Between Love & Hate

— Что, блядь, тебе снилось? — спросил Тео, когда Драко, открыв рот, потянулся и наконец открыл глаза незадолго до полудня. «Бесящая ведьма загнала меня в капкан, Нотт. Ничего необычного». Драко повернулся на бок и подоткнул одеяло, чтобы скрыть свой утренний стояк. — Я, блядь, помню? А что? — Ты стонал, как кентавр в течке. Ради Салазара, ты даже улыбнулся. — Отвали, я не улыбался. — Как скажешь, приятель. Тео любовался собой в зеркало на двери их спальни, проводя руками по переду своего зелёного свитера. — Куда-то собрался с Чокнутой? — Не называй её так. Брови Драко взлетели вверх, а губы изогнулись в усмешке. — Теодор, ты… серьёзно насчёт Лавгуд? — А если да? Тео говорил небрежно, но его тёмно-синие глаза, прищурившись, смотрели на Драко в зеркало. Будет ли он так делать? Малфой не хотел, чтобы его друзья оскорбляли Грейнджер или пользовались этой слабостью, именно поэтому он упорно скрывал и изо всех сил старался игнорировать растущую между ними связь. Однако. Если бы он сейчас принял Лавгуд как должное или хотя бы проявил нейтралитет, ответил бы Тео взаимностью, если бы Грейнджер когда-нибудь стала чем-то… большим? Не стоило беспокоиться. Ведьма, возможно, и соблазнилась, но её сопротивление сказало ему достаточно. Ужас мелькал в глазах девушки, когда рептилии чуть не стали свидетелями их прогулки — ей было стыдно. И сравнивать его ситуацию с ситуацией Тео тоже не стоило. Грейнджер была целью, а Лавгуд — просто чокнутой. Вероятно, блондинка даже выдавала что-то дикое в ​​постели. — Ну, похоже, она живёт не в той же реальности, что и мы, но, наверное, нам всем нужно куда-то сбежать, да? Выражение лица Тео не смягчилось, но он сменил тему. — Какие успехи с Грейнджер? Драко небрежно пожал плечами. — Мы целовались. — Чёрт, правда? Как тебе это удалось? — С помощью уговоров и клянченья. — Конечно, — Тео закатил глаза. — Хотя, тебе потребовалось три гребаных недели, не уверен, что ты движешься к успеху. — У меня есть время до конца декабря. Всё будет хорошо. Тео лишь рассмеялся и вышел из комнаты. — Как скажешь, — крикнул он, закрывая дверь в их комнату. Драко встал, вспомнив, что прошлой ночью заснул в одежде. Он стянул с себя рубашку, с тоской желая, чтобы Грейнджер сделала это за него. В целом, Малфой был доволен вчерашним поворотом событий. Грейнджер была такой мягкой и тёплой, и целовалась просто великолепно, как только втянулась. Он хотел повторить это. Драко, чёрт возьми, хотел большего. Какая-то часть его также жаждала искупления за эту встречу. Во-первых, это была не лучшая его работа. Драко знал, что он был немного агрессивнее обычного из-за алкоголя. Грейнджер явно хотела более мягкой страсти, постепенного нарастания, а не мгновенного проникновения языком в её рот. Ему следовало разогревать её медленнее, ждать сигнала. Он признал, что оплошал. Кроме того, Драко мысленно вздрогнул при воспоминании, когда она велела ему остановиться, а он проигнорировал. Малфой знал, что ведьма не совсем это имела в виду. И она была не беззащитна, даже вооружена. Грейнджер могла бы превратить его в мышь на съедение своему уродливому коту, если бы захотела. Однако это всё ещё вызывало у него содрогание. Он делал то же самое с другими девушками раньше и не задумывался. Но Грейнджер отличалась от тех, кого он обычно искал. Совершенно другая. И это заставляло его нервничать из-за того, как ведьма отнесётся к этому по ту сторону ночи.

***

Гермиона мчалась вниз по винтовой лестнице, словно вихрь из волос и ярости, высматривая Малфоя. Этого законченного ублюдка. Он полностью манипулировал ею. Использовал её. Именно то, что сказал Рон, чёрт его дери. Когда Гермиона проснулась сегодня утром, это было совершенно очевидно. Она не осознавала, насколько сильно выпивка затуманила её разум, пока та не выветрилась, и ведьма с ужасом вспомнила прошлую ночь. О чём, чёрт возьми, она думала? Малфой сказал ей то, что она хотела услышать, и Гермиона дала ему именно то, что он хотел. В какой-то момент этот придурок сказал, что Рон не знал, что потерял. Намекая, что он, Малфой, знает? Он понятие не имеет, кто такая Гермиона. Это была просто очередная фраза, способ воспользоваться её эмоциональным состоянием. Малфоя не было в гостиной, поэтому она бросилась во двор. Её первоначальный план был избегать его. Ведьма просто не хотела видеть его лицо. Будет ли он выглядеть самодовольным? Будет ли ужасно доволен тем, что ему удалось дать ей то, чего она не собиралась ему давать? Раскроет ли тот обман, который, как ей подсказывала интуиция, скрывали он и его друзья? Испытывает ли отвращение? Сожалеет ли о своём решении поцеловать кого-то, кого считал настолько ниже себя? В конце концов, неопределённость вытолкнула её за дверь. Она должна была знать. День был солнечный, хотя и прохладный, и двор был полон студентов и преподавателей, наслаждавшихся остатками выходных под ясным небом. Тем не менее, нетрудно было заметить характерный блонд. Малфой сидел с Дафной и Блейзом, который держал акустическую гитару, за столом под большим дубом с богатой алой листвой. Стол был завален бумагами, вероятно, нотами. Две девушки, которых она узнала по Хогвартсу, из Когтеврана на два года старше их, стояли рядом с местом Малфоя. Он обаятельно улыбался, когда они обменялись парой слов, но когда парень повернулся к друзьям, а девушки собрались уходить, одна из них заметно надула губы. Они прошли мимо Гермионы, летящей по тропе войны, и она услышала отрывок их разговора. «…была потрясающая ночь в прошлом месяце, — пожаловалась когтевранка. — Не в его стиле отказываться от предложения, правда? С кем бы он сейчас ни тусовался, явно поглощает всё его внимание. Кто же она, чёрт возьми, такая?» «Думаешь, всего одна? Ты знала его репутацию ещё до того, как пошла на свидание. Не удивлюсь, если он жонглирует тремя или четырьмя…» Гермиона ускорила шаг, подстёгиваемая унижением. Почему она об этом не подумала? Теперь Грейнджер нарушила два своих романтических правила: быть близкой с тем, кто не испытывает к ней серьёзных чувств, и не был ей верен. Она была в ярости и собиралась застать его врасплох.

***

— Дай сюда, Блейз, — сказал Драко, берясь за гриф гитары. — Я хочу попробовать несколько разных вариантов для припева. Забини потянулся, чтобы передать ему гитару, но замер, устремив взгляд куда-то поверх плеча Драко. — Брат, есть ли причина, по которой Грейнджер идёт сюда с таким видом, будто собирается тебя аваднуть? — Что? — голос Драко стал напряжённее, и он резко обернулся. Грейнджер сделала последние несколько шагов к ним и остановилась на расстоянии вытянутой руки от Драко, сжимая пальцами палочку. Её щёки пылали, а золотисто-карие глаза горели решимостью. Она была соблазнительна, когда злилась. И также была опасна, и в этот момент он немного испугался. Чёрт. Драко сделал глубокий вдох и загнал тревогу и страх в самые дальние уголки своего сознания, и толстая стальная стена запечатала их. Ведьма что, собиралась проклясть его перед всем чёртовым университетом? Он взмахнул запястьем, и палочка упала ему в ладонь, а шёпот «протего» уже звучал в его голове. — Что, чёрт возьми, с тобой такое?! — спросила Грейнджер. — К сожалению, список довольно длинный, — съязвила Дафна. Драко сердито посмотрел на подругу, та поджала губы и вернулась к записи текста. — Скользкий ты мерзавец, — Грейнджер сделала ещё шаг и прижала кончик своей палочки к его груди. Похоже, беспокойство Драко о том, как она воспримет их поцелуи, было не напрасным. Выражение его лица оставалось невозмутимым, но стена вокруг уже дрожала. Малфой не хотел, чтобы остальные услышали, как Грейнджер нападает на него, потому что обычно он никогда не терпел подобного. Драко машинально укусит её с ещё большей злостью и жестокостью, а он не хотел делать этого с ней. Парень оглянулся через плечо на Блейза и Даф, затем снова на Грейнджер. — О, я уверена, что они всё знают! — ведьма начинала немного истерить. Она посмотрела на его друзей, которые смотрели на неё в полном недоумении. — Вы же оба знаете, что он редкостный придурок. — Полегче, Грейнджер, — Драко чувствовал себя так, словно пытался успокоить разъярённого льва. — Полегче! Да, я уверена, ты именно этого и хочешь, не так ли? Полегче. — Салазар, мать его, Слизерин, ведьма. О чём ты? — он встал одним быстрым движением, её палочка опустилась ему на живот. — Даф, я бы сказал, нам пора убираться отсюда к чёрту, ​​— заметил Блейз. Они встали и начали собирать ноты. — Эй, что происходит? — голос Тео, появившегося из-за дуба, рука которого свисала с плеча Лавгуд, звучал слишком уж насмешливо. — Драко разозлил Грейнджер, и мы не хотим попасть под перекрёстный огонь, — добавила Дафна. — Ты воспользовался моим положением, — продолжила ведьма, глядя на него прямо перед всеми. Либо она была настолько взбешённой, что ей было всё равно, либо хотела, чтобы они это услышали. — Ты знал мою позицию по поводу близости и намеренно перешёл черту. Наверняка, тобой двигала лишь какая-то глупая, детская ненависть к Рону. Чувствуешь, что победил его? Выиграл?! Глаза Тео загорелись, когда он повернулся к Дафне и Блейзу. — Уйдёте, когда это явно развлечение высшего класса? Блин, Драко не мог сосредоточиться на том, что ему нужно было ей сказать, когда вокруг его чертовы друзья. — Грейнджер, я пытался тебе помочь. — Помочь мне?! Я тебе даже не нравлюсь, — её голос дрогнул, и что-то внутри него тоже. — Тебе на меня плевать! Ты не смог мне помочь, даже совсем наоборот. Ощущение было такое, будто она ударила его мощным парализующим заклятием, но из её палочки не вырвалось ни единой искры света. Драко хотел сказать ей, что ведьма всё неправильно поняла. Но, чёрт возьми, Тео смеялся сквозь зубы за его спиной, Дафна смотрела с открытым ртом, а Блейз разглядывал их, словно чрезмерно обеспокоенный родитель. Поэтому Драко стоял совершенно неподвижно, зная, что его глаза пустые и серые, а на губах едва заметна тень хмурого выражения. — Теодор, нам нужно дать им побыть наедине, — проворковала Лавгуд. Тео тут же перестал смеяться. Интересно. — Не нужно, Луна, — Грейнджер наконец опустила палочку. — Я пойду. Просто хотела убедиться, что Малфой знает, что отныне ему нужно держаться от меня подальше. Она бросила на него ещё один гневный взгляд, прежде чем резко развернуться и аппарировать с резким щелчком. Чёрт. — Ну, дружище, — весело сказал Тео, когда Лавгуд ушла искать Грейнджер, — я лично с нетерпением жду твоей новой татуировки. — Я ещё, блядь, не проиграл. — Ты бредишь, — добавил Блейз. — Ага, — не удержалась Даф, чтобы не вставить свою реплику. — Ты может не расслышал, что она сказала держаться подальше. — Вы все можете отвалить. Она вернётся, — сказал он как можно более равнодушно и спокойно. Стены его «защитной крепости» ржавели. — Мне нужно выпить. Увидимся за ужином. Драко направился к общежитию, ему нужно было перевести дух и прихватить с собой фляжку. Он прошёл уже полпути, когда услышал тихий топот приближающихся шагов. — Послушай, Даф, я… — он осёкся, увидев добродушное, ошеломлённое выражение на лице Лавгуд. Она знала о том, что произошло между ним и Грейнджер? Соседи по квартире уже обсуждали это? — Чего ты хочешь? — Стоически. — Чего? — Я изучаю прорицания, знаешь ли, с упором на библиомантию. Теперь всегда ношу его с собой, — она подняла маленький жёлтый карманный словарь, — и мой палец упал прямо на слово «стоически», когда я искала совет, как лучше всего помочь Гермионе. Поэтому должна обратиться к тебе. Эта ведьма совсем потеряла нить разговора. — Это не твоё дело, Лавгуд. — Возможно. Но я знаю, что ты к ней чувствуешь. Драко остановился. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Я всегда видела то, чего не видят другие. К тому же, — она перелистывала страницы словаря, пристально глядя ему в глаза. Драко хотел отвести взгляд, но обнаружил, что по какой-то причине не может. Наконец её палец замер на странице, и она опустила глаза, чтобы расшифровать выбранное слово. Она улыбнулась ему. — Ты влюблён. — Чушь собачья, — огрызнулся Драко, снова направляясь к Розеум. — Ты не провидец, Лавгуд. Как бы тебе не хотелось. Ведьма встала на носочки перед ним, чтобы встретиться лицом к лицу, и Драко замер. На голове у неё была фетровая повязка в форме клубники, подходящая к серьгам. Бледно-голубые глаза представляли собой странное сочетание расслабленности и пронзительности. — Твой путь обратно к Гермионе может быть нелёгким, но он довольно прост. Драко не хотел отвечать. Его стены были достаточно прочными, чтобы молчать. Но он знал, что когда они опустятся, ему придётся столкнуться с тем, что сказала ему Грейнджер, и он, вероятно, пожалеет, что не получил чёртов совет от её подруги. — Ладно. Выкладывай. Лавгуд улыбнулась. — Подождать, исправить, дружить. Прождав почти неделю, чтобы Грейнджер не смотрела на него с отвращением, Драко начал задаваться вопросом, почему он вообще слушает Чокнутую. Если раньше они обменивались напряженными взглядами и застенчивыми приветствиями при встрече в общей комнате или по дороге на занятия, то теперь он был практически уверен, что Грейнджер использовала чары дезиллюминации, чтобы спрятаться от него, и если бы она случайно пересекла его путь, то вела бы себя так, словно он использовал эти чары. Но Лавгуд говорила, что время и пространство жизненно важны для внутреннего покоя Гермионы, чтобы перестроиться. Поэтому Драко не пытался привлечь ее внимание или искать. И что-то было не так с положением луны. Чертовы прорицатели. Малфой надеялся, что её симпатия к Рептилиям перевесит антипатию к нему, и он хотя бы увидит её сегодня вечером в толпе, но когда Лавгуд появилась одна в платье из чёрных перьев, она покачала головой с грустной улыбкой, поймав его взгляд. Чёрт возьми. Грейнджер окончательно его бросила. Где она?

***

Гермиона углубилась в лес на окраине кампуса, с трудом перебирая ногами по мягкой земле в поисках ночного лунного цветка. Собирать их в природе было уже поздновато, но если бы она смогла, это дало бы ей преимущество в универсальном противоядии, над которым работала для зелий. Ведьма могла бы пойти в аптеку и купить сушеные, но знала, что они растут здесь, достигая пика цветения в конце лета, и подумала, не удастся ли ей найти один из последних цветков и посмотреть, не будет ли эффективнее использовать их в свежем виде. Кроме того, с прошлых выходных её главным приоритетом было чем-то заняться. Гермиона не хотела тратить время на блуждающие мысли. Было слишком много мест, куда можно было бы направиться. Поэтому, вместо того чтобы позволить мыслям унести её в тёмное место, она сама отправилась туда. Девушка мягко произнесла «Люмос», следуя за мелодией журчащей воды. В этой части леса протекало несколько ручьёв, и лунные цветы встречались чаще. Она нашла извилистый ручей и пошла вдоль его берега, высматривая сияющие белые лепестки. Серые облака тянулись по небу длинными рядами, но луна была яркой и беспрепятственной. Прогулка по лесу была спокойной. Ей нужен был покой, как и советовала Луна на этой неделе. Требовалось утешение. Не хотелось думать о некоем платиновом гитаристе. К сожалению, спокойствие длилось недолго. Холодный ветер яростно проносился по деревьям, и, словно стая летучих мышей, сотни листьев обрушились на Гермиону. Она споткнулась и чуть не рассыпала весь свой трофейный набор. Гермиона остановилась, чтобы застегнуть пальто до конца, и быстро наложила согревающее заклинание. Несмотря на то, что порыв ветра стих, температура продолжала падать, и по затылку пробежал холодок. Гермиона затаила дыхание и прислушалась, но тут же поняла, что уханье сов и стрекотание насекомых совершенно стихли. Она резко обернулась, всматриваясь в небо, отчаянно желая ошибиться, надеясь, что её нервы и капризная осенняя погода стали причиной ощутимого изменения атмосферы. Затем по её спине пробежал холодок, не просто физический, и удушающая тяжесть отчаяния навалилась на неё, мгновенно разрушив её надежды. Гермиона подняла палочку, когда две высокие фигуры в плащах выплыли из темноты перед ней. Она уже готовилась произнести заклинание Патронуса, когда третий врезался ей в бок и отправил девушку в полет на середину ручья, где она, падая ударилась о каменистое дно, едва держа голову над водой. Оправившись от первого шока, ведьма вскочила на ноги, поблагодарив Годрика за то, что не потеряла палочку, но как только встала, в ушах раздался ужасный свист — вдох дементора, и её потянуло к безликому призраку. Атака дементора бросила Гермиону в водоворот тоски и уныния. В голове проносились сменяющие друг друга образы, закручиваясь в петле меланхолии. Родители, увидевшие её и не узнавшие, безвольное тело Гарри на руках у Хагрида, даже прощание Джинни, разрыв Рона и потеря первой кошки в девять лет. Костяшки пальцев побелели, когда ей удалось достаточно восстановить контроль над чувствами, чтобы применить слабое заклинание «Патронус». Серебряного света хватило лишь на то, чтобы оттолкнуть дементора, и, задыхаясь, выбраться на сухую землю. Гермиона дрожала, промокла насквозь, а пронизывающий холод почти обжигал. Но ей нужен был позитив. Ей нужно было счастье. У неё совершенно не было времени на споры. Жизнь была гораздо важнее гордости. Два других дементора приближались, поэтому она изо всех сил сосредоточилась на первом счастливом воспоминании, всплывшем в её памяти. Головокружение, которое испытывала, кипело глубоко внутри неё и вызвало пульсацию между бёдер, которая не утихала до тех пор, пока она не справилась с этим позже тем же вечером в ванной. «Экспекто патронум!» Большая серебристая выдра вынырнула из её палочки со скоростью молнии. Гермиона взмахнула ею, вливая всё больше и больше силы в своего патронуса, пока тот волнообразно скользил по тёмному трио. Каждый поворот его тела посылал яркие брызги жидкого света в сторону дементоров, которые начали стремительно отступать. Мышцы напряглись, пока девушка продолжала взмахивать палочкой, а выдра погналась за ними, приближаясь и топя высасывающих души призраков в своём радостном свете, и они устремились обратно во тьму, из которой явились. Гермиона рухнула на берег, задыхаясь. Выдра подплыла к ней, приземлилась на землю. Патронус остановился перед ведьмой и поднялся на задние лапы, глядя ей прямо в глаза. Выдра была тёплой, прекрасной и доброй. «Спасибо», — голос Гермионы дрожал от холода. Ведьма отползла от воды. Дементор, вырвавший у неё всю жизненную силу и поглотивший её, истощил девушку, но чтобы к этому ещё и накладывать, поддерживать и усиливать телесного патронуса? Магия была на нуле, а тело и душа едва хранили жизнь. Гермиона попробовала осушающее заклинание, но оно лишь согрело макушку, а затем испарилось. Возможно, ей просто нужно было отдохнуть минутку. Девушка сбросила промокшее пальто и попыталась отвлечься от приближающегося переохлаждения (всего несколько минут, а магии у неё должно было хватить, чтобы как следует согреться), размышляя о том, что только что произошло. Какого чёрта дементоры бродят по сельской местности Западного Сассекса? Большинство из них были арестованы после войны, но некоторые сбежали, и их нигде не видели и не чувствовали. Может быть, где-то поблизости завелись какие-то разбойники? Ей придётся спросить Гарри. Он мог бы сказать ей, есть ли сейчас мракоборцы, выслеживающие бродячих дементоров. Если нет, у неё есть подсказка, с чего начать. Он был в ужасе от проклятых духов, которые она ему прислала: понадобилось три опытных аврора, чтобы их нейтрализовать, и им до сих пор не удалось отследить, кто их раздобыл. Однако в управлении пришли к единому мнению, что это была неудачная поставка студенту, заказавшему их на чёрном рынке для незаконных исследовательских целей или, возможно, для нападения на кого-то другого в кампусе: на соперничающего однокурсника или ненавистного профессора. Похоже, подобные инциденты уже случались. Кто теперь станет преследовать Гермиону Джин Грейнджер? Помогая Гарри победить Волан-де-Морта и положив конец войне, она стала очень любимой и уважаемой ведьмой среди магического сообщества. Ведьма могла с уверенностью сказать, что у неё нет врагов, злых соперниц или тех, кто хотел бы её убить, ради Годрика. Хотя было нелепо думать, что духи действительно предназначались ей, тот факт, что они ничего не узнали об их владельце или предполагаемом получателе, тоже не слишком утешал. Гермиона прислонилась к ближайшему дереву, подтянув колени к груди. Она была так истощена. Опустошена. Ей нужен был шоколад. Выдра наклонила голову, всё ещё изучая её. Всё ещё защищая. Взгляд Гермионы вдруг стал невыносимо тяжёлым. Ноги больше не казались замёрзшими, но это потому, что они онемели. Она не могла ясно мыслить. Ей нужна была всего лишь минута. Она почувствовала на коленях две перепончатые лапы и подняла взгляд, чтобы увидеть выдру с явным беспокойством во взгляде. «Со мной всё будет в порядке. Мне просто нужно время, чтобы моя магическая усталость сошла. Потом я смогу вытереться, наложить согревающие чары и…» Мир померк, когда Гермиона упала на бок, уставшая, мокрая и ошеломлённая пронизывающим холодом. Её выдра умчалась в ночь.