Шесть бесоных ночей и их последствия

      Около тридцати пустых стаканов от кофе, горы бумаг, плохое настроение и мешки под глазами. Вот что сопровождало Коко на протяжении шести полностью бессонных ночей. Тупость сотрудников порой её удивляла: элементарные подсчёты, которые она делает чуть ли не каждый божий день, для них что-то сверхъестественное. А возможные убытки, которые надо просчитывать, они словно и не пытались даже высчитать! В общем, доверить финансовое благополучие «Бонтена» она могла только себе. А если, кроме самых элементарных вещей, подчинённые делать ничего не могли, это означало, что пахать будет она. И она пахала. Пахала, не жалея себя. Не щадя своё резко пошатнувшееся здоровье и пытаясь не убить мельтешившего рядом с ней Санзу, из-за которого, в общем-то, ей и пришлось столько работать. Накидался где-то наркотой (дитя мефедрона фигово) и с передозом увезли его в больницу; выбивать долги некому, и «Бонтен» понёс убыток! А исправлять финансовое положение и дыры в нём будет она! Точнее, она уже это сделала. С яростью нажав на одну из кнопок на своём дорогом компьютере, а если говорить правильно, на клавиатуре, она, развернувшись на кресле, прокрутилась вокруг и вновь остановилась у компьютера, начав массировать переносицу. Коко силой воли подавила подступающий кашель; голова болела нещадно. Экран плыл перед глазами, а буквы, казалось, скакали, как ударенные плетью лошади...       — Коко, — внезапно раздался голос Санзу, полностью выбив из неё все оставшиеся силы. — Вот. — Он протянул ей бумаги, скреплённые степлером. — Отчёты о выбитых мною долгах за эту неделю.       Хаджиме на мгновение застыла.       — Сегодня ведь суббота... Разве ты обычно не сдаёшь отчёты в последний момент? — Девушка отмерла и, убрав пальцы от переносицы, начала массировать висок. Второй рукой она приняла принесённые бумаги и быстро пролистала их.       — В этот раз я закончил раньше. — Харучиё казался сегодня на удивление спокойным. Может, даже собранным. Наверное, именно поэтому она решила не ругать его сегодня за ошибки в тексте? Он не уходил, казалось, чего-то ждя. А она думала лишь о том, что надо бы побыстрее переписать эти доклады, подкорректировать некоторые моменты и исправить имеющиеся ошибки в тексте, а после распечатать.       — Коко. — Санзу сильно замялся, начав теребить края жилетки своего костюма. Недельная трезвость после последнего передоза явно сделала его ум яснее, а забытая некогда пунктуальность и, можно сказать, этикет начали возвращаться. (Только он проявлял это своё благоразумие не ко всем, например, братьев Хайтани, бывших у него в немилости, обошло это его возвращение к адекватности.) Поэтому парень ощущал вину перед казначеем, видя, как она себя изводит. Бледная кожа, мешки под глазами. Казалось, что в любой момент она может упасть в обморок, и её надо будет поймать, чтобы она больно не ударилась об пол при падении. Ну и работает она как раз из-за его передоза. Надо хоть как-нибудь загладить вину перед девушкой. Нет, он не был джентльменом или чем-то из этого рода. Просто на этот раз он и вправду серьёзно оплошал. И, как ни странно, совесть активно пожирала его мозг.       — Мне бы хотелось извиниться...       Коко дёрнулась и с шоком уставилась на Санзу. Но он словно бы и не заметил этого.       — В общем, Хаджиме, держи. — Санзу протянул ей длинный пакет, который она раньше не замечала в его руке. Коко подрагивающей рукой берёт пакет в руки и вытаскивает прямоугольную коробочку. Она была чёрной с золотыми узорами вроде бы... Лилий? Она не особо разбиралась в цветках. У неё в последний раз в лексиконе мелькали их названия лет так шестнадцать назад. Но подарок был красивый и цветы тоже. А ещё, выглядело богато. «+1 симпатии к Харучиё Акаши!» Мысленно она уже успела посмеяться с озвученого ей самой Увидовления из не существующей системы. Но всё же слова лучшее, что может передать благодарность.       — Санзу... Спасибо, это... неожиданно приятно! — Коко позволяет себе улыбнуться, вновь глядя на шикарную (как внутрене она окрестила подарок) коробочку вина.       — Пожалуйста. — Харучиё приподымает уголки губ, улыбаясь, нормально улыбаясь. Обычно он совершенно не такой.       — Ладно, я пойду. Не буду мешать тебе работать. — В приподнятом настроении прощается с ней Санзу. Он направляется к двери, служащей входом и выходом из её кабинета. Всё прошло более чем замечательно. Коко на него не накричала и с испугу не дала пощёчину, например, как это сделала его секретарша, когда он поблагодарил её за проделанную работу.       — Иди. — Коко кивает ему на прощание и возвращается к работе. Коробочка аккуратно ставится в угол её стола.       Коко проводила взглядом удаляющегося Акаши и вновь устремиляет всё своё внимание к бланку доходов и расходов, составленную специально для неё. Почему-то Коко казалось, что сегодняшний день ещё не один раз приведёт её в шок.       — Санзу попросил у меня прощение, может, в лесу медведь сдох... Хотя не, здесь больше на кролика похоже, мелкий бегает туда-сюда, фиг поймаешь, а миленький. — Бормочет Коко и мысленно добавляет, когда компьютер неожиданно отключается: «А ещё провода грызёт, и как не любить поганца?»       Теперь у неё есть вполне себе серьёзная причина, чтобы повременить с отчётами, бухгалтерией и прочей бумажной дребеденью.