Пока жива наша любовь, останемся вживых и мы

Джорно любил ездить на задания с Фуго. Каждый раз это был будто акт единения, они работали командой, словно инь и янь дополняли друг друга. В очередной раз они поехали в Палермо. Дело было чисто дипломатическое, буквально на два дня. Джорно снял виллу прямо на берегу моря, вдали от всех поселений, где бы они с Фуго без лишних глаз могли бы коротать вечера в ожидании встречи. Однако, как всегда было заведено в мафии, ничто не бывает просто так. Дипломатические переговоры перешли в вооруженное наступление. *** — ЭТО ЛОВУШКА, ДЖОРНО, — Фуго вскочил со стула, заметив как в безлюдном кафе внезапно прибавилось народу. Уговор был такой, что никто не приводит подмогу, разговаривали только главари группировок и их правые руки, не больше, но с каждой минутой все становилось только подозрительнее. Вот странная старушка, подозрительно косящая на них из-под очков с толстыми линзами, а вот молодой парень со скейтом, явно обладатель стенда, присоседился прямо за соседним столиком. Женщина с собачкой, ее дочка, или не дочка вовсе, да даже бармен, все выглядели слишком напряжено. Будто только и ждали сигнала, чтобы открыть огонь и превратить двух парней в фарш для котлет из меню этого самого пресловутого кафе. Джорно вскочил за Фуго. Конечно, они были не идиоты, у них тоже были ссобой люди, не первый раз они ходили на такие встречи. Гангстеры вообще люди настроения, сегодня он честен с тобой, а завтра вонзает нож в печень. Но для большей конспирации все ждали на улице, так же замаскированные в прохожих, даже Миста уже 15 минут кормил палермских голубей овсянкой. Джорно до последнего надеялся, что в этот раз все точно обойдется, не будет бессмысленной стрельбы и жертв, но чужаки, прибывшие сюда и устроившие здесь бизнес по нелегальному сбыту оружия, думали по-другому. Как только Фуго вскочил, будто по щелчку пальца окружающие преобразились. Бабуля, как выяснилось, прекрасно владела пистолетом, пацанчик со скейтом действительно владел стендом, да даже у дамочки с собачкой оказалась какая-то кривая заточка, и их было. куда больше, чем успел заметить Фуго. По плану, если все шло не так, как должно, им нужно было продержаться 3 минуты. 3 минуты, жалкие 180 секунд. Фуго начал отсчитвать про себя, косясь на Джорно и призывая Purple Haze. 179. 178… 177… Фуго не спешил использовать свой стенд в полную мощь, да и Джорно пока справлялся — бабка уже лежала в нокауте, а шельмец со скейтом, куда-то запропастился. Джованна уложил и дамочку и собачку, чтоб наверняка, дон лежал с дыркой во лбу. Повернувшись, Фуго вырубил одним ударом с кулака какого-то мужика, подкрадывающегося со спины. Паннакотта бросил взгляд на свои часы. Оставалось меньше минуты, Фуго продолжал считать. 54. 53. 52. — Фуго! Сзади! — парень обернулся, услышав крик Джорно. Напрасно он расслабился. Пацан не просто так был со скейтом. На улице уже разразилось побоище, он привел помощь своим. Теперь Фуго и Джорно остались 1 на 1. Минута задержки была фатальна, шальная пуля, разбившая окно, прошла сквозь плечо Фуго навылет. Зашипев от боли, он схватил Джорно за руку и вышвырнул прямо в разбитое окно, где Пассионе очевидно выигрывало пусть не количеством, но качеством точно: на земле то и дело валялись обезображенные трупы мужчин и женщин. Purple Haze ударил в стену, высвобождая смертоносный вирус — Фуго придержал на конец самое вкусное. Все, кто находился в радиусе действия стенда закорчились в ужасе. Их кожа покрывалась язвами, вздувалась и лопалась, обнажая мышцы. Глаза вытекали, а в воздухе, помимо выстрелов теперь слышались неистовые крики о помощи. Кто-то пытался вырваться из кафе, но всех ждала одна участь: мучительная смерть. Когда перестрелка прекратилась, а дым от пороха рассеялся, Джорно подбежал к кафе. — Фуго! Фугоо! — Джорно, наплевав на то, что может сам попасть под действия стенда, ворвался внутрь. Паннакотта лежал в луже крови на полу, посреди сломанной груды мебели. Правое плечо и бок, из которого торчал кусок дерева, стремительно покрывались кровью, а левая нога была вывернута под неестественным углом. Похоже, что в массовой панике, люди просто втоптали его в пол. Призвав Gold Experience, Джорно аккуратно достал кусок стола из бока и подлатал рану, чтобы кровь больше не сочилась, а так же выправил ногу Паннакотты, чтобы срастить кости стендом. Подняв парня на руки, Джорно медленно вышел из кафе. Фуго повис на его руках безвольной тряпочкой, пробитая пулей рука колыхалась при ходьбе. Больше всего, Джорно боялся, что не почувствует стук сердца. Что больше не увидит пронзительный взгляд фиолетовых глаз, что не услышит этого ласкового голоса. Но Фуго дышал. Редко, хрипя, но дышал. Джорно привезли в их виллу на краю города. Их отбытие было запланировано на завтра, нужно было только пережить ночь. Фуго в себя не приходил. Каждый раз, когда Джорно начинал дремать, то с криком просыпался. Ему снилось, что у Паннакотты больше не прощупывается пульс. На утро улучшений не настало. За дверями разыгралась не хилая буря, волны поднимались выше границ волнорезов и угрожающе плюхались на землю, утаскивая ссобой в море все, что попало в мокрые пенистые лапы, а у Фуго начался жар. Иногда по его щеке скатывалась одинокая слезинка, а единственное, что мог сделать Джорно — это менять повязки на лбу каждые полчаса и прислушиваться к этому ненадежному дыханию. Под вечер второго дня Джорно от изнеможения уснул. Солнце слепило, пробиваясь сквозь ветви клёна. Джорно вскочил. Вокруг него распростерлось поле из красных роз. Оглянувшись, Джорно сложил рупором руки у рта. — Фуго! ФУУУГООО! — плеча Джованны коснулись пальцы. Это было так неожиданно, что парень подскочил. — Я здесь, ты чего кричишь? — Джорно обернулся. Напротив него стоял Фуго и смотрел на него своими невозможными фиолетовыми глазами. Фуго улыбался. — Я так долго ждал тебя здесь, — он взял Джорно за руку и повел сквозь поле. — Фуго! Фуго, я так рад, что с тобой все в порядке. — Джорно бежал за Паннакоттой сквозь поле, лишь крепче сжимая чужую руку в своей, — Куда мы идём? — Секрет, — Фуго обернулся и снова лучезарно улыбнулся, — Я веду тебя домой. И Фуго не солгал. Посреди поля роз возвышался дом. Присмотревшись, Джорно не поверил своим глазам. Бруно и Аббаккио стояли у ворот, они смеялись. Мимо них пробжал Наранча с игрушечным самолётом в руках и, запнувшись, упал в куст роз у границы поля. Поднявшись на ноги, Наранача посмотрел вперед и, подняв руку, неистово замахал ей. — ЭЭЭЙ, ФУГО, ДЖОРНОО!!! — голос Наранчи эхом разносился по полю. Сердце Джорно наполнила невозможная радость. Вот они! Бруно, Леоне, даже Наранча. Они живы и… Джорно остановился. Фуго остановился вслед за ним и в непонятках обернулся. — ты чего? Идём скорее, они ждут нас! — Джорно помотал головой и сделал шаг назад. — Фуго, они мертвы. Мы не можем тут быть, — он посмотрел на непонимающего Паннакотту, и потянул его за собой обратно, — это не реально, Фуго. Это сон. Джорно подбежал к парню и схватил его за лицо. Кожа была мягкая на ощупь. Не было ни шрамов от языв собственного стенда, ни следов крови на одежде. — Фуго, мы с тобой в Палермо, на нас напали, ты чуть не погиб, — Фуго все так же смотрел на Джованну, приподняв брови, — Фуго, я тебя прошу, просыпайся! Джорно прошиб холодный пот. Открыв глаза, он судорожно вскочил с места. Тревога сжала его сердце, что если. Фуго был тёплый. Не горячий от жара, мучивший его последний день. Дыхание было ровное. Стоило Джованне прислониться ухом к чужой груди, как Фуго, поморщился и, тихо застонав от боли, открыл глаза. — Джорно, это ты? — голос Фуго был хриплый и тихий. Он осторожно подеял руку и коснулся чужих золотых волос. — Джорно… — Джорно не отвечал. Он не мог. В горле стоял ком. — Я…я так рад, что ты. — по щекам Джованны скатилось несколько слёз, но он быстро украдкой утёр их, — я рад, что ты очнулся. Фуго пошел на поправку, а когда стихла буря, они смогли вернуться в Неаполь, Фуго получил соответствующее лечение, и про тот сон они больше никогда не говорили.