Присоединяйся к клубу

      До Мадлен-авеню можно было доехать меньше чем за час. Лаки улыбнулся, когда заметил яркие факелы, воткнутые в землю по правую сторону дороги, недалеко от небольшого озера. Томми съехал с дороги и отошел от нее как можно дальше, как его учили. Количество людей в этом штате, которые погибли, потому что вышли из машины на обочине дороги или вышли, чтобы помочь кому-то, кто застрял, было просто неприличным. К счастью, Томми жил в конце Сансет-Коув-Драйв, в тупике, поэтому его машина выбрала хорошее место для поломки. Лаки остановил внедорожник позади машины Томми. Он оставил двигатель работающим, фары включенными, двери незапертыми и вышел из машины. Лицо Томми, когда он увидел Лаки, было трогательным.       – Спасибо, что приехал, дядя Лаки. – Томми обнял Лаки и крепко прижал его к себе. Ему может быть и семнадцать лет, но Лаки помнил день, когда он родился, маленький морщинистый комочек с пучком ярко-рыжих волос. Спайдер был таким гордым папой в тот день.       Лаки сжал Томми, прежде чем отстраниться и обхватить его лицо ладонями, его выражение лица было суровым.       – Что ты делаешь так поздно, а?       – Я учился у друга дома.       Лаки приподнял бровь, и Томми рассмеялся.       – Правда. Не волнуйся, мама знает. Я остался у друга, пока мама уехала по работе, но понял, что нам нужно несколько вещей для нашего научного проекта. Я быстро вернулся, чтобы их взять. Мой друг живет неподалеку. Не могу поверить, что машина сломалась так близко от дома. Глупая машина.       Лаки повернулся к Мейсону.       – Мейсон, это Томми, друг семьи. Томми, я уверен, ты помнишь, как Эйс упоминал Мейсона. Он работает на королей. – Он также в немилости за то, что ведет себя как придурок.       Мейсон бросил на Лаки косой взгляд, когда его представили как простого коллегу, но не ответил, а вместо этого повернулся к Томми и протянул ему руку с дружеской улыбкой.       – Приятно познакомиться, Томми.       Томми пожал руку Мейсону. Он посмотрел сначала на Мейсона, потом на Лаки и обратно.       – Извините, если я, э-э, прервал что-то.       – Ты ничего не прервал, – заверил его Мейсон. – Мы были поблизости, выполняли работу.       – Что случилось с машиной? – Лаки обошел машину и подошел к открытому капоту.       – Она издала странный звук, поэтому я остановился, и она заглохла. Думаю, она перегрелась.       – Ладно, почему бы тебе не сесть в машину и не попробовать завести ее.       Томми сделал, как ему велели, а Мейсон появился рядом с Лаки.       – Дядя? Я думал, ты единственный ребенок?       – Я для него как дядя, как и остальные короли, Джек и Джокер. Мы знаем его с самого рождения. Его отец, Спайдер, был членом нашей группы.       – Дерьмо, мне так жаль, Лаки.       Лаки пожал плечами.       – Мы выжили, а они нет, поэтому наш долг – позаботиться об их семьях. – Он вытянул шею из-под капота и знаком показал Томми, чтобы тот перестал пытаться завести машину. Лаки сначала проверил все обычные места. Термостат был в порядке, решетка не была заблокирована, вентилятор и ремень вентилятора были в порядке. Он проверил, нет ли утечек, поломок, низкого уровня жидкостей. Мейсон лежал на траве и смотрел под машину.       – У нас утечка.       – Что это? – спросил Лаки.       – Охлаждающая жидкость.       – Дерьмо. – Лаки внимательно осмотрел водяной насос. – Да, водяной насос наебнулся. Похоже, уплотнение вала разорвано. – Лаки выпрямился, когда Томми подошел. – Это не то, что мы можем починить прямо сейчас. Водяной насос нужно заменить.       Томми съежился, а Лаки сложил руки на бедрах и прищурился.       – Ты знал, что его нужно заменить?       – Ага, у меня есть запасная деталь в багажнике. Я собирался попробовать починить сам. Механик сказал, что замена обойдется примерно в тысячу долларов.       – Первым делом, тебе нужен новый механик. Этот человек – вор. Это «Хонда», а не «Хаммер». Давай отбуксируем машину к тебе домой, и я поменяю его для тебя. – Он повернулся к Мейсону. – Почему бы тебе не вернуться в отель? Это займет как минимум пару часов. Я могу позвонить кому-нибудь, чтобы меня подвезли обратно.       Мейсон глубоко нахмурился.       – Я не оставлю вас двоих здесь одних. В этом озере, наверное, есть аллигаторы.       Лаки моргнул, а затем громко рассмеялся.       – Ладно, Ковбой. Ты можешь помочь.       – Еще бы.       – Ладно, все во внедорожник. Я позвоню кому-нибудь, чтобы отбуксировали машину, когда мы доедем до дома. – Лаки закрыл капот, взял ключи у Томми и выключил фары. Он запер двери, а затем сел за руль внедорожника. Томми сел сзади, а Мейсон – на пассажирское сиденье. Он выехал на дорогу, а затем повернул налево на Сансет-Коув.       – У тебя на щеке смазка. – Мейсон наклонился и осторожно протер большим пальцем пятно на его щеке.       Лаки усмехнулся.       – Уверен, что когда я залезу под машину, ее будет гораздо больше.       – Почему бы тебе не позволить мне сделать грязную работу? Ты испортишь свою одежду.       – Ничего страшного, – тепло ответил Лаки. – Это всего лишь одежда. Ее можно заменить.       Мейсон хмыкнул, и его улыбка заставила Лаки заерзать на сиденье.       – Да, ну и что?       – Что?       – Ничего. Ты никогда не перестаешь меня удивлять.       Лаки почувствовал, как его лицо покраснело. Он не знал, что на это ответить. Погодите, он должен был злиться на Мейсона. Да, злиться. Очень злиться. Он нахмурился, но это длилось только до тех пор, пока Мейсон не ткнул его в бок, заставив его вздрогнуть и рассмеяться.       – Ты с ума сошел? Я за рулем.       – Да ладно, мистер Зеленый берет. Не говори мне, что не можешь выдержать небольшой толчок.       – Посмотрим, как тебе понравится, когда тебя толкнут.       – Это угроза или обещание?       Томми наклонился вперед между сиденьями.       – Вы двое вместе? Подождите. – Томми посмотрел на Мейсона. – Ты встречался с Эйсом, а теперь встречаешься с его двоюродным братом? Эйс не против?       – Ремень безопасности, – одновременно сказали Лаки и Мейсон.       Томми откинулся на спинку сиденья и хихикнул.       – Да, папы.       Лаки чуть не подавился слюной, и почему-то Мейсон нашел это очень смешным. Когда Лаки закончил кашлять, он свернул на подъездную дорожку Томми, поставил машину на стоянку, а затем повернулся и ударил Мейсона по руке.       – Я подавился, а ты вместо того, чтобы помочь мне, смеешься? Придурок.       Смех Мейсона превратился в хихиканье, прежде чем он наклонился, чтобы погладить Лаки по щеке.       – Прости, дорогой. Ты так чертовски мил, когда впадаешь в такое настроение, что я не могу удержаться. – Он нежно поцеловал Лаки в губы.       – Я не знаю, что это значит, но я подумаю, простить ли тебя. Может быть.       – Я был бы тебе очень благодарен.       – Так… да? – спросил Томми, глядя то на Лаки, то на Мейсона. – Думаю, Эйс не против, раз у него есть Колтон, у которого, кстати, самый потрясающий дом на свете. Вам всем стоит заводить отношения с миллиардерами. Просто говорю. Без обид, Мейсон.       – Эм, без обид.       – Так вы были на свидании, да?       Лаки и Мейсон переглянулись, прежде чем Мейсон несколько нерешительно ответил:       – Это немного сложно.       Томми закатил глаза, отстегивая ремень безопасности.       – Не совсем, но ладно. – Он фыркнул. – А все говорят, что подростки драматичны.       – Он прав. – Мейсон пожал плечами и рассмеялся, когда Лаки снова ударил его по руке.       – Давай, Ковбой. Пора за работу. – Лаки вышел из машины и достал мобильный телефон, чтобы позвонить в одну из компаний, предоставляющих услуги эвакуатора, которыми пользовались короли. Пока они ждали, когда машину отбуксируют, они последовали за Томми в дом, включая свет по пути. Лаки знал этот дом как свои пять пальцев. Так же, как он знал все дома семей своих погибших братьев.       Томми указал на кухню.       – Ребята, хотите кофе или что-нибудь еще? Я отлично готовлю капучино.       – Конечно, – ответил Лаки. – Две чайные ложки коричневого сахара, пожалуйста.       – Ты настоящая кофейная дива.       – И не забывай об этом. – Он повернулся и увидел Мейсона в гостиной, и Лаки не нужно было стоять рядом с ним, чтобы понять, на что он смотрит. Он подошел к Мейсону, и его сердце сжалось при виде двенадцати улыбающихся лиц.       – Кинг действительно улыбается, – тихо сказал Мейсон.       – Тогда он улыбался гораздо чаще. Это было до того, как мы потеряли ребят, до того, как его родители погибли.       – Эйс мне рассказывал. Его родители ехали на помощь друзьям после урагана Чарли, когда половину дороги смыло. Я даже не могу представить, как это было тяжело для Кинга. Быть отправленным в Бог знает куда, делать Бог знает что, возглавляя команду людей, зная, что он не сможет пойти на их похороны.       – Да. Это стало для него ужасным ударом, не только потому, что он не смог быть там, когда хоронили его родителей, но и потому, что он не был рядом со своей сестрой. Биби, конечно, никогда не винила его за это. Она понимала. Но Кинг... – Лаки тяжело вздохнул, поднимая рамку с фотографией их OОА размером 20 на 25. – Он считает, что подвел ее. Так же, как он считает, что подвел нас. – Казалось, только вчера они все были вместе, а потом их не стало.       – Насколько я знаю, он ни в чем не виноват. Он же, блядь, чуть не умер.       Лаки кивнул. Если бы не Рэд, они бы потеряли и Кинга.       – Я знаю, но Кинга ты в этом не убедишь. – Лаки указал на крупного мужчину, обнимающего улыбающегося Джокера. – Это Спайдер, отец Томми. Он был нашим вторым инженером-сержантом и хорошим человеком. Как и все они.       – Кофе готов, – крикнул Томми из кухни.       Лаки вернул рамку на полку, а холод в его теле прогнал Мейсон, обняв его за плечи и провожая в кухню. Они сели за барную стойку и поблагодарили Томми за кофе. Томми извинился и пошел открыть гараж, чтобы принять эвакуатор.       Мейсон сделал глоток кофе.       – Он кажется хорошим парнем, но ему очень повезло, что у него есть такие дяди, как вы, которые о нем заботятся.       – Он хороший парень, но в некотором смысле я ему не завидую.       – Почему?       – Потому что ему ничего не сойдет с рук. В его возрасте мы с Эйсом делали такие вещи... – Лаки перекрестился. – У нас не было шести зеленых беретов, которые бы уберегали нас от неприятностей.       Мейсон рассмеялся.       – Бедные ваши матери. Боже. Так в какие неприятности вы, мальчики, попадали?       Лаки покачал головой.       – Нет. Мои губы запечатаны.       – Ну, может быть, я смогу их распечатать. – Мейсон наклонился, чтобы поцеловать его, смеясь в губы Лаки, когда Томми вернулся, очень раздраженно вздохнув.       – Фу, вы, ребята, нелепы.       Прозвучал клаксон, и Мейсон встал.       – Допивай кофе, дорогой. Я пойду. – Он ушел, не дав Лаки возможности спорить.       Лаки вернулся к своему кофе и увидел Томми, опирающегося локтями на стойку и подбородком на руки. На его лице была глупая сентиментальная улыбка.       – Так, расскажи мне о новом парне. Вы с Эйсом обмениваетесь мнениями?       – Нет, мы не сравниваем. И нет, он не мой парень, – пробормотал Лаки, отпивая кофе.       – И чья это вина? – Томми поднял бровь, и Лаки застонал. Серьезно? Он что, собирается выслушивать лекцию об отношениях от подростка? – Я не знаю, почему у них с Эйсом не сложилось. Эйс никогда об этом не говорил, но я знаю, что Мейсон – отличный парень. Не говоря уже о том, что он ковбой и красавец. Я бы с ним точно переспал, а я даже не люблю парней.       – Эй!       – Пфф. Не делай вид, что не помнишь, каково это – быть семнадцатилетним. Ты, наверное, занимался сексом гораздо чаще, чем я...       Лаки прищурился.       – Не занимаюсь. То есть ты занимался сексом, а я – нет.       – Ты помнишь разговор, да?       Выражение лица Томми стало бесстрастным.       – Разговор? Ты имеешь в виду интервенцию? Когда ты, Эйс, Кинг, Рэд, Джек и Джокер сидели в моей гостиной и на всю жизнь травмировали меня, объясняя, что такое секс? Ты это имеешь в виду?       – Это было не так уж плохо.       Томми вскинул руки, и его голос стал выше.       – У Кинга была презентация в PowerPoint, Лаки! Как это «не так уж и плохо»?       – Ладно, может, это было немного перебор.       – Знаешь, что такое перебор? – спросил Томми, подняв брови до линии волос и указывая на Лаки. – Вы все. Вам, мальчики, нужен Иисус. Хотя я признаю, что все это стоило того, чтобы увидеть лицо Кинга, когда ты провел свой маленький урок биологии о влагалище, а затем поделился советами и хитростями, как довести женщину до оргазма с помощью языка. Я уверен, что в тот момент он пожалел о своих жизненных выборах.       Лаки расхохотался, а Томми хихикнул, когда Мейсон вошел в кухню. Он широко улыбнулся им.       – Что я пропустил?       Томми похлопал Мейсона по плечу, проходя мимо.       – Если Кинг когда-нибудь предложит тебе посмотреть одну из своих презентаций в PowerPoint, беги прочь. – Он показал Лаки два больших пальца вверх из-за спины Мейсона, прежде чем исчезнуть в гараже.       Боже, как он любил этого парня.       – О чем он говорит?       – Ты не хочешь этого знать, поверь мне.       Как только машина оказалась на подъездной дорожке, Лаки и Мейсон закатили ее в центр гаража и поставили на домкраты. Все необходимое было в гараже. Короли следили за тем, чтобы он был укомплектован на случай чрезвычайных ситуаций и любых проблем с машиной, которые могли возникнуть у Томми и его мамы. К этому моменту двигатель уже остыл, поэтому, пока Мейсон откручивал крышку радиатора, Лаки начал сливать охлаждающую жидкость.       Вдвоем они работали гораздо быстрее, и Лаки был приятно удивлен тем, насколько они были слаженны. Всего за пару часов они разобрали все, собрали обратно и заправили охлаждающую жидкость.       – Вот и все. Готово. – Лаки вымыл руки в маленькой раковине в конце гаража, а Мейсон сделал то же самое после него.       Томми бросился в объятия Лаки и обнял его.       – Спасибо, дядя Лаки. За все.       – Не за что. – Лаки крепко обнял его. – Ты и твоя мама знаете, что мы всегда будем рядом, если вам что-нибудь понадобится, да?       Томми отстранился, его глаза затуманились. Он шмыгнул носом и отвернулся.       – Да, мы знаем.       – Ладно. – Лаки снова обнял его, поцеловал в макушку и отпустил. Томми напомнил ему о том, как быстро летит время, о том, как коротка и непредсказуема может быть жизнь.       Томми удивил Мейсона, обняв его.       – Было здорово увидеться с тобой. – Он шепнул Мейсону что-то на ухо, и Мейсон кивнул. Что он затеял? Они подождали, пока Томми возьмет из дома все необходимое, закроет дом и сядет в машину, а затем сопроводили его до дома его друга, несмотря на его настойчивые заверения, что с ним все будет в порядке. Было уже четыре часа, когда Лаки выехал на шоссе I-4. Боже, какой день. Он зевнул, и Мейсон вздрогнул рядом с ним.       – Ты в порядке? – спросил Лаки, обеспокоенный.       – Да, прости. Ты можешь вести машину? Может, нам стоит заехать в мотель или что-то в этом роде и поспать несколько часов, прежде чем возвращаться в отель?       – Зачем? Тут меньше часа езды. Я могу вести машину.       – Ты уверен? Ты же зевал и все такое.       – Я зевнул один раз. Я в порядке. Правда. Я не сонный. Ты уверен, что с тобой все в порядке?       – Ага. Нет. Прости. Я был козлом. Ты разбудил меня, когда встал с кровати, и когда я увидел, как ты одеваешься, я подумал о самом худшем. Я был зол на себя, потому что ты сказал, что не хочешь отношений, и я пытаюсь уважать это, правда, но я не буду врать и говорить, что с каждой минутой нам не становится сложнее. Я ни в коем случае не осуждаю тебя за то, что ты не хочешь большего. Поверь, я понимаю, как привлекательно держать все просто, но в наших отношениях нет ничего простого, дорогой. Мы договорились быть честными друг с другом, и я так и поступаю. Ты никогда не спал с кем-то больше одного раза. Почему я должен думать, что со мной будет иначе?       – Это другое. – Лаки изо всех сил старался не раздражаться, но не на Мейсона, а на себя, потому что Мейсон был абсолютно прав. Во всем. Почему Мейсон не должен был думать, что он решил сбежать после того, как они переспали? В какой-то форме он это сделал. Возможно, он не сбежал к кому-то другому, но он сбежал.       – Чем это отличается?       – Потому что ты важен, – резко ответил Лаки. – Никто из тех других людей не был так важен, как ты, Мейсон, и всегда был. – Он неловко зашевелился на сиденье. – Если бы ты не был важен, я бы переспал с тобой в тот момент, когда узнал, что ты ко мне неравнодушен, и на этом бы все закончилось. После работы по наблюдению? После грузовика? На этом бы все закончилось. Я солгал.       Мейсон нахмурился.       – О чем?       – О том, что нам придется делить кровать. У одного из других охранников в комнате есть раскладной диван. – Лицо Лаки покраснело от его признания, но раз уж они были честны...       – Подожди, ты хочешь сказать, что хотел делить кровать?       Лаки пожал плечами.       – Я не хотел не делить кровать.       – Хорошая попытка, дорогой, но это не сработает.       – Знаешь, в Техасе у вас есть очень странные выражения.       – Правда? И это говорит человек, который говорил о том, что кто-то ходит с поднятыми локтями?       Лаки усмехнулся.       – Когда кто-то скуп на деньги, ты говоришь, что этот человек «camina con los codos» . Двоюродный брат Эйса, о котором мы говорили, очень скуп.       – Не меняй тему, Эдуардо. Ты хотел спать со мной в одной постели.       Лаки вздохнул.       – Да, ладно. Я хотел.       – Почему?       Лаки свернул на съезд.       – Почему я должен отвечать на этот вопрос?       – Потому что я хочу услышать, как сильно ты меня хотел.       Лаки остановился на красный свет и повернулся, приподняв бровь, к очень самодовольному Мейсону.       – Ладно, после ночи в грузовике, а потом снова той ночью по телефону, я не мог перестать думать о тебе и... хотеть тебя. Доволен?       – Если бы я чувствовал себя лучше, я бы подумал, что это подстава. Конечно, дорогой. Ты без ума от меня. Это делает меня очень счастливым.       Лаки закатил глаза.       – Ay, Dios mío. – Светофор переключился на зеленый. – Без ума? Скорее всего. Без ума от тебя? Мне нужно об этом подумать. – Он проигнорировал смешок Мейсона.       К тому времени, когда они вернулись в номер отеля, было уже шесть утра. Лаки почистил зубы, снял ботинки и со вздохом упал на кровать. Мейсон выключил свет, прежде чем присоединиться к нему. Может быть, они смогут вздремнуть перед выездом.       – Вы, ребята, заставляете меня чувствовать, что я должен делать больше.       – Что ты имеешь в виду?       – Все эти благотворительные акции, люди, которым вы помогаете. Как вы помогаете семьям ваших погибших братьев? Это действительно что-то.       Лаки пожал плечами.       – Мы благословлены, понимаешь? Мы выжили, нам дали еще один шанс на жизнь. Если мы можем помочь другим, кто не так удачлив, мы это сделаем.       – Это достойно восхищения.       – Это семья, – поправил его Лаки. – Так поступают все семьи.       – Не все семьи.       Услышав мрачный тон Мейсона, Лаки перевернулся и оказался лицом к лицу с Мейсоном. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог найти слов, когда Мейсон поднял руку, чтобы погладить его по щеке.       – Ты лучший человек, чем я.       – О чем ты говоришь? Ты хороший человек, Мейсон. Иногда немного упрямый – Dios mío, да, ты упрямый – но ты хороший человек.       – Нет, я не хороший. – Глаза Мейсона затуманились, и Лаки сел, подтянув ноги и скрестив их в лодыжках.       – Мейсон? Поговори со мной. Доверься мне.       Вздохнув, Мейсон сел. Он повернулся, свесив ноги с кровати и повернувшись спиной к Лаки. Лаки нужно было видеть его лицо, поэтому он пересел рядом с ним.       – Дело в том, что я доверяю тебе, Лаки, и я забочусь о тебе, поэтому признаться тебе – это и облегчение, и одно из самых страшных испытаний, которые мне приходилось переживать за долгое время. – Мейсон сделал глубокий вдох. – Некоторое время назад я официально сменил имя. Купер – девичья фамилия моей бабушки. Имя, с которым я родился, – Мейсон Честер Брукс-младший.       – Почему ты сменил имя?       Мейсон замялся, и Лаки положил ему руку на плечо, говоря мягким тоном.       – Расскажи мне. – Моя семья из богатого рода. Старинного богатого рода. До моего рождения отец решил превратить наше ранчо в туристическое. Он хотел заработать на туризме. Наше ранчо было скорее курортом. Поверь, это была тяжелая работа, и пока я учился в колледже, отец ожидал, что я буду учиться на дневном отделении и помогать на ранчо. – Мейсон сделал еще один вдох, как будто собираясь с силами.       – Однажды летом к нам на ранчо приехала огромная группа туристов, и отец позвонил мне и сказал, что я нужен дома, чтобы помочь. Каждый день после занятий я мчался на ранчо и делал все, что мне говорил отец. – Его губы скривились от отвращения при этих словах. – Однажды днем отец позвал меня в свой кабинет и сказал, что я должен уволить Джосайю Фостера, одного из наших работников. Я был ошеломлен. Джосайя работал у нас много лет; он был одним из лучших работников ранчо. Я никогда раньше никого не увольнял, и я особенно не хотел увольнять Джосайю, но я знал, что не стоит отказываться. Когда я спросил отца, что сделал Джосайя, он сказал мне, что утром ребенок попал в больницу после того, как его сбросила лошадь, и что это произошло из-за халатности Джосайи. – Мейсон положил кулаки на бедра, сжал челюсти и устремил взгляд в даль. – Этот сукин сын лгал, как сивый мерин, и, что хуже всего, он знал об этом.       – Кто? Джосайя? – спросил Лаки, недоумевая.       – Нет. – Мейсон повернулся к Лаки со слезами на глазах. – Мой отец. Джосайя пытался предупредить его о той лошади, что она ведет себя странно, но мой отец отмахнулся от этого как от ерунды, убежденный, что она из тех лошадей, которых можно пнуть, и она не убежит. Мой отец настаивал, что Джосайя перегибает палку. Он не собирался тратить деньги на другую лошадь или терять деньги, отменяя прогулки. Я попытался поговорить с отцом об этом после того, как Джосайя ушел в ярости, но он не хотел слышать ни слова об этом.       – Итак, кто-то пострадал, твой отец обвинил Джосайю, а потом захотел, чтобы ты его уволил?       Мейсон кивнул.       – Что ты сделал? – тихо спросил Лаки.       – Я уволил его. – Слеза скатилась по щеке Мейсона, и Лаки нежно смахнул ее большим пальцем. Это был не конец истории Мейсона. Лаки чувствовал это всем своим существом. Как бы он ни хотел услышать остальную часть, его сердце стало тяжелым от сочувствия к Мейсону и вины, которую тот так долго носил в себе.       – Что было потом?       – Джосайя был в ярости, но не на меня. Он был разочарован во мне. Он сказал: «Я думал, ты лучше этого, сынок». Я учился на юриста и осуждал человека, который, как я знал, невиновен. На следующий день отец разбудил меня посреди ночи и крикнул, чтобы я ехал на ранчо. Там был Джосайя, он был в ярости и утверждал, что у него есть доказательства против обвинений моего отца. Отец сказал, что это моя проблема, и я должен ее решить.       Лаки пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не ругаться на отца Мейсона. Вместо этого он терпеливо дождался, пока Мейсон продолжит.       – Я был в разгаре экзаменов и просто падал от усталости. Я подрабатывал на черных работах, чтобы не зависеть от отца. В любом случае, я пытался убедить его позволить мне приехать утром, но когда Честер Брукс дает приказ, ты, черт возьми, выполняешь его, если знаешь, что для тебя лучше. Я отправился на ранчо, как только повесил трубку.       Лаки не нравилось, к чему это вело, но он молчал, потому что хотел услышать слова Мейсона.       – Дорога к ранчо длинная и чертовски темная, с несколькими фонарными столбами, разбросанными тут и там. В основном это грунтовая дорога, по обе стороны которой простираются километры мертвой травы и кустарника. Я делал все, что в моих силах, чтобы не заснуть. Следующее, что я помню, – это то, что меня разбудил звук заноса шин и взрывной удар. Я резко затормозил и выскочил из машины. – Мейсон с трудом сдержал рыдание, но быстро взял себя в руки, чтобы продолжить рассказ. – Я подбежал к месту аварии и остановился, чтобы избавиться от тошноты, потому что у меня кровь застыла в жилах. Я никогда не видел настолько разбитой машины. Она так сильно ударилась о фонарный столб, что тот раскололся. Внутри машины водитель был...       Мейсон покачал головой.       – Это были Джосайя и его жена Салли. Слава Богу, их сына Райдена не было в машине в ту ночь. Райден был всего на несколько лет младше меня, и я мог думать только о том, что я сделал с его семьей. В любом случае, я не знал, что делать. Я сказал Салли, что пойду за помощью, но она велела мне идти домой и никому ничего не рассказывать. Что она обо всем позаботится, что моя жизнь не должна быть разрушена. Я не хотел уходить, но она начала кричать и плакать, говоря мне, чтобы я уходил, чтобы никому не рассказывал о том, что произошло.       – Когда я пришел домой, я был в полном отчаянии. Я сразу пошел к родителям и рассказал им все. Я был глупым ребенком. Я не знал, что, черт возьми, делать, поэтому обратился к людям, которые, как я думал, помогут мне. Взгляд, который бросил на меня отец... – Мейсон закрыл глаза, его нижняя губа задрожала. – Как будто я его самым большим провалом. Я имею в виду, было достаточно плохо, что я гей, но теперь еще и это? Он сказал, что разберется с этим, как со всем остальным, и чтобы я никому ни слова не говорил. Я сказал ему, что, может быть, нам стоит рассказать правду, но все, что я получил в ответ, – это пощечина от отца. На следующий день Салли пришла поговорить с моим отцом, а через день мои родители отправили меня на ранчо моей тети и дяди в Монтане.       Лаки провел рукой по спине Мейсона, не зная, что сказать. Он понимал, что Мейсон еще не избавился от тяжелого груза, который так долго нес на своих плечах.       – Я был уверен, что новость попадет в газеты, на радио, куда-нибудь. Я ожидал, что люди появятся у порога моей тети с вилами или, по крайней мере, что полиция придет и уведет меня в наручниках. Я ждал, что Райден появится, желая отомстить за то, что я сделал, но от него не было никаких известий. В течение многих лет я оглядывался через плечо, ожидая, что произойдет что-то плохое, но этого не случилось. Я сменил профессию и решил заняться уголовным правосудием. Я сменил имя, чтобы моей семье было сложнее меня найти, потому что я знал, что бы ни случилось, мои родители были к этому причастны. Потом я стал полицейским. Я хотел помогать людям, чтобы, возможно, помешать таким же детям, как я, совершать глупости и разрушать чью-то жизнь. – Мейсон судорожно вздохнул. – Мало того, что я позволил невиновному человеку взять на себя вину за преступление, которого он не совершал, я еще и уволил его за это, а потом убил. Я убил человека, Лаки, а потом сбежал, как трус. Я никогда не переставал бежать.       – Ты не трус, Мейсон, и ты не убегаешь. Уже не убегаешь. Ты всю жизнь пытался загладить вину за то, что случилось с Джосайей. Было ли то, что с ним случилось, неправильным? Да. Было ли это трагичным? Безусловно. Можно ли было этого избежать? Мы никогда не узнаем. Делает ли то, что случилось, тебя убийцей? Нет, конечно же, нет. – Лаки встал с кровати и подошел к Мейсону. – С тех пор, как я тебя знаю, тебя преследует это. – Он положил руку на сердце Мейсона и тепло улыбнулся, когда Мейсон накрыл руку Лаки своей. – У тебя очень доброе сердце, которое наполнено болью и чувством вины. Это не сердце плохого человека. – Свободной рукой он откинул волосы Мейсона с его лица. – Ты очень заботился о моем кузене, и потому что чувствовал себя недостойным, ты позволил ему уйти.       – Просто так не должно было быть, но, может, это и к лучшему. – Мейсон притянул Лаки к себе, обнял его и прислонился лбом к его груди.       – Ты хороший человек, Мейсон, и ты заслуживаешь любви.       – Я хочу сказать так много, дорогой, но это, вероятно, напугает нас обоих.       Лаки поднял лицо Мейсона, и их глаза встретились.       – Тогда ничего не говори. Покажи мне.