Between Love & Hate

— …Последняя песня — моя любимая. Ты был великолепен, — сказала черноволосая ведьма, имя которой Драко уже забыл. Малфой ухмыльнулся и убрал в карман свою уменьшившуюся гитару. — Да? Тогда выпей со мной и расскажи подробнее о своих предпочтениях. Драко нужно было чем-то отвлечься от Грейнджер. Высокая ведьма с шелковистыми волосами, которая всё выступление хлопала ресницами, вполне подходила. У неё не было ни огромных космических глаз, ни бросающих вызов гравитации кудрей, ни медового голоса, пробуждающего в нём что-то тёплое, но парень был не прочь побыть объектом её кокетливого внимания часок-другой. Она протянула руку и провела пальцем по его груди. — Я, вообще-то, надеялась на приватное шоу. Драко едва заметно напрягся от её предложения. Обычно он без проблем привёл бы в квартиру стройную незнакомку. Тем более, что Тео собирался пойти к Блейзу выпить и поиграть в шахматы. И Малфой ни в коем случае не был для Грейнджер кем-то особенным. Тем более после её тирады на прошлых выходных. Но в том, как львёнок на него подействовал, не было ничего нормального. Теперь, когда Драко готовился отклонить очередное предложение, он уже не мог этого отрицать. Малфой не предпринимал никаких сексуальных действий с тех пор, как прогулялся с Грейнджер по арт-инсталляции. Ну, ничего, кроме поцелуя и самоудовлетворения. Драко не перестал думать о сексе, он просто не хотел быть ни с кем, кроме неё. Чудовищное заключение. Это был, пожалуй, самый долгий период безразличия к ведьмам за последние четыре года. Но что же было в нём и Грейнджер? Умная ханжа и хитрый игрок? Гриффиндорская принцесса, герой войны, и слизеринский принц, пожиратель смерти? Эти двойственности не заканчиваются. К тому же, Грейнджер не хотела продолжать отношения с ним. В обычной ситуации Малфой бы бросил такую ​​идиотски сопротивляющуюся и до смешного напряжённую цель. Её потеря. Так какого хрена он всё ещё так рьяно хочет заполучить проклятую ведьму? — Боюсь, эти билеты тебе не по карману, — протянул Драко. Незнакомка моргнула, явно не привыкшая к отказам. — Прости? — Это я извиняюсь. Спокойной ночи. Драко взял усилитель и направился к шкафу, где Хопкинс разрешил им хранить оборудование. К тому времени, как он вернулся на сцену, ведьма, которая не была Грейнджер, уже исчезла. Входная дверь распахнулась, озарившись ярким светом, и внутрь вплыла ослепительно серебристая выдра. Таинственный патронус быстро оглядел комнату, заметил Драко и метнулся к нему, оставляя за собой светящиеся волны и туман. Выдра приземлилась перед Драко, встала на задние лапы, многозначительно посмотрела на него, а затем на дверь. — Какого хрена? Выдра положила лапу на колено Драко и снова посмотрела на выход. Казалось, она была в некоторой панике. — Это патронус Гермионы, — крикнула Луна с другого конца бара, поднимаясь с колен Тео. У Драко сжался желудок. Что-то явно случилось. — Ты от Грейнджер? — выдавил он. Выдра отчаянно закивала, затем шлёпнула Драко по голени и побежала к двери, прежде чем снова повернуться к нему. — У неё проблемы? Ещё один кивок головы, и серебряное существо вылетело через входную дверь в лунный свет. Драко не раздумывал, он просто бросился за ней. Группа посетителей, входивших в бар, была им почти сбита с ног. Можно было получить штраф за подобную агрессию, но ему было всё равно. Грейнджер нуждалась в помощи. Драко гнался за выдрой по оживлённым улицам к заросшей тропинке, ведущей к кампусу, на бегу натягивая пальто. Ещё один грёбаный патронус — сияющий заяц, пролетел мимо и исчез в мгновение ока. Он заметил, что Луна бросилась за ним, а значит и Тео. Только Нотт сам себя бы аваднул, прежде чем наложить патронуса-кролика. Малфой же знал, что не сможет призвать даже унизительного хомяка. Это означало, что только чокнутая Лавгуд могла наложить телесного патронуса. Чёрт возьми, это было впечатляюще. Наверное, она послала его на поиски Грейнджер. Малфой не мог забыть, как провожал Грейнджер обратно в Розеум в ту ночь, когда его так и подмывало убить МакЛаггена, когда он несся по тропинке сквозь тянущийся чертополох и поваленные ветки. Или когда она позволила ему аппарировать их после Гайд-парка. Заросли расступились и открылся вид на двор, он увидел, как выдра, которая была гораздо быстрее, уже летала вокруг жилых помещений. Драко глубоко вздохнул и аппарировал на дальний край Розеума, где заметил светящийся след выдры, ведущий к опушке леса. Чёрт, как же он хотел сейчас иметь метлу. Малфой мог бы легко обогнать патронуса. И все же с его длинными ногами и хорошей физической подготовкой он был чертовски быстр: Луна и Тео остались лежать в пыли задолго до того, как он аппарировал. Петляя зигзагами через лабиринт тополей и буков, Драко не мог вспомнить, когда в последний раз так бежал. Не ради тренировки, а ради жизни и смерти. Точно не со времён Войны. Деревья поредели, когда он приблизился к ручью. Выдра приземлилась после своего воздушного заплыва и помчалась вдоль берега. Драко увидел вдали зайца Лавгуд, и выдра увеличила скорость, оставив его позади. Как только он приблизился к зайцу и к массе на земле, заяц взмыл. Драко резко остановился перед молодым дубом, рухнув на колени при виде тела Грейнджер, залитого лунным светом, неподвижно лежащего в грязи. Чёрт. Нет. Он подскочил и притянул её к себе на колени: одежда ведьмы промокла насквозь, а тело казалось ледяным. Она была бледной и совершенно безжизненной. Малфой знал, что она жива, ведь её патронус стоит рядом на страже, но она была близка к смерти. Драко вытащил обе палочки из кобуры на предплечье и наложил двойное количество своих самых мощных согревающих чар. От джинсов и свитера Грейнджер поднимались струйки пара. Её пальто было отброшено, поэтому он отмыл всю грязь заклятием, высушил его и накинул на девушку. Вскоре на её щеки вернулся лёгкий румянец. «Грейнджер? Ты меня слышишь?» Драко прижал её к груди и опустил голову, прижавшись губами к её уху. «Давай, Грейнджер». Мед и жасмин окутали парня, когда он зарылся носом в её локоны — аромат, который он начинал жаждать. Её веки затрепетали, а рот открылся для глубокого вдоха. — Всё, теперь ты в порядке. Я тебя нашел. Он отстранился, чтобы лучше её рассмотреть, и ведьма моргнула, растерянно, но с явным облегчением. Выдра, довольная своей работой, испарилась. — К-как… — прохрипела она. Отголоском другой ночи, он превратил одно из своих колец в чашку и подогрел материализовавшуюся воду, прежде чем протянуть ей. Грейнджер осторожно отпила и откашлялась. — Как ты здесь оказался? — слабо спросила девушка. — Твоя выдра пришла ко мне. Ты вызываешь потрясающий патронус. Она снова закрыла глаза и наморщила лоб, размышляя. — Я не накладывала заклинание с целью тебя найти, просто для защиты. Странно и непонятно, ведь выдра подчиняется желаниям волшебницы. С другой стороны, он нашёл её полузамороженной и без сознания. Она могла не вспомнить, что сделала. Малфой уже убрал одну свою палочку, поэтому наложил ещё одно согревающее заклинание другой. Ведьма кивнула в знак благодарности и выпрямилась, потирая виски. Он обнял её за талию, чтобы та не упала, и потому что ему, блядь, этого хотелось. — Что ты имеешь в виду? Что случилось? — Дементоры. Теперь настала очередь Драко замереть. Одно упоминание об этих ужасных тварях вызвало у него холодок. Этого не может быть. Она была совершенно без сознания. — Ты поскользнулась в ручье и ударилась головой, Грейнджер? — Нет… — начала она, но её прервал грохот четырёх ног, ломающих палки и пинающих камни, когда они мчались по лесу. После того, как серебристый заяц выскочил на берег и бросился к ним, появились Тео и Луна, и патронус исчез. — Эй, что, чёрт возьми, случилось? — крикнул Тео, опускаясь на валун. Лавгуд бросилась к Грейнджер, положив руку ей на щёку. Гермиона отвела взгляд от Драко и обратилась к соседке по квартире: — Их было трое. Дементоры. Один столкнул меня в воду. Другой начал мной питаться. Потом мне пришлось… наложить сильный патронус, чтобы отогнать их. Это потребовало всех моих сил. Я не могла соображать. Лавгуд кивнула и вытащила шоколадку из кармана. Драко подумал, что блондинка могла бы сообразить, что к чему, когда увидела выдру, и раздобыть сладость, прежде чем последовать за ним, но с таким же успехом можно было предположить, что у Полоумной всегда были полные карманы сладостей. Малфой смотрел, как Грейнджер откусывает и медленно жуёт. Вскоре её глаза засияли, и, бросив на него быстрый взгляд, она убрала его руку и плавно встала, снова накинув пальто. Шоколад, похоже, быстро помог. Значит, Грейнджер действительно, под угрозой полного поглощения души, произнесла редкую телесную версию одного из самых сложных заклинаний в истории волшебства, достаточно сильную, чтобы защитить её от трёх чёртовых дементоров, после того как на неё напали и облили ледяной водой. Чёрт возьми, эта ведьма была ужасающей. И потрясающей. Блестящей. Из всех моментов за последние полчаса, которые могли бы понадобиться Драко для усиления окклюменции, именно сейчас ему пришлось воздвигнуть стальные стены, чтобы не покраснеть от гордости, чёрт возьми. Облегчение и благоговение закипели в нём как в котле. — Чаще всего патронусы вызывают, когда их посылают к кому-то, — задумчиво пробормотала Лавгуд. — Я его не отправляла, значит, и сообщения не было. Должно быть, он действовал самостоятельно после того, как я потеряла сознание. Грейнджер начала ходить взад-вперед, и Драко отчётливо почувствовал, что ей хочется смотреть куда угодно, только не на его лицо. — Полагаю, оно нашло вас всех в Кристал Айз? Лавгуд взглянула на Драко, прежде чем ответить. — Так и было. — Возможно, потому что я регулярно там бывала в течение последнего месяца. Или паб мог привлечь патронуса, поскольку был полон счастливых посетителей. Даже синапс в моём мозге в нужный момент мог отправить его в какое-нибудь случайное место поблизости, где я была, — она ускорила шаг, бормоча что-то невнятное. — Кто знает, правда? Грейнджер спросила, нашла ли выдра их «всех», но её нервы подсказывали, что ведьма знает что-то ещё. Драко было ужасно любопытно, почему патронус Грейнджер искал его, если она не послала его явно. Возможно, он никогда не накладывал это заклинание, но неплохо знал о сложности заклинания. Чтобы наложить его, требовалась предельная концентрация на счастливом воспоминании. — Можем ли мы теперь убраться отсюда? — проворчал Тео. — Не могу понять, замерзаю ли я от того, что температура опускается, или от того, что стою в гребаных пердежах дементора. Всё вокруг кусалось холодом, но Гермиона была не в состоянии аппарировать, а идти сейчас казалось совершенно невыносимым. — Ты можешь присоединиться ко мне, Грейнджер, если хочешь, — предложил Драко со всем холодным безразличием, на которое был способен. — Я благодарна за то, что ты сделал сегодня вечером, Малфой, — ведьма тихо прошептала, глядя ему в подбородок. — Спасибо, — она подняла глаза. — Но, пожалуй, я вернусь с Луной. — Вполне логично, — согласилась Лавгуд. — Твой более агрессивный стиль может навредить ей в таком состоянии. Тео подошёл к блондинке, шлёпнув её по заднице и она поцеловала его в щёку. Затем Лавгуд протянула руку Гермионе, и они с пузырчатым хлопком дезаппарировали. — Чего ты закрываешься? — спросил Тео, подозрительно прищурившись. — Боялся её потерять, да? — Нет, придурок. Разговор о дементорах вызвал воспоминания войны, если ты, блядь, хочешь знать. Мерлин, признаться в приступе тревоги, а не в чувствах к Грейнджер? Но теперь было слишком поздно — он уже солгал. — Ты выскочил, как боггарт из ящика, когда тебя призвала выдра. — А как, чёрт возьми, я выиграю пари, если она умрёт? Расслабься, Нотт, ты себя заводишь. Пошли. — Как скажешь… — пропел Тео, а затем развернулся и с треском дезаппарировал. Драко задумался на минуту. Значит, Грейнджер не хотела вставать на его сторону. Ладно. В любом случае, ей, вероятно, нужен был более мягкий проводник. Но она была… вежлива. Девушка выглядела довольной, когда открыла глаза и увидела его. И её патронус… он пришёл к нему не просто так. Малфой знал это. Драко подумал, что, возможно, пора переходить ко второй фазе плана Лавгуд: искупить вину. Ещё один новый опыт. Его аппарация прозвучала, как щелчок кнута.

***

В воскресенье утром Гермиона первым делом отправила Гарри сову с вопросом, свободен ли он поужинать. Она постаралась подчеркнуть срочность вопроса, не говоря ничего слишком конкретного, что могло бы его разозлить. «Встретимся на площади Гриммо?» — заканчивалось её письмо. «Едва не пришлось отказать», — ответил он. «Но я только что узнал, что небрежное хранение неправильно маркированного тёмного артефакта выпустило трёхсотлетнего призрака в архивы Министерства, и их внезапно закрыли, поэтому мы с Роном отменили нашу исследовательскую встречу. (Виновата ведьма-стажёр с пронзительным смехом, от которого сворачиваются молочные продукты, но я этого не слышал.) Гермиона прошла через камин в уютную гостиную и обнаружила Гарри, читающего «Ежедневный пророк» на кожаном диване. Он хорошо обустроил квартиру с тех пор, как переехал сюда, но даже многочисленные чистящие заклинания и замена большей части мебели и ковров не смогли полностью устранить пыльный, но в то же время ностальгический аромат. Поттер отбросил газету и встал, чтобы крепко обнять её. — Я рад, что ты пришла поговорить. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, Гермиона. Я помогу, чем смогу. Его ровный, знакомый тон успокоил тревожность, о существовании которой девушка даже не подозревала. Ей только сейчас пришло в голову, что она была в стрессе с прошлой ночи, напряжение было непрекращающимся, и ведьма не чувствовала его, пока рядом не оказался лучший друг, который мог снять его. Когда Гарри отстранился, его зелёные глаза были широко раскрыты и ясны, словно готовые принять любую информацию, которой она могла с ним поделиться непредвзято. — Спасибо, Гарри, — Гермиона смахнула благодарную слезу. — Я вообще-то хотела поговорить с тобой о чём-то ужасном, что случилось прошлой ночью. — Чаю? — Пожалуйста. Гарри принёс серебряный поднос, сел обратно на диван и жестом пригласил её сесть рядом с собой, передав дымящуюся чашку. Гермиона знала, как Поттер ненавидел дементоров и скорбел по волшебникам, пострадавшим от них: Сириуса, которого они несправедливо пытали больше десяти лет, и Римуса, который научил его накладывать заклинание Патронус. — Думаю, ты будешь весьма шокирован… тем, кто был в этом замешан. Гарри напрягся и сжал губы в тонкую линию. — Что случилось? — Я одна собирала лунные цветы в лесу за общежитиями… не смотри на меня так, Гарри, я вполне способна прогуляться одна ночью. Я неплохо управляюсь с палочкой, ты, наверное, помнишь. Он прикусил язык и провёл рукой по взъерошенным чёрным волосам, кивнув: «Продолжай». Девушка всё ещё не могла заставить себя упомянуть о пожирающих радость призраках. — Ну, в результате этой встречи я замёрзла и потеряла сознание в грязи. Совершенно измученная и опустошённая. Не чувствовала себя так с… с Войны. Голос Гарри сжался, а вена на лбу запульсировала, оживляя шрам. — Что, чёрт возьми, он сделал? — Э-э, прости? — Что. Сделал. Малфой? — Малфой? Что?.. Ох. Ох, — она совсем забыла, что Уизли наверняка рассказал Гарри о том, как видел её с Малфоем на прошлых выходных. Гермиона густо покраснела. — Что Рон тебе сказал? — Этот Малфой явно замышлял что-то недоброе. Гермиона, этот придурок… — И из этого ты сделал вывод, что он жестоко напал на меня в лесу? Годрик, Гарри, я думала, ты более благоразумен. — Минуту назад ты была готова расплакаться, чёрт возьми… — Я пролила слезу, размышляя о том, как рада, что ты мой лучший друг, болван. Гарри стиснул зубы, но затем вздохнул и скрестил руки. — И что же случилось? — На меня напали дементоры, Гарри. Малфой, кстати, приложил руку к моему спасению. — Что… дементоры?! Возле Айзенворда? — Да. Их было трое. К счастью, патронус справился, — она поджала губы, вспоминая прошлую ночь. — Как ни странно, моя выдра действовала по собственной воле. Или, может быть, последовала моему подсознательному желанию, когда я была в шоке. Каким-то образом она нашла Малфоя и Луну в пабе, который я часто посещала, и привела их ко мне. — Интересно. Но… чёрт, Гермиона. Ты уверена, что всё в порядке? У меня тут есть шоколад, если думаешь, что всё ещё под действием… — Я в порядке, Гарри. То есть, должно быть, я переохладилась, но Малфой вовремя наложил согревающие чары. А у Луны был шоколад. Мне просто интересно, почему дементоры выбрали именно этот момент, чтобы появиться. Гарри проигнорировал её последний вопрос. — Значит, Малфой действительно не причастен к этому ужасу? — Не прошлой ночью, нет. — Но он делал с тобой другие ужасные вещи? Годрик, она не хотела говорить с ним об этом. Гермиона даже не знала, как. — Можно нам, пожалуйста, обсудить этих чёртовых дементоров, раз уж это сейчас действительно важно? — возможно, она спросила слишком быстро, голосом выше обычного. Гарри на мгновение подозрительно посмотрел на неё, но затем, к счастью, согласился. — Хорошо, да. — Итак, — голос Гермионы снова стал более спокойным, — ты слышал о дементорах, бродящих по английской глубинке? — Нет. Насколько известно Департаменту по делам дементоров, по крайней мере, по той информации, к которой я имею доступ, а её, честно говоря, немало, включая допуск Мальчика-Который-Выжил. Ни одного дементора не видели с тех пор, как они рассеялись после Битвы за Хогвартс. — Что могло выманить их из тёмного убежища, которое они нашли? Что привело их именно в Айзенворд? Гарри потёр подбородок, напевая про себя. Затем он вытащил палочку. — Акцио, карта. Свиток, развёрнутый на столе, плавно переместился к журнальному столику перед ними. — Покажи мне, где ты была, откуда они пришли и куда отступили. Гермиона превратила кончик палочки в графит и нацарапала на карте несколько заметок и стрелок. — Действительно, — Гарри взглянул на её оценки. — Довольно близко к кампусу. Он свернул свиток и вернул его на стол. — Я поговорю с Кингсли. Уверен, он теперь захочет регулярно патрулировать Западный Сассекс. Помолчав немного, друг добавил: «Рад, что твоя выдра надрала им задницу. — В самом деле, — девушка выдохнула с облегчением. — Пугающий опыт, — Гарри сглотнул. — Мучительный. — Точно. — Угу. — Как чай? — Хороший. Горячий. Гарри кашлянул и отпил. Гермиона замялась, совершенно ничего не понимая. Она знала, что с таким красноречием разговор долго не протянет. — Итак… — Поттер снова попытался. — Мм? — …Малфой… Гермиона глубоко вздохнула и собралась с духом. Она предположила, что в какой-то момент им нужно было это обсудить. — Что именно сказал Рональд? Гарри поставил чашку и откинулся на мягкие подушки, скрестив руки. — Он сказал, что, похоже, ты была на свидании с Малфоем. Что вы встречаетесь. — Могу тебя заверить, что это не так. — Он также сказал, что… что Малфой намекал на вас двоих… ну… — Поттер развёл руки в стороны и постучал по дивану пальцами. — Гарри Джеймс Поттер. Ты же меня знаешь. Правда веришь, что я спала с Малфоем? Или с кем-то ещё, кроме Рона? Если у меня нет отношений, то я ни с кем не сплю. — Ты прав, я это о тебе знаю. Рон просто так уверен… так что же именно он тогда увидел? Девушка вздохнула и сделала большой глоток. — Я пила с Малфоем, да. Но это не было официальным свиданием. Мы просто были в одном месте в одно и то же время. — Значит, между вами ничего не было? Она прикусила губу и взглянула на состояние своих ногтей, которые в тот самый момент отчаянно нуждались в осмотре. — Мы поцеловались один раз, это была ошибка, и всё кончено, — она снова встретилась взглядом с Гарри. — В ту ночь, когда Рон нас увидел, он был довольно назойливым, поэтому мы вели себя как пара, и Малфой намекнул, что мы спали вместе, чтобы позлить его и заставить уйти. Ты же знаешь, какой он. — О, наверное… погоди. Погоди. Ты поцеловала Малфоя?! В смысле, Малфоя-Малфоя? — У него есть имя, понимаешь? И это точно не Люциус. — Чёрт возьми, Гермиона. — Ты поверишь мне, если я скажу, что он сильно изменился? — Не уверен. — А что, если я скажу тебе, что он соло-гитарист в той новой группе, которая мне нравится? — Той, что состоит из студентов из Швейцарии, не имеющих высшего образования? Она зажмурилась и кивнула. — Извини. Я немного запала на Тео и Малфоя, и мне было ужасно стыдно, поэтому я солгала. — Двое возродившихся Пожирателей Смерти в одной группе? Как это может быть не новостью от Скитер? — На таких писателей, как она, в академическом мире смотрят свысока. Вспомни хотя бы раз, когда Айзенворд появлялся в новостях? Только в связи с крупными общественными мероприятиями и выдающимися достижениями студентов. Что касается других репортёров, думаю, они либо боятся, либо не хотят писать о слизеринской группе. Малфой за это благодарен, его родители могут отречься от него, если узнают. Он на самом деле довольно талантлив. — Значит… ты больше его не ненавидишь? — глаза Гарри расширились. — Я… — перед девушкой в одно мгновение пронеслась сотня образов. Первый раз, когда она увидела, как он играет на гитаре. Когда Драко спас её от Кормака. Арт-инсталляция. Аппарация с ним. Его защита во время выступления с Ридом. То, как он играл для неё, как обнимал её за талию, как целовал, как спасал — не одним способом. Малфой не только был топливом для её заклинания Патронуса, но и нашёл её и оживил. — Я не знаю. — Не могу сказать, что понимаю тебя, Гермиона. После… всего. Всего, что он сделал. Он не заслуживает тебя, даже просто как друга. — Он больше не верит в чистоту крови. Он был ко мне добр. Даже лестно отзывался. — Вот это да, Гермиона, он тебе нравится? — Гарри выглядел испуганным. — Нет, конечно, нет! — ведьма, возможно, слишком агрессивно покачала головой. — Между нами никогда ничего не может быть. Он, возможно, стал лучше себя прежнего, но во многих важных отношениях не изменился. Вульгарен и высокомерен. Когда мы поцеловались, мы оба были пьяны, и это было крайне неудачное решение, которое я не буду повторять, потому что у Малфоя крайне шаткие моральные принципы, и он совершенно не способен извиниться или признать свою неправоту. К тому же, я почти уверена, что у нас совершенно противоположные взгляды на всё, что касается свиданий. — Знаешь, похоже, ты пытаешься убедить в этом себя, а не меня. Конечно, её лучший друг это заметил бы. И в каком-то смысле он это действительно заметил. Грейнджер не хотела испытывать чувства к Малфою. Она не хотела, чтобы он испытывал чувства к ней. Поэтому ей нужно было сосредоточиться на том, что с ним не так, что неприемлемо, на чём угодно, что укрепило бы её решимость держать дистанцию, несмотря на глубину его чувств, которую скрывал, и на героизм, который демонстрировал ей снова и снова. После нескольких закатанных глаз и ворчания Гермиона сумела вернуть разговор к тому, как Министерство может отреагировать на появление дементоров. Гарри объяснил, что сейчас отдел уделяет большое внимание выслеживанию бродячих тёмных волшебников и существ, которые скрылись в тени после Войны. Обнаружение ею дементора выдвинет задачу сдерживания тёмных призраков на первый план, и ей не стоит беспокоиться о новой атаке. Позже тем же вечером Гермиона завернулась в одеяло на диване в гостиной, где не было света, кроме бледного лунного отблеска, льющегося из окна. Её мысли были слишком заняты, чтобы спать, поэтому она погладила рыжую шерсть Живоглота, любуясь видом из окна и позволяя мыслям блуждать, как им и положено. Удивительно, но разговор с Гарри о Малфое оказался не таким уж сложным, как она ожидала. Хотя девушка и заверила его, что между ними ничего не будет, потому что это невозможно, у неё было предчувствие, что если бы это произошло, Гарри, возможно, понял бы. В конце концов. Конечно, образ её поцелуя с Малфоем, казалось, ужасал Поттера, но в основном потому, что она была ему как сестра. Гарри бы отреагировал так же, если бы Гермиона сказала, что целовалась с Блейзом Забини. Немного похоже. Мысль о том, как Гарри и Малфой пытаются быть вежливыми друг с другом, была ещё одной довольно забавной мыслью. Она была почти уверена, что Драко тоже понравится острый юмор Джинни, если он даст ей шанс. Казалось, он прекрасно ладил с Луной, но будет ли он так же любезен с Невиллом? Внезапно в её воображении возникла картина вечеринки: её следующий день рождения, яркая компания друзей, смеющихся и играющих в настольный квиддич, и Малфой в чёрном, ворчащий на гриффиндорцев, но всё равно участвующий. Это вызвало улыбку на её лице, которую она не могла скрыть, несмотря на все усилия.