Присоединяйся к клубу

      Тепло.       Лаки прижался поближе к тому, что излучало невероятное тепло. Нет ничего лучше, чем спать в прохладной комнате под теплым одеялом. Это было просто райское наслаждение, и ему было так комфортно, что он не хотел двигаться. Он вздохнул от удовольствия и прижался щекой к мягкому хлопку. Что-то тяжелое обхватило его, и он резко открыл глаза. Подождите-ка...       Дерьмо. Мейсон.       Тепло исходило от Мейсона, который обхватил Лаки своей мускулистой рукой. Это оказалась не единственная конечность, обхватившая Лаки. Они лежали на боку, лицом друг к другу, их ноги были переплетены, рука Лаки обхватила талию Мейсона, прижимая его к себе, а щека прижалась к груди Мейсона. Была еще одна не такая уж и незначительная проблема: очень твердый утренний стояк Мейсона тыкался в живот Лаки, а член самого Лаки жаждал поиграть с членом Мейсона. Судя по дыханию Мейсона, он все еще спал.       Ну, если Мейсон все еще спал...       Лаки глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом Мейсона – смесью кондиционера для белья, геля для душа и его мужского мускуса. Он осторожно потерся щекой, как кошка, оставляющая свой запах. Он раздвинул пальцы на пояснице Мейсона, чуть выше изгиба его ягодиц. Боже, как ему это нравилось. Он никогда не задерживался в постели после секса, а если и задерживался, то все равно не испытывал таких чувств, как с Мейсоном. После секса Лаки обычно вставал и уходил так быстро, как только мог. Не было времени для объятий – а Лаки любил обниматься. Не было времени, чтобы узнать каждый сантиметр человека рядом с ним, чтобы познакомиться с каждой впадиной и изгибом. Ему не было интересно слушать их сердцебиение или то, как они дышат.       Мейсон тихо вздохнул во сне, заставив Лаки улыбнуться. Такой большой мужчина, а такой нежный. Мейсон зашевелился, а Лаки остался неподвижным. Он закрыл глаза, и его сердце растаяло, когда Мейсон поцеловал Лаки в голову и прошептал сексуальным, сонным голосом:       – Доброе утро, красавчик.       Мейсон осознавал, что они переплелись, или он все еще был полусонным?       Было неправильно притворяться спящим, но он сказал себе: «Еще одну минуту». Еще одну минуту, когда сильные руки Мейсона обнимали его, прижимая к себе, как будто ничто не могло их коснуться, пока они оставались так. В этот момент все было идеально. Открыв глаза, он поцеловал Мейсона в грудь.       – Ты проснулся, Ковбой?       Мейсон мило хмыкнул.       – Нам пора вставать.       – Нет. Я не думаю, что нам стоит. Я думаю, нам стоит остаться здесь, так.       Лаки усмехнулся.       – Хорошая попытка, Ковбой. Vamos, levántate! Necesito café. – Он шлепнул Мейсона по заднице и попытался откатиться, но Мейсон обхватил его за талию. Он перевернулся на спину, увлекая Лаки за собой. – Мейсон, – отругал его Лаки, но его упрек не звучал как упрек, учитывая, что он смеялся. – Suéltame.       Мейсон сделал вид, что подумал.       – Нет. Я не думаю, что отпущу тебя. Думаю, я оставлю тебя. – Он поцеловал Лаки в щеку. – Ты мне нравишься. – Он крепко обнял Лаки, не давая ему уйти, хотя Лаки мог бы освободиться, если бы захотел.       – Ты, возможно, немного сумасшедший, знаешь?       – Возможно. – Мейсон пожал плечами. – Это не меняет того, что я сказал.       Лаки перестал сопротивляться и с покорным вздохом растянулся на более крупном теле Мейсона, прижав лицо к его шее.       – Думаю, это приятно. – Он почувствовал, как Мейсон громко рассмеялся.       – Рад, что ты так думаешь.       – Можешь освободить мои руки, пожалуйста?       – Я могу. Вопрос в том, стоит ли? Ты собираешься пытаться сбежать?       – Мне нужен кофе, Мейсон. Он необходим для моего благополучия.       – И ты получишь свой кофе. Обещаю.       Лаки вздохнул.       – Отлично.       Мейсон отпустил его, но не полностью. Он просунул руки под руки Лаки, чтобы прижать его к себе.       – Видишь. Я могу идти на компромисс.       Настала очередь Лаки усмехнуться. Dios, ayúdame. Этот человек убьет его.       Тогда ему пришло в голову, что они лежали в постели вместе, Лаки сверху на Мейсоне, и они не занимались сексом. Они даже не двигались и не целовались. Они просто наслаждались близостью. Это было невероятно интимно. Его губы были так близко к коже Мейсона, его щетина была чудесно густой. Он был одним из тех парней, которые должны бриться каждый день, иначе к утру у них появится полноценная борода. Мм, он пах хорошо.       Ni lo pienses! Даже не думай о том, что ты собираешься сделать. Лаки проигнорировал голосок разума в своей голове и высунул язык, наслаждаясь резким вздохом Мейсона, когда он лизнул его подбородок, а затем покусал щетину. Мейсон застонал.       – Ладно, тебе нужно вставать. Быстро. Или я уложу тебя на спину и разбужу гостей.       Лаки скатился с него и приземлился на ноги рядом с кроватью. Он усмехнулся, увидев надутые губы Мейсона.       – Ты задница, – прорычал Мейсон.       – Ты имеешь в виду эту задницу? – Лаки повернулся, поднял руки и покачал задницей.       – Ты маленькое дерьмо. – Мейсон вскочил с кровати, а Лаки бросился в ванную и закрыл дверь, прежде чем Мейсон до него добежал.       – Ты не можешь оставаться там вечно, Моралес. Это тебе дорого обойдется! Лаки прислонился к двери.       – О, да? Как?       – Как минимум поцелуй.       – Не знаю. Это довольно высокая цена.       – Ты должен был подумать об этом, прежде чем махать красным флажком перед этим быком.       Лаки хихикнул.       – Ладно, Ковбой. Один поцелуй. Но я выберу, когда.       – У тебя есть двадцать четыре часа.       – Отлично. Я пойду приму душ.       – Открой дверь. Мне надо пописать.       – Какой джентльмен. – Лаки открыл дверь, забавно покачав головой, но Мейсон обхватил его лицо ладонями и поцеловал так, что у него закружилась голова. Мозг Лаки отключился, и его тело взяло верх, открыв рот, чтобы его язык переплелся с языком Мейсона. Когда он отстранился, то словно парил в воздухе.       – Я сказал двадцать четыре часа? Я имел в виду двадцать четыре секунды. – Мейсон шутливо шлепнул Лаки по заднице, прежде чем повернуться и вернуться в комнату.       – Я думал, тебе нужно было пописать? – крикнул Лаки, очнувшись от оцепенения.       – Нет. Мне просто нужно было, чтобы ты открыл дверь.       – Cabrón. – Лаки закрыл дверь, но не запер ее. Он включил маленький радиоприемник для душа, с которым путешествовал, и встал под воду, все время гадая, попытается ли Мейсон присоединиться к нему. Он не был уверен, как к этому относиться. С одной стороны, он, конечно, не был бы против того, чтобы Мейсон стоял перед ним голый и мокрый. С другой стороны, обнаженный и мокрый Мейсон перед ним привел бы к другим вещам, а он пытался сохранить между ними несексуальные отношения, хотя у него это не очень хорошо получалось. Если он хотел держаться на расстоянии от Мейсона, это был не лучший способ. Ему нужно лучше стараться. Если они будут так продолжать, один из них или оба в конце концов пострадают.       После быстрого душа Лаки вытерся и обмотал талию полотенцем. Он подстриг щетину, нанес дезодорант и одеколон, все это время напевая песню Мадонны «Like a Virgin». Это было единственное, что они не смогли отнять у него на Кубе – его любовь к музыке. В детстве бывали дни, когда у них не было еды, но у них оставалась музыка из старого радио, которое его дедушка подарил его отцу, когда тот был еще мальчиком. Его отец включал его настолько тихо, чтобы никто снаружи не слышал и не знал, что у них еще есть маленькое радио, а когда приходил президент или его люди, отец прятал его в старой побитой кофейной банке.       Музыка была частью его, частью его души. От старых любимых песен его родителей, таких как Селия Крус, Бени Море и Тито Пуэнте, до таких артистов, как P!nk и Адель, музыка всегда была в его жизни и всегда будет.       – Ты поешь Мадонну?       – Да. Она моя королева. Наряду с Селией Крус, Леди Гагой и Бейонсе.       – Правда? Это имеет смысл.       – О? – Лаки поднял бровь. – Что ты хочешь сказать?       – Что только дива может понять диву.       Лаки открыл рот, чтобы возразить, но потом пожал плечами.       – Ты прав. Кроме того, я великолепен. – Он откинул назад свои несуществующие волосы.       – Не отрицаю, дорогой. – Мейсон прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, его бицепсы натягивали ткань белой футболки с V-образным вырезом. Лаки его раскусил.       – Перестань так делать.       – Как делать? – Мейсон невинно моргнул, но Лаки знал, что это не так. Ярко-голубые глаза Мейсона были полны озорства. Он улыбнулся, и в уголках его глаз образовались мелкие морщинки. – Я ведь тебя не обманываю, да?       – Нет. Ты напрягаешь мышцы, чтобы соблазнить меня. – Лаки остановился, проходя мимо, и ткнул в него пальцем. – Я не поддамся соблазну.       Когда он прошел мимо, Мейсон сорвал с него полотенце.       – Ay, cabrón! – Лаки прикрыл себя рукой и обернулся, чтобы гневно посмотреть на Мейсона, который с хохотом перекинул полотенце через плечо. Хохот быстро стих, когда он откровенно окинул взглядом Лаки с головы до ног. Он прикусил нижнюю губу зубами и застонал.       – Дерьмо, моя маленькая шутка обернулась против меня.       – Правда?       Мейсон кивнул.       – О да. Малыш, ты охуительно красив.       Лаки высокомерно поднял подбородок.       – Я это знаю.       – И это делает тебя опасным, – сказал Мейсон с досадой. – Можно посмотреть твою татуировку?       – В другой раз. Иди в душ. Это твое наказание за эту маленькую выходку.       – Боже мой. – Мейсон повернулся, ворча, вошел в ванную и закрыл дверь.       – Не употребляй имя Господа всуе. Я расскажу об этом маме.       Мейсон высунул голову из-за двери.       – Подожди, твоя мама знает о том, что между нами происходит?       Лаки закатил глаза.       – Мейсон, я рассказываю Эйсу обо всем, а Эйс почти каждый день разговаривает со своей мамой. Его мама – сестра моей мамы. О тебе знают весь Майами и вся Куба.       – Пиздеееец.       – Да, очень даже. Все в моей семье называют тебя «ese vaquero que le rompió el corazón a Chulo, y ahora está detrás de Candi» – ковбой, который разбил сердце Чуло и теперь преследует Кэнди. Но моя мама все еще считает тебя очень красивым, даже если и хочет бросить в тебя своей сандалией. Честно предупреждаю, если ты ее увидишь, она может так и сделать.       Глаза Мейсона стали огромными. Он быстро закрыл дверь, как будто это означало, что он защищен от семьи Лаки.       Переодевшись в костюмы, они спустились вниз, чтобы позавтракать. Лаки всегда завтракал. Это была кубинская традиция. Прием пищи никогда не пропускался, если это не было абсолютно необходимо. Лаки произнес небольшую молитву благодарности за то, что в ресторане был эспрессо.       – Я никогда этого не понимал, – сказал Мейсон, указывая на café con leche Лаки. – Вся эта маленькая чашка эспрессо перед латте, в котором тоже есть эспрессо.       Лаки пожал плечами.       – Не знаю. Мои родители всегда так делали. El buchito de café – это то, что ты пьешь первым делом утром, перед всем остальным.       – Давай проясним: ты варишь кофе, чтобы начать утро, а потом варишь еще один кофе к завтраку?       – Что-то в этом роде. Только el buchito – это чистый эспрессо. Café con leche – это меньше кофе и больше молока. Не знаю. Не подвергай сомнению традиции, чувак. Так принято.       Мейсон рассмеялся.       – Ладно, ладно.       Они закончили завтрак и сходили в туалет, прежде чем подняться в комнату Сиенны. Охранники приветливо поздоровались с ними, и Райан открыл им дверь, когда они постучали и представились.       – Доброе утро! – Сиенна была весела и бодра, она выглядела красиво и непринужденно в своих дизайнерских джинсах, футболке с изображением комиксов и кожаной куртке, которая сочеталась с ее кожаными сапогами. Рыжие волосы ниспадали каскадом на плечи, а ярко-розовая помада придавала ей игривый вид.       – Готова? – спросил Лаки. Сегодняшний день будет длиннее вчерашнего, так как предстояло несколько часов позировать и фотографироваться с поклонниками.       – Давай сделаем это. – Она протянула кулак Лаки, и он ударил своим кулаком по ее.       – Где твой папа?       Сиенна закатила глаза.       – Я отправила его прогуляться. Из-за него люди узнали, где находится наш номер.       – Да, но это была простая ошибка, – успокоил ее Лаки.       – Нет, это не так, – ответила Сиенна, глубоко нахмурившись. – Он сделал это специально. Ради рекламы. Он думал, что «ажиотаж» сделает меня более популярной.       Лаки стиснул зубы. Если он откроет рот, из него вылезут неприятные слова, а он не хотел портить Сиенне хорошее настроение. Для всего есть свое время и место, а сейчас было не то и не другое. Сиенна была готова встретить своих поклонников. Он не хотел лишать ее этого. Натянув улыбку, он указал на дверь.       – Время сиять.       Поездка в конференц-зал, к счастью, прошла без происшествий.       После фотосессии у Сиенны назначено несколько групповых интервью с другими актерами, но к ужину она уже закончит. Она будет фотографироваться с поклонниками в течение нескольких часов с перерывами между сессиями. Она надеялась, что все смогут ее увидеть, но с учетом того, что очередь была несколько человек в ширину и доходила до середины зала, это сомнительно.       Лаки и Мейсон стояли рядом с ней слева, вне поля зрения камеры, а два других охранника стояли справа. Остальные члены команды были разделены: некоторые находились поблизости, а другие ходили вдоль очереди, наблюдая за порядком. Каждые несколько минут они связывались с Лаки. Поклонники всех возрастов со всего мира пришли, чтобы увидеть Сиенну и сфотографироваться с ней. Она фотографировалась, обнимая людей, корча смешные рожицы, принимая забавные позы, изображая своего персонажа из фильма. Некоторые пришли в костюмах, другие были в футболках с изображением ее персонажа. Нескольким подросткам пришлось сделать замечание и умерить их пыл, но в целом люди вели себя уважительно.       Мужчина лет пятидесяти помахал Сиенне в знак приветствия, когда подошел, чтобы сфотографироваться. Она мило улыбнулась, и он наклонился, чтобы шепнуть ей что-то на ухо. Цвет исчез с ее лица, а ее глаза широко распахнулись. Она бросила взгляд на Лаки, ее глаза были полны страха, настолько, что стало ясно, что она забыла кодовое слово. Лаки бросился вперед, схватил мужчину за руку, когда тот вытащил руку из кармана, и заметил, как Мейсон схватил Сиенну и оттащил ее от мужчины. Убедившись, что она в безопасности, Лаки вывернул мужчине руку, выбил из его руки ножницы и ударил его ногой по внутренней стороне колена, игнорируя его крик, когда Лаки бросил его лицом вниз на ковер, вывернув ему руку за спину.       – Я просто хотел прядь ее волос для eBay!       – Она всего лишь ребенок, ты кусок дерьма, – прошипел Лаки в ухо мужчине. – Тебе должно быть стыдно. – Он вытащил из кармана пластиковую стяжку, связал запястья парня и поднял его на ноги, в то время как к ним бежала охрана мероприятия. Лаки поговорил с охраной и подождал с ними, пока не приехала полиция, чтобы забрать парня.       Лаки присоединился к Мейсону и Сиенне в гримерной. Она сидела на диване, уткнувшись лицом в грудь Мейсона, который обнимал ее, утешая.       – Ты в порядке?       – О боже, о боже, о боже. – Сиенна бросилась в объятия Лаки и снова разрыдалась. Судя по черным полосам, стекающим по ее щекам, она уже хорошенько поплакала.       – Все в порядке, солнышко, – успокаивал ее Лаки, крепко обнимая, пока она плакала у него на груди. Он гладил ее рукой по волосам и говорил тихо. Мейсон принес коробку салфеток, и Лаки поблагодарил его, взяв одну. Он протянул ее Сиенне, которая высморкалась.       – Спасибо. Прости. Я знаю, это глупо.       – Это не глупо, – заверил ее Лаки. – Никто не имеет права заставлять тебя чувствовать то, что ты чувствовала там с этим мужчиной.       Сиенна кивнула.       – Я знаю. Просто... со мной никогда раньше ничего подобного не происходило.       Лаки проникся к ней сочувствием. С этого момента ее встречи с ненормальными людьми будут только учащаться. Ее карьера набирала обороты, и это привлекало всяких психов.       Райан разговаривал по телефону, не давая собеседнику вставить ни слова. Он был так зол, что практически дрожал. Тот, кто был на другом конце провода, попал в большую беду, и по праву, потому что никто не должен был проносить оружие в конференц-зал. Райан пытался убедить Сиенну отменить остальную часть мероприятия, но она покачала головой.       – Эти люди ждали меня несколько часов. Я не собираюсь их разочаровывать из-за одного засранца. – Она встала, сжав руки в кулаки, с решительным выражением лица. – Принесите мне косметику.       Райан тут же бросился выполнять приказ, и через несколько минут в гримерную пришла команда визажистов. Они подправили макияж Сиенны, и она была готова выйти на сцену. Лаки очень гордился ей. Она не собиралась сдаваться. На самом деле, она казалась более решительной, чем когда-либо. Как только она вышла, толпа взорвалась аплодисментами. Она помахала им рукой, проходя перед камерой, и раскрыла объятия маленькой девочке в костюме супергероя.       Остальная часть мероприятия прошла без сучка и задоринки, и Сиенна осталась, чтобы сфотографироваться со всеми, кто стоял в очереди, закончив гораздо позже, чем было необходимо, но она настаивала. Они проводили ее до номера, и она обняла их обоих.       – Спасибо, ребята. Не знаю, как бы я справилась без вас.       – Ты была бы не менее потрясающей, – сказал Лаки. – Мы были просто на подхвате.       – Если когда-нибудь окажешься в Кали, загляни ко мне. – Она подмигнула им, а затем исчезла в своей комнате.       – Надеюсь, Голливуд будет к ней добр, – сказал Мейсон, когда Лаки впустил их в номер.       Лаки тоже на это надеялся, но путь к успеху был далеко не легким. У него есть несколько друзей, которые пытались пробиться в шоу-бизнес, и молодым звездам было трудно не потерять свой блеск.       Черт, он был измотан. Он повернулся, чтобы спросить Мейсона, не хочет ли тот принять душ первым, когда Мейсон взорвался.       – Что, черт возьми, не так с людьми? Я серьезно. Нападать на молодую женщину, чтобы отрезать ей волосы и продать их в Интернете? Какой в этом смысл, блядь? Кто вообще считает, что это хорошая идея?       Лаки сел на край кровати, а Мейсон ходил перед ним из угла в угол.       – Больше людей, чем ты думаешь.       – Хуевые люди. Я имею в виду, если бы он, ну не знаю, пошел к ее парикмахеру или еще куда-нибудь после того, как она постриглась или что-то в этом роде. Я имею в виду, это все равно охуеть как странно, но ладно. Хуй знает как, блядь, этот парень вообще прошел мимо охраны?       Вау. Это было много «хуев» всего за несколько вдохов.       – Я не знаю, но у меня такое чувство, что кто-то скоро потеряет работу.       – Боже.       – Ты в порядке?       Мейсон остановился и удивленно моргнул.       – Что?       – Ты очень переживаешь из-за этого.       – Конечно, я переживаю, я имею в виду... Дерьмо. Я знаю, что не должен, потому что это работа, но...       – Ты переживаешь, и это нормально. Это хорошо, – сказал Лаки, похлопав его по плечу, когда Мейсон сел рядом с ним на кровать. – Там ты сделал то, что должен был, и вел себя профессионально. А здесь, сейчас, ты можешь выпустить пар. Это же твоя работа как полицейского, нет?       Мейсон вздохнул.       – Ага.       – В этой работе ты не будешь видеть то, что видишь как детектив убойного отдела, но все равно будешь сталкиваться с монстрами. Наша работа – защищать других от этих монстров.       – Знаешь, я об этом не думал.       – Что?       – Мои дела касаются людей, у которых не было никого, кто мог бы помешать монстрам добраться до них. Вы стоите между монстрами и людьми, которых они хотят превратить в мои дела.       – Мы делаем все, что в наших силах, – тихо сказал Лаки.       – То, что вы делаете, имеет значение. Огромное. Боже, Лаки. Вы спасаете жизни. А то, чем я сейчас занимаюсь... Эти люди... Для них уже слишком поздно.       Лаки не знал, что сказать. Мейсон же знал, в чем заключается его работа. Может, он просто смотрел на вещи по-другому?       – Ты уверен, что с тобой все в порядке?       – Ага, я... Я думаю, что сейчас я немного восхищаюсь вами. Я понимаю, почему вы, ребята, основали эту компанию после службы. Возможно, вы больше не занимаетесь тем, чем занимались раньше, но вы по-прежнему помогаете людям. Должен признать, что я был немного засранцем. Я имею в виду корпоративный шпионаж? Это кучка богатых белых парней, ворующих у других богатых белых парней, но, блядь, я был так неправ. Мистер Руиз? «Текью Технолоджиз» – дело его жизни. Это то, чем он кормит свою семью, чем его сотрудники кормят свои семьи. Это целая система людей, а не просто кучка корпоративных засранцев. Я знаю, что есть корпоративные засранцы, но мистер Руиз не был одним из них, и мы спасли его бизнес. А теперь мы помешали какому-то больному ублюдку навредить невинной девушке. Конечно, она, вероятно, будет видеть кошмары об этом придурке еще долго, но он не забрал часть ее души. – Он вскочил с кровати. – Дерьмо, я несу чушь. Прости. Я... Вау.       – Хочешь выпить?       – Боже, да.       Лаки усмехнулся. Он подошел к телефону и заказал пару пива. Технически они ужне не на службе, но пока работа не была закончена по контракту, они не собирались ослаблять бдительность. Вместе с пивом он заказал несколько закусок, а также гамбургеры и картошку фри. Они приняли душ и переоделись в пижамы, пока ждали, когда принесут еду. Через полчаса они сели за маленький столик и стали есть, их ноги соприкасались под столом, потому что им некуда было деваться.       – Мм, Сиенна была права. – Мейсон тихонько застонал, откусив большой кусок гамбургера. – Они чертовски вкусные.       – А картошка фри еще лучше, – сказал Лаки, и ему вдруг стало ясно, как сильно ему нравится проводить время с Мейсоном. Долгое время он беспокоился, что их притяжение только физическое, что им не о чем будет разговаривать, особенно учитывая, насколько закрыты они оба в отношении своего прошлого, но это оказалось совсем не так. Напротив, между ними сложилось какое-то странное взаимное уважение. Да, Лаки хотел, чтобы Мейсон открылся ему, доверился ему, но он был готов подождать, потому что у него есть свои проблемы, которые он тоже не хотел бы выносить на обсуждение.       Они ели и разговаривали обо всем на свете, от конференции, которая проходила внизу, до своей работы. Даже когда они молчали, это не ощущалось неловко. Лаки не чувствовал необходимости говорить ради самого разговора.       – Знаешь, это странно, – сказал Мейсон, откинувшись на спинку стула, когда закончил есть. Он наклонил голову, изучая Лаки. – За последние несколько месяцев я узнал о тебе больше, чем за все годы, что мы знакомы.       – Мы никогда не проводили столько времени вместе, только ты и я. – Лаки сунул в рот последнюю картошку фри. – Всегда были ребята.       – Ты прав.       – Тебе лучше? – спросил Лаки, указывая на пустую тарелку.       – Намного. Прости, что так на тебя набросился.       – Уверен, отчасти это из-за адреналина.       Мейсон нахмурился, глядя в бутылку пива.       – Но это заставило меня задуматься.       – О чем?       – О том, чем я занимаюсь.       – А?       – Я стал полицейским, чтобы помогать людям.       – И ты не думаешь, что сейчас, будучи детективом, ты помогаешь людям?       – Помогаю, и не могу жаловаться. Я хотел этого повышения, чертовски много работал для этого. Это то, чего я хотел. По крайней мере, я думал, что хотел. Но сейчас мои дела в основном связаны с мертвыми людьми, Лаки.       – Да, но ты приносишь успокоение их семьям. Их близким.       – Я делаю все, что в моих силах, но это не меняет того факта, что их уже не вернуть. Я не смог предотвратить то, что с ними случилось, и даже когда мы ловим виновных, справедливость не всегда торжествует. Мне еще несколько лет до пенсии, но я не буду лгать и скрывать, что беспокоюсь о том, как это на меня повлияет.       – Это очень опасный путь, мой друг.       – Я знаю. – Мейсон тяжело вздохнул. Он сделал еще один глоток пива, и Лаки почти предложил ему пойти работать на королей, но не стал этого делать. Это жизнь Мейсона. Какой бы кризис он ни переживал, ему нужно справиться с ним самому.       – Если тебе нужно, чтобы кто-то тебя выслушал, я могу это сделать.       Улыбка Мейсона была милой, несмотря на печаль в его глазах. В его голове было больше, чем просто работа. На хуй. Лаки встал и обошел стол, чтобы встать перед Мейсоном, который повернулся на стуле, раздвинув колени, чтобы Лаки мог встать между ними.       – Что вызвало эту печаль в твоих глазах, Ковбой? – Лаки обхватил его щеку ладонью, поглаживая широкую бровь Мейсона большим пальцем. Мейсон наклонился к его руке, закрыл глаза и накрыл руку Лаки своей.       – Вся жизнь полна сожалений, дорогой. – Мейсон обнял Лаки за талию и поднял подбородок. – Знаешь, что поможет мне почувствовать себя лучше?       Лаки сдержал улыбку. Как будто он не знал, что Мейсон собирается сказать.       – Что?       – Поцелуй от твоих красивых губ.       Лаки усмехнулся.       – Ну, я не хочу лишать тебя возможности почувствовать себя лучше.       – Я очень ценю, что ты заботишься о моем благополучии.       – Я очень внимателен в этом плане.       – Да, ты такой.       Лаки прижался губами к губам Мейсона, наслаждаясь звуком его гудения и тем, как он открылся Лаки. Его губы были мягкими, теплыми, и от него слегка пахло пивом. Его язык вяло переплетался с языком Лаки, и Лаки не торопился, исследуя каждую ложбинку. Он запустил пальцы в волосы Мейсона, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. Вздохнув, он отстранился и тихо спросил:       – Почему каждый раз, когда я целую тебя, во мне разгорается такое яростное пламя? Как будто я сгорю изнутри, если не заполучу тебя?       – Не знаю. Может, потому что я чувствую то же самое, когда ты целуешь меня.       – Да?       Мейсон кивнул.       – О, да. Я никогда никого так сильно не хотел. Я не понимаю, что ты со мной делаешь, дорогой, но ты как наркотик. Чем больше я вкушаю тебя, тем больше я хочу, и чем больше я пытаюсь держаться подальше, контролировать желания, которые ты пробуждаешь во мне, тем сильнее я горю тобой. Если бы ты только знал, что я хочу с тобой сделать... – Густой, сексуальный голос Мейсона подействовал прямо на член Лаки.       – Например? – Ты нарываешься на неприятности, Эдуардо.       – Помнишь наши маленькие сексуальные приключения по телефону?       – Ох. – Блядь. Лаки застонал при этом воспоминании. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был так возбужден и кончал так сильно. Позже той ночью он проснулся и кончил, вспоминая то, что они делали. Мейсон провел руками по заднице Лаки, обхватив его ягодицы.       – Ага, ох, правильно. О, это значит, что я хочу лизать твою маленькую тугую дырочку, пока ты не кончишь для меня. Я хочу трахнуть тебя своим языком.       – Охуеть, Ковбой. – Лаки задрожал, его твердый член выпирал из пижамных штанов. Он зашипел, когда Мейсон обхватил его член рукой.       – Тебе нравится, когда я говорю тебе грязные словечки, да?       – Да, очень, – признался Лаки. Это было сочетание сексуального как грех мужчины и его глубокого гулкого голоса с акцентом. Это попадало в самую точку.       – Знаешь, что тебе понравится еще больше?       – Твой рот на моем члене. – Лаки спустил штаны и боксеры, его член отскочил назад к животу, оставив на нем след от предсеменной жидкости.       – Святой Иисус. – Мейсон обхватил мозолистыми пальцами член Лаки и сдвинулся, чтобы было место опуститься на колени перед ним. Он провел языком по щели, и Лаки резко втянул воздух. Не в силах сдержаться, он запустил пальцы в волосы Мейсона и крепко ухватился за них, пока Мейсон всасывал кончик члена Лаки в свой рот. Он поработал над головкой, прежде чем заглотить Лаки до основания, уткнувшись носом в локоны в его паху.       – Дерьмо. – Лаки отпустил левую руку с головы Мейсона и уронил ее на стол, чтобы удержать равновесие. Он опустил взгляд, чтобы посмотреть, как Мейсон сосет его. Одной рукой он ласкал мошонку Лаки, а другой смачивал палец, прежде чем приложить его к дырочке Лаки. Лаки закрыл глаза, глубоко вдохнул носом и медленно выдохнул ртом. Если он не будет осторожен, то кончит слишком быстро, а он не хотел, чтобы все закончилось слишком быстро.       Лаки изо всех сил старался держаться, но Мейсон не проявлял к нему никакой пощады. Он глубоко заглатывал член Лаки, то сосал его сильно, долго и медленно, то быстро и небрежно. Как будто этого было недостаточно, чтобы свести Лаки с ума, он еще и работал над его дырочкой, растягивая ее и дразня. Когда он коснулся простаты Лаки, тот вскрикнул и согнулся пополам.       – Стоп, стоп, стоп.       Мейсон отстранился от него с лукавой улыбкой.       – Раздевайся и ложись на кровать, Эдуардо.       Со стоном Лаки поспешил раздеться, игнорируя громкий смех Мейсона. Зачем сопротивляться? Он хотел Мейсона больше, чем кого-либо в своей жизни, хотел, чтобы его большие, сильные руки обхватили его, чтобы его рот, губы и язык пробовали, сосали, лизали, кусали.       К тому времени, когда Лаки оказался на кровати, Мейсон уже разделся и держал в руках бутылочку смазки и презерватив. Он бросил их на кровать, прежде чем подполз к Лаки, и этот вид был настолько возбуждающим, что Лаки затрепетал от желания.       – Детка, ты самое красивое, что я когда-либо видел.       – Меньше разговоров, больше ласк, Ковбой.       Мейсон отдал ему честь.       – Да, сэр. – Он не отрывая взгляда от Лаки, раздвинул его согнутые ноги, а затем опустился на живот между ними. – Не смей кончать, пока я не скажу, слышишь?       Лаки кивнул. Что такого было в Мейсоне, что Лаки с готовностью выполнял его приказы? Мужчина открывал рот и как будто он накладывал на Лаки заклятие.       – Отлично. – Мейсон прижался носом к паху Лаки и вдохнул. – Мм, ты пиздец как хорошо пахнешь, милый.       Лаки откинул голову на подушку. Этот мужчина собирался убить его, а они едва начали. Мейсон высунул язык и лизнул его мошонку, и Лаки задрожал. Он схватился за пуховое одеяло по обе стороны от себя, его дыхание уже стало тяжелым. Мейсон продолжал свои пытки, вылизывая складку между бедром и пахом Лаки, всасывая одно из его яиц в рот, а пальцем дразня его вход.       – Блядь, Мейсон. Пожалуйста!       Смеясь, Мейсон сдвинулся, и спина Лаки выгнулась, когда он почувствовал, как язык Мейсона пронзил его отверстие.       – Боже, ты так хорошо пахнешь. Хотя я и не ожидал, что ты будешь пахнуть по-другому. Блядь, я хочу попробовать каждый сантиметр твоего тела. Лизать тебя, кусать, сосать, сделать тебя частью меня. Я так сильно хочу тебя, дорогой. Это граничит с чем-то нездоровым.       Мейсон снова пронзил языком дырочку Лаки. Он не просто лизал Лаки, он пожирал его, как оголодавший человек. Когда Лаки, казалось, не мог больше терпеть, Мейсон взял член Лаки и заглотил его до основания.       – Ебать!       Мейсон отстранился на мгновение, чтобы злобно ухмыльнуться.       – Всему свое время, дорогой.       – Ты такой чертов дразнилка, – проворчал Лаки, заставив Мейсона рассмеяться. Он сел на пятки, и Лаки застонал. – Почему ты должен быть таким чертовски красивым? Посмотри на себя. Это неприлично, насколько ты совершенен. – Мужчина был словно стена из мышц – загорелый и мускулистый по всему телу, от бедер и груди до шеи и бицепсов, с большими руками и длинными пальцами. Он был просто огромным, и толстый, длинный член, который Мейсон медленно поглаживал, вызывал у Лаки слюноотделение. – Если ты не вставишь в меня этот чудовищный член, Ковбой, я закончу сам. – Лаки начал дрочить, улыбаясь, когда Мейсон взял лубрикант и презерватив. Он надел презерватив, налил в ладонь щедрую порцию лубриканта, а затем начал гладить себя. Он уже растянул Лаки, а это означало, что он сразу же приступил к введению своего члена в дырочку Лаки.       – Обхвати колени и прижми их к груди.       Лаки сделал, как ему велели, и зашипел от боли при первом проникновении. Он закрыл глаза, откинул голову назад, расслабил тело и позволил Мейсону медленно войти в него. Сердце подсказывало ему, что, может быть, стоит сказать Мейсону, что до него Лаки никогда не...       – Блядь, ты такой узкий.       – Тебе нужно двигаться, Ковбой. – С Мейсоном, погруженным глубоко в него, Лаки был полон до предела, по крайней мере, так ему казалось. Что-то в его голосе или выражении лица, должно быть, выдало его неуверенность, потому что Мейсон наклонился и поцеловал его сладко, нежно.       – Я с тобой, дорогой, – прошептал Мейсон, касаясь губами губ Лаки. – Ты действительно особенный, знаешь? Я никогда не встречал никого, похожего на тебя.       Эти слова не были для него новостью. Лаки слышал похожие слова и раньше, но от Мейсона он им верил. Его сердце наполнилось, и он почувствовал нелепую надежду и счастье. Близость была почти невыносимой, но вместо того, чтобы убежать от нее, Лаки принял ее. Он обхватил лицо Мейсона ладонями и ответил на его поцелуй, их языки затанцевали вместе, когда Мейсон начал двигаться внутри него. Лаки обнял Мейсона за шею, наслаждаясь его весом, когда Мейсон лежал на нем, их груди прижались друг к другу, руки Мейсона были по обе стороны лица Лаки, его большие пальцы гладили щеки Лаки.       – Лаки, я...       Необузданные эмоции в глазах Мейсона были слишком сильны. Лаки укусил его за подбородок.       – Давай, Ковбой. Трахни меня как следует.       Мейсон сдвинул брови и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лаки просунул руку между ними и потянул Мейсона за сосок.       – Блядь! – Глаза Мейсона зажглись жаром, а губы изогнулись в греховной улыбке. – Ладно, дорогой. Все, что ты хочешь. – Мейсон резко двинул бедрами, и Лаки выкрикнул проклятие. – Это то, чего ты хотел, да? – Мейсон почти полностью вытащил член, а затем снова и снова вонзался глубоко и сильно.       – Santo cielos! Sí. Así es, my amor. Más duro. Por favor, Mason.       – Ты, блядь, сводишь меня с ума. – Мейсон сел на пятки, обхватив руками ноги Лаки, и продолжил трахать его. Он изменил угол, и Лаки выругался. Он двигался, кровать скрипела и двигалась под ними от неумолимых толчков Мейсона. Блядь, он был так чертовски сексуален. Лаки хотел облизать его со всех сторон. Он подгонял Мейсона, умоляя его трахать его до потери сознания. Чем сильнее и быстрее Мейсон трахал его, тем больше Лаки умолял. Пот стекал по щекам Мейсона, и Лаки хотел слизывать его. Их тела были мокрые от пота, несмотря на прохладный воздух, дующий из кондиционера. Мейсон снова изменил угол и зло улыбнулся, когда Лаки с криком выгнулся на кровати.       – Понравилось, да?       – О, блядь, да! – Боже мой, почему он так долго ждал, чтобы пригласить Мейсона в свою постель? Мейсон снова покачал бедрами под тем же углом, и Лаки запрокинул голову. – Блядь, блядь, блядь, Мейсон!       – Мне нравится слышать, как ты кричишь мое имя. Мне нравится, как твое тело реагирует на меня. Как будто оно создано для меня. Боже, посмотри на себя.       – Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.       – О, да, черт возьми. – Мейсон осторожно выскользнул, снял презерватив и бросил его на пол. Он опустился на колени над Лаки и скормил ему свой член, застонав, когда губы Лаки сомкнулись вокруг его твердого как камень члена. Губы Лаки были опухшими от поцелуев, скользкими от слюны, и он выглядел как самое сексуальное, что Мейсон когда-либо видел. – Вот так, дорогой. Ты так чертовски хорошо выглядишь с моим членом во рту. Блядь, как хорошо.       Лаки сосал его сильно, впиваясь пальцами в мускулистые бедра Мейсона. Он перестал двигать головой и встретил взгляд Мейсона, приглашая его трахнуть его в рот.       – Дорогой, ты так или иначе станешь моей погибелью. – Мейсон трахал рот Лаки, комната наполнилась звуками их тяжелого дыхания и стонами Мейсона. – О Боже, я кончаю. – Масон стал двигаться все более неровно, пока не кончил с рыком в рот Лаки. Он согнулся пополам, наполняя рот Лаки, его тело дрожало от оргазма. Как только он закончил, Лаки спустил его по своему телу, чтобы прижаться к его заднице. – Вот так, детка, кончи на мою попку.       Лаки закричал, оргазм пронзил его, когда он кончил на задницу Мейсона. Он дрожал с головы до ног, его тело сотрясалось от силы оргазма. Мейсон встал и исчез в ванной, а затем вернулся с влажной мочалкой. Он вымыл их обоих, выбросил презерватив и мочалку, а затем мягко подтолкнул Лаки, чтобы тот забрался под одеяло.       Не задумываясь, Лаки забрался под одеяло и позволил Мейсону обнять его, прижав к своему теплому, крепкому телу. Мейсон нежно поцеловал Лаки в лоб, и после долгого, томного поцелуя, который казался бесконечным, Лаки прижался к нему. Он знал, что не должен привыкать к этому, но было бы глупо не наслаждаться, пока он может.       – Это больше, чем просто секс, – нерешительно сказал Мейсон, его слова отражали мысли Лаки. – Я знаю, что у нас еще нет названия для этого, но это не просто секс, верно?       Лаки подумал о том, чтобы солгать или не отвечать, но он не мог так поступить с Мейсоном. И с самим собой. Тело Мейсона напряглось, он затаил дыхание, прежде чем Лаки заговорил тихим голосом.       – Верно. – Напряжение, казалось, исчезло, и Мейсон расслабился. Он глубоко вздохнул и поцеловал Лаки в висок.       – Ладно.       Лаки не мог заснуть еще долго после того, как Мейсон уснул. Он понятия не имел, что, черт возьми, ему делать. Что будет, когда расследование закончится и Мейсон вернется на работу? Вернутся ли они к прежней жизни? Может быть, то, что между ними, больше, чем секс, но это не означает, что это превратится в отношения. Стать «эксклюзивными» партнерами не гарантировало счастливого будущего. Казалось, что прошло всего несколько минут после того, как Лаки заснул, как он проснулся, хотя, глядя на свой телефон, он понял, что прошло несколько часов. Имя, мигающее на его телефоне, заставило его сесть. Он осторожно, но быстро встал с кровати и поспешил в ванную, чтобы ответить.       – Ты в порядке?       – Мне так жаль. Я знаю, что уже поздно, но ты мне нужен.       – Ладно. Напиши мне, где ты. Я уже еду.       Как только он получил информацию на свой телефон, он поспешил вернуться в комнату. Он использовал лунный свет, проникавший через окно, поскольку они забыли закрыть жалюзи, и фонарик на своем телефоне, чтобы взять свою одежду. Надев боксеры, он выпрямился и чуть не выпрыгнул из кожи, когда увидел Мейсона, сидящего в постели и наблюдающего за ним.       – Ты меня до смерти напугал.       – Правда? – Голос Мейсона был хриплым, отчасти от сна, отчасти от чего-то еще.       – Мне нужно уйти. Друг нуждается в моей помощи.       Мейсон провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.       – Конечно.       Лаки замер.       – Ты мне не веришь?       – Нет, все в порядке.       – Ты не ответил на мой вопрос. – Мейсон ему не доверял?       – Иди помоги своему другу, Лаки. – Мейсон лег, натянул одеяло на плечи, отвернулся и повернулся спиной к Лаки.       – Вау, ладно. – Это было, как будто Мейсон вонзил нож в его сердце. Разве он давал Мейсону повод думать, что собирается сбежать к кому-то другому? Может, они и не договорились ни о чем официальном, может, Лаки слишком боялся называть то, что было между ними, но чтобы Мейсон думал, что он сбегает посреди ночи на встречу с любовником? Это было больно. И злило его. – Поднимай задницу. Ты пойдешь со мной.       – Нет, спасибо. Я не люблю делиться.       – Ты засранец, – пробормотал Лаки, поднимая одежду Мейсона, чтобы бросить ему в голову, не заботясь о том, куда попадет пряжка его ремня. – А теперь одевайся.       – Ай, Боже. Сейчас два часа ночи, черт возьми. Я никуда не пойду, тем более не на встречу с одним из твоих...       – Одним из моих чего? Моих случайных знакомых? Одноразовых партнеров? Потому что ты так обо мне думаешь, да? Это же очевидно то, что я делаю, когда позволяю парню трахнуть меня впервые в жизни. Я убегаю к другому любовнику, да?       – Постой, что? – Мейсон повернулся и сел, одеяло сползло ему до пояса. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что позволяешь парню трахнуть тебя впервые? И это не в первый раз.       – Хочешь, чтобы я сказала это по-испански? Не знаю, как я могу сказать это еще яснее. Ты трахнул меня прошлой ночью. Да, ты трахнул меня в грузовике. Дело в том, что ты был первым парнем, который это сделал.       – Ты никогда...       – Нет, – прорычал Лаки.       – Я... дерьмо, я...       – Одевайся, или я уйду без тебя, и если я уйду без тебя, то советую тебе не находится здесь, когда я вернусь. – Лаки ненавидел угрозы, но он был так взбешен, что едва мог сдержаться. Боль немного утихла, когда Мейсон быстро вскочил с кровати и натянул на себя одежду. По крайней мере, этот ублюдок действительно заботился, и он знал, что Мейсон сказал это из страха, но это не оправдание. Мейсон быстро оделся, чуть не упав, когда пытался надеть джинсы.       Лаки повесил на дверь табличку «Не беспокоить» и выбежал, а Мейсон молча поспешил за ним. Ни один из них не проронил ни слова по дороге к парковщику. Мейсон собрался взять ключи у парковщика, но Лаки выхватил их.       – Я поведу. – Он дал чаевые парню, а затем сел за руль. Только когда Лаки выехал на шоссе I-4, Мейсон заговорил.       – Куда мы едем?       – В Дейтону. – Это было все, что Мейсон смог из него вытянуть. Ему пришлось бы ждать, пока Лаки будет готов сказать больше, чем несколько слов, иначе он не был бы доволен тем, что вышло из уст Лаки. У его ковбоя были хорошие инстинкты, и, учитывая, что он молчал всю дорогу, Мейсон понял, что напортачил. Дерьмо. Он просто начал считать Мейсона своим ковбоем. Он в полной заднице.