𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐒𝐪𝐮𝐢𝐝 𝐠𝐚𝐦𝐞

***

Выстрелы стихли несколько минут назад. Солдаты укладывали погибших игроков в чёрные квадратные гробы с розовым бантом на крышке. И пока те, кто успел спрятаться, украдкой смотрели сквозь щели, наблюдая за процессом, только двое в дальней комнате не придавали этому значения. Ки Хун сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его голова лежала на плече ведущего. Они оба молча смотрели в одну точку, тяжело дыша, будто всё происходящее за дверью их не касалось. Сейчас они впервые были настолько близко друг к другу — и физически, и эмоционально. Время словно остановилось. — Знаешь, — тихо произнёс Ки Хун, — сегодня мне приснился сон. — И о чём же? — спросил Ин Хо с привычным спокойствием, но после слов игрока 456 в груди что-то болезненно сжалось. — Я был в длинном тёмном коридоре, а ты шёл впереди. Я пытался догнать тебя, но коридор с каждым шагом становился всё длиннее, — голос Ки Хуна замедлился, словно он тщательно вспоминал детали. — Я звал тебя, бежал изо всех сил. Но когда почти догнал, пол подо мной рухнул, и я упал в пустоту. Ин Хо слушал внимательно, затаив дыхание. В груди вдруг забурлила тревога — такая же тяжёлая и неясная, как и предчувствие перед грозой. Глубоко внутри ещё теплилась обида на самого себя — за то, что он избегал Ки Хуна. За то, что отстраняясь, он чуть не потерял его. Чуть склонив голову набок, они осторожно коснулись лбами. Ин Хо почувствовал, как внутри заискрилось что-то давно забытое и тёплое, вызывая волну странного спокойствия. Почему сердце бьётся так громко, будто вот-вот вырвется наружу? Я всегда думал, что умею держать всё под контролем... но сейчас что-то заставляет меня изменять правила. Неужели это что-то большее, чем страх тебя потерять? — Я не исчезну, — тихо, с лёгкой дрожью в голосе произнёс ведущий. — Мы выберемся отсюда, верно? — Да, ты прав... Конечно, мы выберемся, — Ки Хун легонько улыбнулся. — Мы остановим игры и выйдем отсюда. Вместе. Пальцы Ин Хо скользнули по его коже — медленно, едва касаясь запястья, но этого было более чем достаточно, чтобы по телу прокатилась лёгкая дрожь. Ки Хун прикрыл глаза, затаив дыхание. В этой крошечной комнате, наедине, он впервые за долгие годы ощутил не тревогу, а пьянящее, тихое спокойствие. Казалось, всё вокруг застыло: нет ни игр, ни шума за дверью — только они и этот хрупкий, почти нереальный момент. Нет никого, кроме них. Он слышал расслабленное дыхание Ин Хо, чувствовал тепло его прикосновения, будто оно могло в считанные секунды прогнать любой холод и страх. — Ён Иль... знаешь, — Ки Хун понизил голос до шёпота, — у тебя очень мягкие пальцы. Ин Хо на миг задержал взгляд на игроке 456, и в уголках его губ появилась тёплая, почти смущённая улыбка. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему радостным. — Это комплимент? Ки Хун молчал, смотря куда-то вдаль. Сердце стучало так сильно, что пульс отдавался в висках — напоминая: этот миг реален. Ки Хун не до конца понимал, что происходит, но точно знал — он не хочет отпускать это спокойствие. Резкий щелчок открывшихся дверей вернул их обоих в реальность. В коридоре раздавался гулкий топот игроков, который смешивался с едва различимыми отголосками чужих разговоров. Ин Хо первым отстранился и медленно поднялся, будто не спеша возвращаться к привычной жизни. Он отряхнул одежду и, чуть замешкавшись, протянул Ки Хуну руку. Тот встал, взяв её — и в груди снова вспыхнуло то редкое тепло, которое греет дольше любого физического прикосновения. — Идём, — тихо сказал Ин Хо. — Нам пора вернуться к остальным. Ки Хун молча кивнул, но мысленно не желал отпускать это прикосновение — оно означало, что между ними что-то изменилось навсегда. Они вышли из комнаты, и почти сразу тишину прервал громкий, встревоженный голос: — Чёрт бы тебя побрал, Ки Хун! — Чон Бэ бросился к другу и заключил в крепкие объятия. — Я так испугался, когда тебя сшибли с ног! А потом меня самого куда-то потащили… клянусь, меня спас вон тот мужчина! Он указал куда-то в толпу, на игрока с номером 246. К ним подошли Чжун Хи и Дэ Хо. Девушка засияла в улыбке, увидев ведущего снова в их компании. — Господин Ён Иль... — чуть тихо произнесла она. — Я рада, что вы снова с нами. — Спасибо, — довольно коротко ответил Ин Хо, едва заметно кивнув в ответ на улыбку Чжун Хи. — Нам надо вернуться в жилую комнату, — сухо произнёс ведущий, оглядываясь по сторонам, после чего направился к выходу. Все начали расходиться, а Ки Хун почувствовал, как снова возвращается этот беспокойный шум, как снова всё это кажется слишком резким и громким. Его взгляд был прикован к Ин Хо, который с привычным спокойствием шёл впереди, не останавливаясь, будто тот момент, что был между ними, никогда не существовал. Ки Хун заметил, как Ин Хо вновь стал отстранённым, словно тот момент остался между ними и больше не должен выходить наружу. — Да, идёмте, — ответил игрок 456. — Нам всем сейчас нужно отдохнуть. Он снова невольно коснулся запястья, где ещё ощущался тонкий след от прикосновения пальцев Ин Хо. Кажется, это был единственный момент, когда он мог почувствовать себя в безопасности. Но теперь этот момент растворялся в нарастающей тревожности происходящего вокруг. — Эй, дружище… ты в порядке? — обеспокоенно спросил Чон Бэ. — Ты что, руку повредил? — Всё в порядке, я просто слегка ударился, — чуть смутившись, отшутился Ки Хун и убрал руки в карманы. — Идём скорее, не будем сердить организаторов. Игроки возвращались в жилую комнату в полном молчании. Почти каждый думал только об одном — каков будет исход следующего голосования? Ки Хуна это тревожило не меньше других. В нём ещё теплилась отчаянная надежда на прекращение игр, но с каждым днём он всё меньше понимал, как можно остановить ведущего. Как достучаться до того, кто будто намеренно отрезал себя от всего человеческого? Как переубедить того, кто считает людей «мусором», недостойным хорошей жизни? Какова твоя слабость? Чего ты боишься? Вернувшись в жилую комнату, игроки по приказу солдат сбились в кучу, ожидая голосования. — Мы поздравляем вас с победой, — хладнокровно произнёс солдат в маске. — Ваш призовой фонд существенно пополнился. Перед началом голосования мы хотели бы объявить результаты третьей игры. В копилку, подвешенную под потолком, начали падать пачки жёлтых денежных купюр. Над головами игроков раздавалось громкое шуршание, и их взгляды устремились вверх. И только двое не подняли головы. Ки Хун стоял неподвижно и смотрел на лица вокруг — многие из них отражали жадность и равнодушие. В их глазах больше не отражалось ни страха, ни воспоминаний о третьей игре — будто жестокое, кровавое месиво и крики о пощаде остались где-то в далёком прошлом. Словно это случилось даже не с ними. Никто не думал о тех, кто остался позади. Ведь именно те игроки, кого в последнюю секунду грубо оттолкнули, выставили за дверь, бросили и предали — больше не существовали в этом мире. Каждая купюра, падающая в копилку, была как звонок колокола — напоминание о том, что каждая потерянная здесь человеческая жизнь превратилась в безликий товар, а смерть — в удачную прибыль и выгоду для других. Ки Хун понимал, что этот вечный механизм не остановить просто словами или надеждой. И всё же, где-то глубоко внутри он цеплялся за мысль, что в этом мире должно существовать хоть что-то, что могло бы пробудить в ведущем человечность и сострадание. Ин Хо стоял чуть поодаль, наблюдая. Ки Хун чувствовал, как его взгляд внимательно следит за каждым движением — видел, как тот хмурит брови, поджимает губы и как его глаза бегают по толпе в поисках искры правды и света. Теперь ты видишь, Ки Хун? Их глаза встретились на мгновение. В этот короткий миг Ки Хун почувствовал, что Ин Хо — возможно, единственный, кто действительно может понять его. Это ощущение одновременно согревало и пугало — словно это была тонкая нить между надеждой и отчаянием, которая слабеет с каждым днём. — После такого пополнения призового фонда количество кружочков однозначно увеличится, — тихо произнёс ведущий, приближаясь к игроку 456. — Они не до конца понимают, с чем столкнулись... — Ки Хун нервно вздохнул, глядя в пол. — А может, они просто не хотят? Эти слова прочно засели в голове Ки Хуна, подливая масла в огонь его сомнений и неуверенности. Он очень боялся, что однажды ему придётся признать одну очень горькую правду: как бы он ни верил в людей, их природу изменить невозможно. И именно эта мысль страшила его больше всего — ведь признать её значит отказаться от надежды, которая держала его на плаву всё это время. Отказаться — значит потерпеть поражение. •••Продолжение следует•••