Пока жива наша любовь, останемся вживых и мы

День рождения Фуго был завтра. Джорно стоял, заложив руки за спиной, и смотрел через окно на вечерний Амстердам; они только недавно вернулись с вечерней прогулки. — Панна, — мягко позвал Джорно. Из ванной высунулась взлохмаченная голова, мокрые волосы спадали неаккуратными прядями на лицо и плечи. Фуго удивленно приподнял бровь. — Что такое? — Джованна развернулся к Паннакотте и незаметно улыбнулся. — Завтра к семи будь готов, я забронировал столик в ресторане, — безмятежность на лице Фуго сменилась сначала недопониманием, а потом брови медленно опустились к переносице. — Надеюсь…ты не стал всё это устраивать ради моего…дня рождения? — Фуго выглянул из ванной полностью и теперь стоял в проходе, держась за косяк рукой. Полуулыбка Джованны, с которой он говорил об их предстоящем походе в ресторан, медленно сползла с лица. — Ну…вообще ради него и планировалось, а что? — Джорно повернулся полностью к Фуго и теперь растерянно смотрел на него. — Просто… Ты не пойми меня неправильно, но я не праздную дни рождения. Уже много лет. Я не люблю акцентировать внимание на этом дне, ты уж прости. Давай лучше проведём этот день так, как обычно? Тем более последний день отпуска. — Паннакотта переминал в руках халат, глядя на Джорно. Джованна замялся. Он специально догворился с рестораном, выбрал лучший столик у окна в отдалённой части зала с видом на порт, хотел, чтобы Фуго почувствовал: его ценят. Но теперь это казалось полным провалом. — А...да... Д-да, хорошо. Как скажешь. — Фуго медленно кивнул и снова скрылся в ванной, закрыв за собой дверь и оставив Джованну стоять посреди комнаты одному в разбитых чувствах. Джорно лежал и смотрел в потолок. Локтём он чувствовал Фуго, лежащего у него под боком. Панннакотта сладко спал; на часах было 3 часа ночи. Джованнна медленно повернул голову и уставился на Фуго немигающим взглядом. Он не испытывал ничего, глядя на этого мирно спящего человека, и это с каждым днём пугало его всё сильнее. Впервые это чувство Джорно испытал еще две недели назад, там, на веранде. Фуго говорил ему все эти вещи, что ненавидит его, что он с Мистой его используют, просил прекратить делать вид, что ему, Джорно, не плевать на него. Джованна до конца не понял, но похоже именно в тот момент что-то сдвинулось в его голове, теперь со страшной силой накатывающее на него как огромная снежная лавина, вот только он увяз в глубоком снегу и не может сдвинуться ни на шаг. Трещина, появившаяся еще тогда, превращалась в огромную и глубокую кровоточащую рану, без конца и края, пожирающую все чувства. Джованна пытался, правда пытался показать, что ему НЕ всё равно. Пытался заставить Фуго поверить в это, но совесть сжирала его изнутри каждый раз, когда он заставлял себя коснуться или поцеловать Паннакотту, каждый раз, когда Фуго заглядывал ему в глаза, ища сопереживания и поддержки, а Джорно отворачивался, чтобы Паннакотта не увидел пустоты, которая поселилась в его душе и уходить никак не хотела, лишь поглощая его с каждым днём всё больше. Джорно винил себя. Он должен был держать всё под контролем. Какой из него Дон, если он не может держать под контролем свои собственные отношения? И так было много того, что он не обсуждал ни с Фуго ни с Мистой, пытаясь огородить их от всего происходящего, и Джорно правда справлялся. По крайней мере он считал так. Но растущая пустота в душе вывела его из хрупкого равновесия, теперь Джорно чувствовал как теряет эту скользкую нить контроля и над собой и над ситуацией. Эти мысли вскрывали незримый барьер, которым он отгородил все свои страхи и переживания, заставляющие его корчиться от тянущей боли, казалось, уже выходящую на грань физической. Джорно хотелось кричать, но он не мог. Никто не должен знать о происходящем, тем более Фуго. Никто не должен даже догадываться о том, что происходит в его голове. Джорно сел на кровать и опустил голову на руки. Он не мог нормально уснуть уже четвертую ночь. Все мысли смешивались в кашу, и только одна мысль гремела в его голове подобно набату. Она появилась еще в день их ссоры, и с тех пор как раковая опухоль захватывала всё сознание. «Это я во всём виноват.» Джорно хотелось выть. Он перестал понимать что происходит с ним. Единственное, в чем он был уверен: он — причина всех бед, особенно бед Фуго. Если бы не он, ничего бы не было. Не надо было забирать Фуго тогда, он был прожил без него, и был бы куда счастлив, чем сейчас. Как только Джорно осознал это, его прошиб холодный пот. Джованна медленно встал, чтобы умыться и прийти в себя. Голова кружилась от постоянного недосыпа, и как только он сделал шаг, в глазах помутнело, а в уши будто набили вату. Джорно кинуло в холод, тело покрылось мурашками. Пытаясь удержать равновесие, Джорно схватился за край тумбы, но рука, скользкая от пота, соскользнула, и он, завалившись, ударился об угол виском. Больше Джорно не слышал ничего, кроме дикого шума в ушах, да колотящегося в горле сердца.

***

Джорно проснулся от назойливого звука будильника. Поморщившись, он сел на кровати и пустил руку в волосы. Висок пульсировал, похоже он хорошенько им вчера приложился. На часах было 12 утра, все уже должны были встать. Умывшись и переодевшись, Джорно медленно спустился вниз. Головная боль потихоньку утихала, сходя на нет и уже больше похожая не на клещи, сжимающие виски, а на глухое чувство где-то на подкорке сознания. — Доброе утро, спящая красавица — Миста стоял у окна, оперевшись на подоконник, в его руках была чашка. Джорно подошел к кофейнику и хотел было налить себе кофе, но резко отдернул руку. Металл оказался слишком горячим, а Миста, налив себе кофе, поставил его ручкой от себя. Зашипев, Джорно сунул обожженый палец в рот и повернулся к Гвидо. Как оказалось, тот подошел ближе к нему, и, снизив голос до заговорщеского шёпота, пробормотал ему почти на ухо. — Слушай, ты не знаешь, что происходит с Фуго? Он какой-то странный. — Джорно уставился на Мисту во все глаза. Фуго? Ну да, он. Джованну прошиб холодный пот, а голова снова закружилась. Неужели так сильно ударился? -...ходит, шарахается всех.- Миста покосился на Фуго, стоящего в проходе. Паннакотта выглядел уставшим и растрёпанным, под глазами залегли тени. Единственное, что было в нём живое — глаза, которыми он прожигал в Гвидо дыру ненавидящим взглядом. Миста снова наклонился к Джорно, залипаюшему в стену с чашкой в руке. — Слушай, пошли на улицу, я кое что хотел с тобой обсудить, — он вышел первый, оставляя Джованну стоять в недумении на кухне. Джорно осел на стул и стал задумчиво размешивать кофе, не сводя взгляда со стены. Что-то было не то. Тянущее ощущение того, что он знает, что будет дальше всё никак не покидало его, но как только Джорно пытался схватиться за это ощущение, оно ускользало от него словно сон. Джованна тряхнул головой, скидывая наваждение. Наверное, ему просто это правда приснилось. Отодвинув стул, он встал. Миста ждал его на улице, он обычно не дергал его по всякой ерунде, скорее всего это было что-то и вправду важное. Схватив кружку, Джорно вышел на веранду. Утро выдалось тёплым, Миста стоял, облокотившись о дом снизу лестницы. — О чём ты хотел поговорить? — Джорно сделал шаг в строну Гвидо, когда услышал, как за ним открывается дверь, а затем Фуго тенью выскользнул из дома и устроился на лавочке чуть поодаль. Миста выглянул из-за плеча Джорно и уставился на Фуго. — Вообще хотел поговорить о твоём отъезде в Амстердам, потому что Польнарефф то хоть и остается за главного, но знаешь, он немного не очень мобильный. И...я просто переживаю, потому что не хочу дергать тебя. Может ты… — Джорно слушал Мисту вполуха, краем глаза наблюдая за Фуго. Он видел каждое напряжённое движение, видел как Паннакотта сжимает в руках чашку, что казалось, будто она вот-вот и разлетится на части прямо в руках. По телу Джорно табуном прошлись мурашки. Джованна повернулся к Мисте, глядя на его недоумевающее лицо. — Ты меня вообще слушал? — Джорно активно закивал, и, спустившись на ступеньку вниз, дотронулся до плеча Гвидо. — Слушай, давай поговорим чуть позже, мне нужно разобраться с Панной, хорошо? — он поставил чашку на подоконник и развернулся к Фуго. Паннакотта сидел, упрямо смотря на дерево, что росло ровно перед ним. Можно было подумать, что он на самом деле наслаждается садом, но в каждом движении Фуго прослеживалось напряжение. Опущенные напряжённые плечи, сгорбленная спина, немигающий взгляд — весь Паннакотта выглядел как натянутая тетива. Только дотронься — выстрелит. Джорно медленно подошёл к Фуго. Паннакотта, заметив приближение Джованны, резко отодвинулся на другой конец лавки, словно нахождение рядом с ним причиняло Фуго физическую боль. — Фуго, милый, что происходит? — Джорно сказал это неосознанно, словно он и должен был сказать так. Фуго, до этого, даже не поворачивавшийся к Джорно, резко взвыл, закрыв лицо руками. Чашка с чаем полетела на брусчатку и разбилась. Джорно уставился на осколки. На подкорке билось ощущение того, что он где-то видел это. Видел эти осколки, видел как чай расползается по камням, но это ощущение ускользало, как вода сквозь пальцы. — Уйди, Джорно, пожалуйста, уйди! — Джованна был в смятении. Ему снилось это, точно снилось. Вот, буквально недавно. Ему снился этот кошмар. Придвивнувшись к Фуго, он попытался обнять парня, но тот вместо успокоения лишь взвился сильнее. — Не трогай меня, не смей трогать меня своими грязными руками! Я ненавижу тебя, ненавижу всем сердцем! И Мисту твоего ненавижу… — сердце Джорно пропустило удар. Он должен был испытывать невероятное потрясение от недопонимания, которое разбилось между ними, но вместо этого Джорно испытывал ужас. Он уже слышал этот разговор. И он ему точно не снился. Тело словно окаменело, все слова Фуго проходили мимо него, мозг не мог осознать ни слова. -…скажи мне правду, я устал от лжи, которая окружала меня всё время, даже если это и означает, что я буду лишь твоей пешкой. Я-я готов смириться с таким раскладом, но, пожалуйста, не делай вид, будто тебе есть де-дело до меня, прошу тебя, Джорно, — Джованна поднял взгляд на Фуго. Паннакотту трясло, а по его щекам текли слёзы. Реакция была немного запоздавшая, словно всё, что он слышал и не осознавал, копилось где-то на подкорке, а теперь вся несправедливость обвинений сполна вывалилась на него. Перед глазами Джорно поплыло, то ли от нарастающей агрессии, то ли просто от подскочившего давления. — Знаешь, Фуго. Мне обидно, что ты такого мнения обо мне. Я думал, что ты доверяешь мне по-настоящему, а не на словах, но судя по тому, что ты допустил такую мысль, что ты сейчас все это говоришь мне. Я не могу это слышать. Мне...нужно побыть наедине и подумать. И я не уверен к какому итогу я приду, — Джорно вскочил с лавки и, развернувшись, быстро ушёл в дом. Перед глазами стояло лицо Фуго. Лицо человека, у которого больше не осталось ничего. Голова плыла. Тело само реагировало на всё происходящее, будто даже говорил не он сам. Джорно не помнил ни слова из тех, что он сказал. Поднявшись наверх, Джованна влетел в свою комнату. Их с Фуго фотография стояла на комоде около кровати. Он, будто на автопилоте, подошел к рамке и взял ее в руки. На фотографии Фуго улыбался так лучезарно и счастливо, что Джорно не мог поверить, что он с фото и тот, что остался внизу — один человек. Руки внезапно начали трястись, Джорно замутило от нервов, от всего, что происходило сейчас. Он ненавидел, он ненавидел несправедливость. А Фуго будто закрыл глаза на все то, что Джорно делал для него. Будто всё это было такой игрой, что не стоило и выеденного яйца. Каждое слово, каждое действие, он пытался защитить, а получилось наоборот. Рассердившись, Джованна всердцах швырнул фотографию об стену. Рамка треснула, а стекло печально зазвенело, падая на пол. Джорно сел на кровать и закрыл лицо руками. Он не мог больше держать это в себе, не мог больше терпеть. По щекам полились горячие слёзы разочарования. Джорно спустился вниз и нашарил на полке в гостинной сигареты Мисты. Да, он сам никогда не курил, но сейчас ему было нужно что-то тяжелее его обычных дыхательных практик. В таком состоянии его и нашёл Миста на кухне. — А где Фуго? — Джорно пожал плечами. — Я не знаю. Я оставил его, хоть и не должен был. Он...был так беззащитен, а я просто ушёл, — Джорно немигающим взглядом смотрел в стену. — Слушай, дружище, езжай-ка ты с Шилой, развеешься, отдохнёшь, посвежеешь. Тебе полезно. Она куда-то на север Неаполя едет, что за дело не знаю, но вот ты как раз и узнаешь, — Джорно перевел взгляд на Мисту и уставился на него тупым выражением лица. Шила? Задание? Он не хотел никуда ехать, он не хотел ничего, кроме как не видеть никого. — Ладно. Поеду, — Джорно закрыл рот, не веря тому, что он сказал. Разве. к чёрту. Видимо и вправду так нужно, раз ничего в этой вселенной не дает ему спокойно посидеть дома. Собрав вещи, Джованна выскочил на улицу и направился к машине, стараясь изо всех сил не оборачиваться на дом, и не выискивать Фуго. Услышав топот за своей спиной, Джорно в надежде развернулся. Это был Миста. Не скрывая своего разочарования, Джорно снова повернулся к Шиле. — Я думал мы вдвоем поедем, — он поджал губы. У него больше не было сил держать маску. Шила стояла, облокотившись о машину и разглядывала маникюр. — Я его позвала на всякий случай, пусть будет. Мали ли что случится. Всё, давайте, садитесь уже, — она открыла водительскую дверь и села. Вернулись они через три дня. Зайдя в дом, Джорно прислушался. Стояла гробовая тишина. Повесив ключи на крючок, Джованна прошел в гостиную. Шаги эхом отражались от стен. Всё осталось почти так, как и было до их уезда. На столе рядом с открытой книгой, заботливо заложеной закладкой, стояла чашка с остывшим чаем, уже поддернувшимся плёнкой. — Панна! — негромко позвал Джованна, но голос вернулся жутким эхом. Под кожей Джорно зашевелились мурашки. Джованна медленно поднялся наверх. Пройдя по коридору, он уткнулся в ванную. Дверь была приоткрыта, и из щели на пол бил свет. Осторожно открыв дверь, Джорно отшатнулся, подавляя животный ужас, сковавший его. Кафель ванной был заляпан кровью, в воздухе смердел запах железа. Зеркало было разбито. В ванной лежал бездыханный Панннакотта Фуго со вскрытыми венами, сжимая в руках фотографию, которую Джорно хранил у себя в комнате. Кровь уже засохла, он явно покончил с собой несколько часов назад. Джорно упал на колени, пачкаясь в крови и подполз к ванной, сам напарываясь на осколки зеркала. — ...нетнетнетНЕТ! — Джованна попытался сгрести тело Паннакотты в кучу, но оно выскальзывало из рук, склизкое от крови. Глаза горели от непролитых слёз, в горле стоял ком. Джорно трясло, сердце колотилось как бешеное, он задыхался от истерики, которая накрыла его с головой как лавина. — Я здесь… Я рядом… Я уже тут...всё будет хорошо. — прижавшись щекой к холодной голове, он провел по жестким волосам трясущейся рукой, пачкая их в крови. Джорно проснулся от назойливого звона будильника. Сев на кровати, он непонимающе уставился на свои руки. Ему мерещился запах крови, но буквально через несколько секунд наваждение пропало. Джорно огляделся. Все было так же, как и обычно, вот только...он подтянулся, а после взял в руки рамку с их с Фуго фотографией. Рамка была разбита. Когда успел? В голове зашевелились смутные подозрения, словно он что-то упускает. Будто эта рамка была разбита не просто так. Умывшись и переодевшись, Джорно спустился вниз. Миста стоял с чашкой в руке, оперевшись о подоконник. Джованна подошел к кофейнику, чтобы налить себе кофе и, протянув руку, резко остановился. Кофейник был слишком горячим и стоял ручкой от него — ещё немного и он бы снова обжёгся. Снова? Джорно нахмурился. Голова плыла спросонья. (Спросонья ли?) Повернувшись к Мисте, Джованна заметил, что он чем-то очень обеспокоен. — …слушай, ты не знаешь что происходит с Фуго? — Джорно выпучил глаза, глядя на Мисту, его будто ошпарило кипятком. Он помнил про кофейник. Он помнил этот разговор. Миста хотел поговорить про Амстердам, хотел что-то сказать ещё, но. дальше Джорно не понимал, придумал он это уже сам или это было правдой. Гвидо молча смотрел на Джорно, зависшего посреди кухни. — Ты меня теперь пугаешь еще больше, чем Фуго. Он хотя бы не выпадает так, как ты. Так вот, о чём я, я поговорить хотел. Лучше на улице, — Миста повернулся, глядя на Фуго застрявшего в проходе. Паннакотта прожигал Мисту ненавидящим взглядом. — Х-хорошо, — Джорно осел на стул, размешивая молоко в кофе. Когда успел налить? Голова снова закружилась так, будто его стукнули веслом по затылку. «Он будет говорить про Польнареффа.» — внезапно всплыло в голове Джорно. В этот раз он был уверен, что он прав, но. откуда? Откуда он мог знать? Поднявшись на шатающиихся ногах, Джованна медленно направился к выходу на задний двор. Миста стоял, облокотившись о дом снизу лестницы. — Т-так о чём ты хотел поговорить? — сзади Джорно скрипнула дверь — мимо как тень просочился Фуго и сел на лавку. — Вообще, я хотел поговорить о твоём отъезде в Амстердам… — в голове Джорно застучала кровь, а перед глазами поплыли разноцветные пятна, -…пусть Польнарефф то и остаётся за главного, но знаешь, он немного не очень мобильный. И. я просто… — ноги Джорно подкосились и он каким-то чудом не упал, схватившись за край дома. Откуда он мог знать? Откуда? Ему это не снилось, тогда откуда? Это уже было с ним? Это. невозможно. Желудок Джорно скрутило от навалившейся тревожности. — Миста, договорим чуть позже, хорошо? — Джорно развернулся и наткнулся на Фуго, упорно глядящего в дерево перед ним. «Точно. Фуго.» Джорно попятился. На него обрывками накатывали воспоминания, мешались с наложившейся реальностью. Он переставал отличать то, что происходит сейчас и то, что ему казалось должно было произойти. Подойдя на ватных ногах к скамейке, он неуклюже практически завалился на неё. Фуго отодвинулся на другой край как ужаленный. — Ф-фуго, у тебя всё хорошо? — в висках стучало, а дыхания не хватало. Воздух был разряженный, как перед грозой. Фуго молчал, но стоило Джорно двинуться в его сторону, как он взвыл, отбросив кружку на пол. — Не трогай меня, Джорно, уйди! — Джованна уставился на осколки кружки, а после перевел взгляд на Фуго и, стоило ему протянуть руку к Паннакотте, пытаясь утихомирить его, как тот взвился змеей. — Не трогай меня, не смей трогать меня своими грязными руками! Я ненавижу тебя, ненавижу всем сердцем! И Мисту твоего ненавижу… — Джорно замер. Перед глазами поехало пуще прежнего, он не разбирал то, что говорит ему Фуго. Медленно поднявшись, он протянул руки к Панннакотте, на автомате, он хотел его просто успокоить, но Фуго, разъяренный своей речью и отсутствием реакции со стороны Джорно как таковой, разозлился еще сильнее. Наклонившись, Паннакотта схватил крупный осколок чашки и сжал его так, что на землю упали первые капли крови. Джорно тупо уставился на руку Фуго. «Он поранился.» Тело Джорно сковало, время будто замедлилось. Фуго сделал несколько шагов вперед, его лицо исказила неистовая ярость. Джорно видел его несколько раз в припадках, чего стоило то, с какой лёгкостью он воткнул, еще во время их первого знакомства, вилку в щеку Наранчи, но то, какой он был сейчас не шло ни в какое сравнение. Откуда-то издалека послышались крики Мисты, словно он говорил через толстый слой стекла, Фуго сделал резкий выпад в его сторону. Рука с осколком… «У него идёт кровь, надо обработать.» … приближалась прямо к его лицу. Тишину сада пронзил выстрел. Звук револьвера Мисты привел Джорно в чувство. На лицо Джованны брызнуло что-то горячее. Фуго замер в полушаге от него, по виску текла река крови, пачкая домашнюю кофту и заливаясь за ворот. Лицо Паннакотты резко исказилось, гримаса ярости сменилась недопониманием, взгляд потух. Ноги подкосились, и Фуго рухнул на колени безжизненной куклой. Джованна, еле согнув колени, упал рядом. Он пытался коснуться его, но не мог, словно их разделяла толстая витрина. Фуго умер. «Он уже умирал.» Джорно проснулся от назойливого звона будильника. Голова гудела, тело не слушалось, будто его гвоздями приколотили к кровати. В ушах ещё звенело, как будто… Он умер. Фуго умер. Джованна медленно сел на кровати. Рамка была всё ещё разбита, присмотревшись, Джорно увидел застарелые пятна крови на фотографии, будто ее запятнали, пока держали в кровавой руке. По телу Джорно прошлись мурашки. Он вспомнил. Вспомнил всё, что было до. Вспомнил, как Миста прошил голову Фуго пулей, как кровь Паннакотты брызнула на его лицо. Он не мог допустить того, чтобы это повторилось. «Я всё изменю. Я не допущу того, что произошло в прошлый раз.» Наспех переодевшись, Джорно спустился вниз. Миста стоял около окна с чашкой в руке, оперевшись на подоконник. Завидев Джорно, Гвидо повернулся к нему и сделал шаг навстречу. — Доброе утро, спящая красавица, — Джорно не обратил на Мисту никакого внимания, снова направившись к кофейнику. Как и было в прошлые разы, кофейник стоял ручкой от него, и явно был очень горячий; из носика валил густой пар. — Ты хотел поговорить о Фуго, я прав? — Джорно развернулся к Гвидо, смеряя его торжествующим взглядом. Миста выглядел растерянно. — Ну…да, вообще не только, я... — Джорно остановил Мисту одним движением руки. — Не говори ничего. Миста, возьми себе выходной. Сходи, прогуляйся в городе, продуктов купи, — он стал настойчиво подталкивать ничего не понимающего Мисту к выходу, — мы все устали, а тебе потом еще неделю вместо меня работать, — Джорно натянуто улыбнулся и закрыл дверь прямо перед Гвидо. «Один есть» Джованна развернулся и уставился на Фуго, замершего в коридоре и наблюдающий выдворение Мисты. Всё уже шло не так, как в прошлый раз, это не могло не радовать. Значит, возможно, ему действительно просто нужно всё исправить. Джованна потряс головой, а после медленно подошел к Паннакотте. — Панна, какие у тебя планы на сегодня? Может мы с тобой проведём время вместе? — Он аккуратно забрал чашку, и взял его за руки. Фуго напрягся, всем видом показывая, что Джорно сейчас — последний человек, с которым он хотел бы проводить время, попытался убрать руки, но Джованна будто начисто игнорировал все его действия и слова. С лица не сползала улыбка, через какой-то момент начавшая казаться жуткой гримасой. Фуго поежился, Джорно вел себя очень странно. Джованна подхватил Фуго под руку и потащил его в свой сад на заднем дворе. — Знаешь, мне жаль, что я не уделял тебе достаточно времени, но я всё исправлю! Я всё исправлю, ты увидишь, всё будет хорошо, ты не умрёшь снова, — Джорно провел рукой по щеке Фуго. Лицо Паннакотты исказил ужас. — Н-не умру снова? Ты о чём вообще говоришь, — Джорно пропустил слова Фуго мимо ушей, все так же глядя на него со страшной смесью маниакального обожания и какой-то жуткой уверенностью. Всё шло не так, как в прошлый раз, всё шло отлично. До этого его пытались прирезать за физический контакт, а теперь всё было хорошо. Усевшись с Фуго на лавочку в саду, Джорно прикрыл глаза. В груди разливалось сладкое чувство триумфа — он победил. Он смог поменять всё так, чтобы Фуго не умер. Всё было отлично. Покой Джорно нарушили звуки выстрелов и битого стекла. Джорно вскочил, хватаясь на автомате за правый карман, где всегда носил запасной глок, но не нащупал. Он так рассеял внимание, что забыл о том, что на них могут напасть. Стенд не призывался, Джорно просто не чувствовал его. В панике обернувшись к Фуго, Джованна закричал: — Беги скорее в дом! — Паннакотта не двигался, он смотрел на Джорно, широко открыв глаза. — Уходи, Панна, прошу тебя, — Джорно обернулся на звук ломающихся веток. К ним сквозь кусты приближался мужчина с пистолетом в руках. Джорно понял, что снова начал задыхаться. Время вновь потянулось как патока. Раздался выстрел. Джованна прыгнул в сторону, стараясь закрыть Фуго, в голове совсем не вовремя всплыла свежая картина Паннакотты с простреленной головой. Но Фуго оттолкнул его и сделал шаг в бок. Пуля прошла через всю грудь Паннакотты навылет и зацепила руку Джорно. Фуго захрипел и завалился назад, прямо на руки Джованны. Дыхание вырывалось с бульканьем, Фуго закашлялся кровью. Джорно сжал еще теплое тело на руках, уставившись на дыру в чужой груди. Снова. Он снова умирает, захлебывается своей же собственной кровью. Джорно с ненавистью смотрел на то, как фиолетовые глаза закатываются, а тело бьет предсмертная судорога. Он не справился. «Что я делаю не так? Мисты не было, с Фуго был я сам, рядом, разве это не то, чего сам Паннакотта бы хотел?» Он не может изменить ход событий. Это всё бесполезно. Джорно проснулся впервые без будильника. Тишина. Даже птицы молчали. Он медленно сел и повернулся к окну — за стеклом всё было окрашено в тусклые, выцветшие цвета, будто мир за ночь выдохся и начал гаснуть. Часы тихо тикали. Джорно повернул голову. Минутная стрелка указывала на «11», а часовая — на «43» «Что?..» Он протёр глаза, прищурился. Минутная стрелка дрогнула и, нарушая все законы, поползла назад на «10». Тело Джорно прошиб холодный пот. Голова была ватная, тело двигаться не хотело, будто Джорно ещё спал. Медленно спустив ноги с кровати, он обшарил глазами комнату, словно не узнавал её. В голове плотным клубком роились мысли. Фуго умирал каждый раз. Каждый чёртов раз, что бы он ни делал. Всё было бесполезно. Уткнувшись лицом в руки, Джорно закричал. Он больше не выносил этого. Сердце с самого пробуждения стучало со страшной силой, в глазах темнело, будто Джорно терял свзяь с реальностью. Реальностью ли? Отняв руки от лица, Джорно уставился в стену. Где-то на самой переферии зрения Джованна заметил движение. Он обернулся. Сзади никого не было. Тень промелькнула слева. Джорно занервничал. Он чувствовал, что за ним следят. Чувствовал испытуюший взгляд на своей спине, но каждый раз, стоило ему обернуться, ощущение пропадало. На ватных ногах Джорно встал. Шаги давались ему тяжело, ноги словно утопали в ковре. Джованна подошёл к зеркалу и присмотрелся. Он не узнавал себя. Очертания человека он видел, но лица разобрать не мог. Джорно поднял руки к лицу. Обычные руки. На мгновение ему почудилось, что они были по локоть в крови, но как только он моргнул, наваждение пропало. Слева снова промелькнула тень. Джорно поднял голову и уставился на отражение в зеркале. Сзади него стоял Requiem. Джорно судорожно обернулся — никого, посмотрел в зеркало снова. Вот он, стоит сзади, ноги проходят сквозь кровать, как через плохие текстуры. Стенд не двигался, молча смотрел прямо на него своими пронзительно жуткими нечеловеческими глазами. «Я...я в цикле. Это...не..не просто совпадение.» Джорно судорожно усмехнулся. Requiem за его спиной не двигался и не выражал никаких эмоций, словно огромная и жуткая статуя. В голову полезли мысли. Каждый раз. каждый раз умирал именно Фуго. Его стенд запускал цикл, и он никак не мог повлиять на то, что происходило, а значит… Джорно громко рассмеялся, когда до него дошло горячее, почти сладкое озарение. «Фуго. Фуго был причиной!» Из-за него он попал в ловушку собственного стенда. Из-за него он страдал. Джорно снова посмотрел в зеркало, ища одобрения своих мыслей в глазах Requiem. Взгляд стенда ничего не выражал, но само его появление было уже утверждением. В моменте Джорно вспыхнул, его начинала бесить эта игра в молчанку. — сколько можно смотреть?! Скажи хоть слово или выпусти меня отсюда! — Джорно с силой ударил кулаками об зеркало. Осколки дождём повалились на пол. Джорно медленно поднял самый длинный и острый кусок. Рука, которой он ударил зеркало, кровоточила, кровь капала на его белый пушистый ковёр, но Джорно не замечал ни глубоких ран, ни крови. «Фуго — причина всего, вот истина.» Джорно повернул осколок отражающей стороной к себе и сжал с такой силой, что стекло глубоко впилось ему в ладонь. За спиной было пусто. Джованнна медленно приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу. Никого. Дома стояла зловещая тишина. Джованна медленно, словно опасаясь того, что его увидят, прокрался вдоль коридора, оставляя кровавые отпечатки на стенах. Фуго сидел внизу, Джорно видел его со второго этажа. Паннакотта сидел на диване, неподвижно, словно застыл во времени. Лицо Джорно исказила маниакальная улыбка. Вот он! Вот он конец его мучениям. Джованна медленно стал спускаться по ступенькам, пряча осколок за спиной. — Панна,- ласково позвал Джорно, но на середине слова его голос сломался, перейдя в хрип. Фуго медленно повернулся к нему. В глазах застыло недоумение. — Д-джорно? Всё хорошо? — он нервно сжал челюсть. — А? У меня? Да, все отлично, — Джорно подошел к Фуго на расстоянии вытянутой руки и потупил взгляд. Голова снова закружилась от приступа ярости, который внезапно накрыл его. — Я хочу...положить конец...моим...страданиям! — Джорно сделал резкий выпад вперёд, воткнув осколок между ребрами Фуго. На руки и на его пижаму брызнула кровь. Паннакотта закашлялся, начал задыхаться. Джорно вытащил осколок из груди и замахнулся снова. В этот раз удар пришелся на шею. Стекло вспорло кожу вместе с сонной артерией. Фуго слабеющими руками попытался зажать рану, откуда сильным потоком хлестала кровь, окропляя всё вокруг. Джорно стоял неподвижно. Он наблюдал за тем, как Фуго оседает на пол, как его взгляд мутнеет, а руки безвольно падают по бокам. Он испытывал зловещее торжество. Через несколько секунд Фуго рухнул на пол окончатально. В доме повисла тишина, нарушаемая только стуком капель крови о паркет. Джорно медленно сел рядом с трупом и провел рукой по чужим, запачканным кровью, волосам. Фуго больше не дышал, он застыл в неестественной позе, подвернув под себя ноги. Джованна зажмурился, ожидая, что сейчас его вновь окутает темнота, и день перезапустится, но как только он открыл глаза, то увидел, что ничего не поменялось. Фуго так и лежал на полу, а кровь растекалась огромной лужей вокруг него. Джорно почувствовал, как снова теряет связь с реальностью. Неужели всё? Он правда разорвал этот порочный цикл? — Панна... — Джорно на пробу позвал Фуго. Фуго закономерно молчал. Сбоку снова замаячила тень. Внезапно Джованна понял, что задыхается. Он убил Фуго. Он. Убил. Фуго. Это конец, и он сам был виной всему. Осознание накатило как-то слишком поздно. По щекам Джорно заструились нескончаемым потоком слёзы, горло сжало спазмом, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Джорно сгреб тело Фуго в объятия. Голова Паннакотты откинулась под неестественным углом, глаза безжизненно смотрели в никуда, тело едва хранило тепло былой жизни. Уткнувшись в чужую окровавленную одежду, Джованна беззвучно закричал. «Я убил его. Убил.» Отпустив тело, Джорно нашарил осколок. Руки еле сгибались, правая рука ныла от большого количества порезов и осколков в ранах. Еле сжав кусок стекла, Джорно кинул последний взгляд на Фуго и замахнулся, целясь себе в горло. В отражении зеркала на секунду промелькнул Requiem. Джорно открыл глаза. Будильник не звенел, но казалось, будто все пространство вокруг дребезжит. Джорно огляделся. За окном была непроглядная тьма, в комнате из привычных вещей остался только комод с рамкой, да разбитое зеркало, которое он сам же и разбил. «Я. УБИЛ. ФУГО.» Джованна обхватил руками голову и прижал колени к подбородку. Ему казалось, что реальность не помещается в его голову. Он не мог, не мог… Джорно медленно опустил трясущиеся руки. Все пальцы и ладони до самого локтя были изрезаны. Раны были разных размеров, от мелкой царапины, до глубокого разреза, через который просвечивала кость. Джорно выпучил глаза и уставился на то, что стало с его руками. Кровь из ран сочилась на кровать и собиралась в небольшие лужицы на одеяле. Губы Джорно растянулись в истерической улыбке. Всё продолжалось. Убийство Фуго не дало ничего. Паннакотта не был ключевым звеном в этой череде страданий. Джорно сполз с кровати. Ноги не гнулись, в ушах стояло дребезжание пространства. Перешагнув через осколки, Джорно открыл дверь своей комнаты. Коридор было видно лишь на какой-то метр вперёд, все что было дальше — было окутано густой непороглядной тьмой. Джорно развернулся и закрыл дверь за собой. «Если Фуго не виноват… Значит...» Джорно оперся спиной о дверь и медленно съехал вниз. «Значит виноват я. Во всем виноват только я.» Джованна повернулся к разбитому зеркалу. Только сейчас он заметил, что тот осколок, которым он вчера вскрыл горло Фуго, был здесь. Все осколки лежали тут так же, как они и были, когда зеркало только разбилось. Только вот один кусок был в крови. Засохшая бурая плешивая корка покрывала осколок. Это была кровь Фуго. Джорно затрясло еще сильнее. Протянув руку, он взял кусок зеркала, а после медленно приставил его к своему горлу. В глазах горела больная решимость. Он — ошибка. А ошибки должны быть устранены. Одним движением Джорно вскрыл себе горло. Джорно открыл глаза. Вокруг не было ничего. Густая пустота окутывала его. Казалось, будто вокруг существовало и всё и ничего одновременно. Джорно попытался встать и, на удивление, его ноги нашли твердую поверхность. Он огляделся. Пространство, представляюшее из себя… Ничего. Непроглядный сумрак, такой густой, что почти осязаемый. Джорно казалось, что с каждым вздохом этот туман оседал в его лёгких кусками стекловаты. Здесь не было пространства, не было времени, только ощущение взгляда на себе. Джорно судорожно осмотрелся, пытаясь найти того, кто так прожигал его взглядом. Обернувшись вокруг своей оси, он вздрогнул. За его спиной чуть поодаль стоял стенд. Джованна прищурился и сделал несколько шагов навстречу. Это был Requiem. Джорно остановился, глядя на стенд. Глаза наполнились слезами, но Джорно быстро их сморгнул. С каждой секундой Requiem приближался. Воздух затрещал с приближением стенда, словно резко весь разом наэлектризовался. Волосы Джорно встали дыбом, а по телу пробежали мурашки. Requiem явно чувствовал себя здесь как дома, в отличие от него самого. — Зачем я тут?! Зачем ты всё это устроил! — Джорно сделал шаг навстречу. Стенд стоял неподвижно, точно так же, как и когда явился к нему в отражении зеркала. — Из-за тебя! Из-за тебя я убил его! — нервы Джорно были на пределе. Постоянное молчание выводило буквально за секунду. Джорно бросился со всех ног к стенду, но казалось, будто он бежит на одном месте. Джованна упал на колени и закрыл лицо руками. — Я устал, я просто устал. Прошу тебя, прекрати. Прекрати эти издевательства, я не могу, я больше не могу, я схожу с ума, — Джорно уставился на свои руки, где больше не было ни крови, ни порезов, но он помнил как тяжело каждый раз ощущался на руках холодный труп. — Просто прекрати… — Джорно уставился в никуда. Его слуха коснулся странный звук. Еще раз, и ещё. Звук, будто стирали время и пространство одновременно. Джорно поднял голову наверх. Requiem приближался, хоть и не делал видимых движений. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, стенд остановился и медленно повернул голову к Джорно, а после, так же не спеша, опустился на одно колено. Джорно знал свой стенд, это была буквально часть него, но сейчас, глядя на него вот так, снизу вверх, Джорно растерялся. Requiem так же молчал, не сводя взгляда с владельца, но стоило Джорно открыть рот, как стенд заговорил. — Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. Чужой голос гремел в ушах, казалось, что он был везде. Зычный, искаженный пространством, каждое слово словно попадало прямо в мозг. Джорно зажмурился, не в силах вынести этого, а после наступила тишина. Джорно проснулся от назойливого звона будильника. Открыв глаза, он со страхом огляделся. Солнце пробивалось через шторы и ложилось тёплыми полосами на кровать. Джованна потянулся и спустил ноги с кровати. В теле была невероятная лёгкость, он действительно славно выспался. Потянувшись, он посмотрел на тумбу. Разбитая рамка с окровавленной фотографией была все ещё там. Джорно нахмурился. Он всё ещё был в цикле, он помнил всё, что происходило до, но в этот раз. всё было по-другому. Душу наполняло странное чуждое спокойствие — будто наконец-то он перестал бороться с течением. Теперь он точно знал что ему нужно делать. Джорно умылся и переоделся, а после медленно спустился вниз. Миста стоял у окна с чашкой в руке, оперевшись на подоконник. — Доброе утро, спящая красавица, — Джорно кивнул Гвидо и подошёл к кофейнику. Он стоял так, как и должен был — ручкой от него. Чуть помедлив, Джованна аккуратно развернул его и налил себе кофе. — Я знаю, что ты хочешь поговорить со мной о поездке и о Фуго. Не бойся, всё под контролем, — он повернулся к Мисте и мягко улыбнулся. Выйдя на улицу, Джорно подставил лицо утреннему ветерку. Когда Фуго выскочил на веранду вслед за ним, Джованна повернулся к Паннакотте и аккуратно сел рядом. Какое то время они молчали. Фуго сидел поодаль, глядя в свой стынущий чай. — Я знаю что происходит у тебя в голове. — Паннакотта вскинул голову и посмотрел на Джорно, скептически прищурив глаза. — Почём тебе знать. Уж не делай вид, что тебе есть до меня дело, — он сжал губы в тонкую линию. — Есть, ещё какое, — Джорно поднял голову и посмотрел на Фуго, прямо ему в глаза. Паннакотта замялся. — Почему тогда ты так… Отдаленно вёл себя? — Фуго, готовый уже было разразиться тирадой, резко стушевался. — Я пытался отгородить тебя от того, что ложится на мои плечи. Я хотел держать всё под контролем. Хотел, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. — голос Джорно внезапно стал слишком тихим. Фуго молчал, видимо пытался осмыслить всё, что ему сказали. — Джорно, я хочу быть рядом с тобой, хочу помогать тебе. Я боюсь потерять тебя так же, как потерял всех остальных. — Джорно медленно кивнул. Чуть подвинувшись, он положил руку на середину скамейки. Через несколько секунд его кисти коснулись чужие пальцы. Джорно проснулся от тихо играющего будильника. Паннакотта спал рядом, прижавшись к его спине. «Неужели.?» Джованна перевел взгляд на календарь. Сегодня был день рождения Фуго.