём ты? — надрывисто задаёт вопрос Джон, пока пальцами всё сильнее сжимает обивку кресла. Как бы не пришлось менять.       Прекращение стимуляции добавляет уму каплю трезвости и расформированным взглядом Харрис вглядывается в бесстыжие лицо.       — Ричард доказывал обратное, но я был уверен, что такое видное личико вроде тебя сохнет по парням, — Ричард... Это имя было знакомо Джону, но думать о чём-либо тяжело, когда грубые пальцы так по-хамски окальцовывают твой член и пережимают у самого основания, заставляя подавиться очередным вздохом. — Серьёзно. Вы хотя бы раз засматривались на девушек, Джон?       — Что ты несёшь?.. Мне незачем засматриваться ни на девушек, ни на парней. Лишняя трата времени, — Джон вжимается в кресло, точно старается срастись с ним, когда ладонь скользит вверх и большой палец начинает массировать чувствительную головку. Откуда вдруг у этого паршивца столько смелости?       — И правда, о чём это я... — Джон не видит, но точно уверен: гад перед ним давит лыбу. — С таким телом в пору беспокоиться о том, как бы самому не стать объектом чужих фантазий.       Харрис не понял, был это комплимент его внешности или очередная попытка высмеять за фигуру, абсолютно не подходящую мужчине его возраста, но внутри разлилось обжигающе-неприятное чувство. К геям его, значит, причисляют?       — Замолчи, красавица, и займи наконец свой поганый рот делом, — сжав волосы у корней, Джон получил настоящее удовольствие от тихого шипения внизу и надавил на затылок Лололошки.       Приняв к сведению свою ошибку, парень заткнулся и накрыл губами сочащуюся естественной смазкой головку. В знак одобрения хватка на волосах ослабла, но не исчезла, оставляя контроль над ситуацией за Джоном. Он дал всего несколько секунд на адаптацию, успев понять по прошлым действиям юнца, что опыта у него не так много, прежде чем потянуть за волосы не сильно, но настойчиво, опустить тупую головушку ниже. Член проскользнул в горло с хлюпающим звуком и Лололошка не сдержался, упираясь руками в бёдра Харриса. Рвотный рефлекс никуда не делся, сильно мешая процессу, но парень всеми силами старался его перебороть. Горячий язык гулял по длине, уделяя внимание каждой венке, пока негромкий скулёж сверху ласкал слух.       Джон держал крепко, не давая отстраниться, хотя за реакцией паренька всё же присматривал. Пару десятков секунд он согревал член в тепле чужого рта, но стоило давлению на затылок ослабнуть, как Лололошка воспользовался моментом и отстранился, заглатывая ртом больше воздуха. От его губ к члену протянулась тонкая нить слюны, что блестела в приглушённом свете диодных ламп. Облизнув влажные губы, парниша наклонился и смазливый поцелуй лёг на пульсирующий орган.       — Похотливый щенок, — надменным тоном отчеканивает Джон, встречаясь с довольной, теперь уже не наигранной улыбкой и озорным блеском в голубых омутах.       Демонстративно высунув язык, Лололошка прошёлся им по всей длине, от самой головки к основанию. Руки подхватили Джона под бёдра, притянув к себе, из-за чего тому пришлось съехать в кресле. Юркий язык не остановился и скользнул ниже, играясь с чувствительными яичками, что принесло новую волну удовольствия. Стыдливо зажимая ладонью рот, Харрис издавал всё больше похабных звуков, которые вовсе перешли в хриплые стоны, стоило Лололошке всосать одно яичко в рот.       — Сумасшедший... — мало кто уделял внимание этой зоне в интимные моменты, что вызывало у мужчины более яркие эмоции. Стоны и хрипы заполняли небольшое пространство гримёрки, воздух в лёгких стремительно кончался, но разжать ладонь и вдохнуть Джон не решался. Лололошка сжал пальцами его бёдра, наигравшись. Вид растекшегося в кресле Харриса будоражил всё внутри, а незапертая дверь добавляла азарта ситуации. Объясняться будет непросто, если их застукают. Хотя лично Лололошку это мало волнует.       — Повернись.       — Что?.. — переспросил Джон, ещё не до конца пришедший в себя, да и соскачивший с вежливого обращения парниша сбил с толку. — Ещё чего надо?       — Хочешь встретить визажиста с каменным стояком?       Вновь пережатый у основания член заставил крупицы гордости рассыпаться и с просящим всхлипом Джон двинул бёдрами вверх, однако желанной стимуляции не получил.       — Ублюдок... — сорвалось с языка ругательство и на дрожащих руках Харрис попытался приподняться в кресле.       Лололошка придержал его за бока, помогая развернуться, и теперь его взгляду предстала выпяченная задница Джона. Ладони соскользнули вниз, к бёдрам, стаскивая раздражающие брюки с боксёрами окончательно. Сжав одну ягодицу, Ло отвёл её в сторону и большой палец коснулся сжимающегося колечка мышц. Джон рефлекторно дёрнулся и сжался.       — Смазка, балбес!..       — Её нет.       Предвидя новую порцию гневных оскорблений, Джона достаточно скоро затыкают, сунув в рот пальцы. Конечно, без последствий такая своевольная выходка не обходится. Лололошку хмурится ворчливо, когда его костяшки покусывают, причем весьма ощутимо, но извращение не прерывает, наслаждается тем, как Харрис, успокоившись, обсасывает каждую фалангу, старательно смазывая те слюной. Целостность пятой точки ему всё ещё важна, как бы ни хотелось скорее добраться до желанной части процесса.       — Ты куда более привлекательный, когда прячешь коготки, знаешь? — раздаётся тихий шёпот над ухом и горячее дыхание в такой близости от своего лица мигом заставляет волну мурашек пробежать по телу. Джон прогибается в спине, точно кот, притирается задницей к паху Лололошки, который - несправедливо! - по-прежнему полностью одет.       Хриплый смех срывается с чужих уст и заставляет его по-настоящему млеть, не зная, куда себя деть, как ещё прижаться к телу над собой, лишь бы получить внимание, до которого сейчас Джон был так жаден. Член изнывает от возбуждения, но его так и не касаются, внутренности в животе скручиваются тугим узлом, а мысли в голове превращаются в настоящий дурман, состоящий из одной похоти.       — Прекращай валять дурака, — Джон выпускает длинные пальцы изо рта, напоследок проходясь по ним языком, и толкает Лололошку локтем, чтобы тот наконец отлип от его шеи. Благо, ему хватило ума не оставлять метки! Учитывая, в каких откровенных нарядах иногда выступает мужчина, отметины нежелательны даже на бёдрах, что уж говорить об остальных открытых участках шеи. — Давай же, ну!.. Красавчик, у нас не так много времени.       — Всё, всё. Осталось немного, — последний поцелуй падает на затылок Харриса, прежде чем Лололошка переключается на растяжку.       Смазанные слюной пальцы оглаживают сжатое колечко, отвлекают, выжидая, пока мышцы расслабятся хотя бы немного, и только после этого фаланга указательного пальца проскальзывает внутрь, медленно двигаясь глубже. Болезненное шипение раздается чуть выше и Лололошка поддаётся внезапному порыву нежностей, покрывая влажными поцелуями оголённые ягодицы. Приходилось напоминать себе, что о повторении сегодняшнего утра можно не мечтать, если к концу процесса на этом прекрасном теле появится хотя бы один засос, который Джон непременно заметит.       Спустя время к растяжке присоединился уже второй палец. Вошёл он не менее туго и болезненно, однако дальше дело пошло значительно проще, дискомфорт сменился знакомым нетерпением. Это стало понятно по тому, как Харрис принялся подмахивать бёдрами, но все его попытки насадиться на пальцы глубже были пресечены.       — Ты изверг, Лололошка... — на выдохе заявили ему, стоило сжать задницу до лёгких красных отметин, предотвращая попытку двинуться навстречу.       — Не скули и получай удовольствие, — третий палец скользнул в дырочку с мокрым хлюпаньем. Видимо, в планах Лололошки не было поскорее кончать с прелюдиями, отчего Харрис вертелся как уж на сковороде, хныкал и прогибался как мог, стараясь получить максимум ощущений от томительной растяжки.       В течение следующих пяти минут Лололошке удается довести бедного до состояния, схожего с алкогольным опьянением или чего похуже. Податливый, весь раскрасневшийся, Джон с трудом соображал и продолжал вжиматься лицом в обивку кресла, заглушая пошлые звуки, что музыкой лились из его рта. Будет плохо, если его услышит кто-нибудь посторонний, хотя отдалённость гримёрки от прочих комнат играла на руку.       — Мгх... — вновь демонстрируя свою завидную пластичность, Харрис до хруста прогибается в спине. Пальцев становится чертовски мало, отчего с языка слетают ругательство в перемешку с жалобным хныканьем.       Джон думает, что Лололошке надоели нескончаемые обзывательства в свой адрес и просьбы не медлить, ведь в следующий секунду его тянут за волосы, чтобы отлип от спинки кресла, а рот хамски зажимают ладонью. Причиной этого оказалось не недовольство.       — Мистер Харрис, прошу, простите за такую задержку! — дверь в гримёрку приоткрывается и сердце у одного из парней уходит в пятки. Визажистка наконец подоспела, но внутрь так и не зашла, застыв у двери, из-за чего было видно только её руку и тень.       Джон, прижатый к мускулистой груди и с зажатым ртом, боится сделать лишний вдох и выдать то, чем он тут занимается со... Своим пока неофициальным работником. Пальцы с хлюпаньем спешат наружу, дразнятся, пока гладят кожу вокруг сжавшейся дырочки, и с уже большей резкостью спешат внутрь, срывая с уст глухой всхлип. Джон впивается ногтями в руку, что держит его, требует то ли подождать, то ли остановиться вообще, но Лололошка не уделяют внимание этому жесту, вслушиваясь в разговор за дверью.       — Времени мало! Вы в своём уме? — гневно воскликнула всё та же девушка и хлопнула дверью. Сразу после последовала приглашенная просьба подождать Харрису ещё немного.       Джон разобрал лишь хлопнувшую дверь и то, что к ним так никто и не завалился, однако полученного адреналина хватило сполна. Не церемонясь, он укусил ладонь и Лололошка с ойканьем освободил ему рот.       — Могу узнать, за что?       — Убери руки, идиотина!       Пальцы в горячем нутре замедлились, ещё некоторое время заставляя Джона ёрзать и скулить, пока не выскользнули окончательно.       — ...Отсосать? — без намёка на стеснение предлагает парень, видя, каким нервным от возбуждения стал Джон. Кому бы понравились такие игры без их завершения?       — Нахуй вали!       — Понял.       Лололошка поднимает руки в знак капитуляции, но довольной улыбки не скрывает. Пальцы цепляют ткань чужой рубашки на рукаве и дёргают слабо, поднося руку к своим губам. Склонившись, парень думает, оставлять ли поцелуй, но гневное выражение лица Джона говорит о том, что лучше обойтись без таких нежностей. Слышится короткая усмешка и Ло вкладывает в раскрытую ладонь что-то маленькое, а затем отстраняется.       — Мои услуги вам ещё понадобятся, Джон, — напоследок поправив растрёпанные волосы, Лололошка послушно покидает гримёрку.       Джон провожает его ядовитым взглядом, а потом смотрит на карточку в своей руке. Это визитка.       Лололошка Уильям Дейвисон, значит...       Модельный агент.       О, боги... Интересно, о какого рода услугах он говорил?       — Нахал... — заключает Джон, но вопреки злобе в голосе рука тянется к члену, что по-прежнему стоит колом, а взгляд устремлён ровно на фото этого наглого мальчишки.