Шесть бесоных ночей и их последствия

      Листки шуршат, будто бы их сменают совсем не человеческие руки, а сильные порывы взявшегося из вне ветра, или того хуже — какие-то чудовищные ручонки, не умеющие себя контролировать. Но нет. Это была всего лишь Коко. Нервная, не выспавшаяся и вытянутая на час раньше назначенной встречи. Она стояла перед Майки, который пялился куда-то ей в туловище и не двигался все полтора часа её здесь нахождения. Может быть, всё выглядело как безразличие и игнорирование. Но Хаджиме прекрасно знала, что Манджиро всё слышит и помимо всего запоминает. Иначе был бы у их встречи хоть какой-то смысл?       — Потому я как казначей предлагаю создать ещё несколько мест для отвода глаз. Так как Бонтен стал пользоваться ещё большей популярностью в криминальном мире, чем раньше. Наши иностранные партнёры желают видеть больше товара. А больше товара означает больше затрат, которые, к нашему счастью, окупаются и помимо всего прочего приносят хороший доход. Для того чтобы оправдываться перед государством, нам и нужны ещё несколько новых бизнесов. — Коко старается не делать лишних движений, даже почти не дышит. А Майки всё никак не вымолвит и слова. Молчит, будто бы ему от молчания становится легче. Словно бы тишина — его единственная отдушина. Кто знает, может так и было.       Находится с Майки рядом было тяжело. Что морально, что физически. Рядом с ним её постоянно приследовало чувство «ножа у горла», и как бы это романтизировано не звучало, чувство опасности и напряжения с ним помогало собрать хлюпкую кашицу сознания и чувств вместе и слепить из этого всего хоть что-то отдалённо похожее на человека.

«Если через пять минут он ничего мне не ответит, поклонюсь и уйду».

1.

      Ещё пять минут. Маленький срок. Но не в комнате у Манджиро. Здесь время тянулось подобно патоке. И ты ждёшь, ждёшь, ждёшь, ждёшь... Словно и делать было нечего.

2.

      Стоишь как струна, натянутая чьей-то крепкой рукой. Неподвижный, словно предмет неживой. И безмолвный, будто немой.

3.

      Майки начинает подавать признаки жизни. Чёрные глаза прекращают сверлить дыру в её животе и подымают неживой взгляд на её лицо. Что-то ищет.

4.

      Коко собирает все свои силы, чтобы просто ровно стоять. А Манджиро выглядит так, будто бы хочет что-то сказать, но не решается.

5.

      Коко безшумно выдыхает и кланяется.       — До следующей встречи, глава.       Хаджиме разворачивается и делает неуверенный шажок к лифту. Комната Майки была на самом верхнем этаже здания. С огромными окнами, богатыми убранствами и даже собственным лифтом. Да. Бонтен богат. Бонтен велик. Бонтен успешен. Спасибо главе. Спасибо ей. Негромкий звук шагов и холодная ладонь на её опущенном запястье чувствуются через какую-то плёнку. Рука у Майки совсем холодная. Неосознанно сердце сжимается. Странно. Хотя нет. Не странно. По жизни она постоянно жалела себя и окружающих. Друзей и близких. Её можно было с натяжкой, но всё-таки...       — Можешь посидеть со мной. — Майки смотрит умаляюще. — Совсем чуть-чуть.       Назвать доброй.       — Глава...       Он крепко сжимает её ладонь. Она казалась горячей, такой... согревающей. Обжигающей. Ожоги. Её ладонь оставляла невидимые ожоги на его коже. Он давно забыл, что такое человеческое тепло. Ни с кем не контактировал. Только работал, работал, работал и работал... Его еда — работа, его жизнь — работа, его мать — работа, его сестра — это работа, его братья — это тоже работа. Его жизнь — работа. Но хоть иногда... Хоть изредка он хочет слышать что-то кроме тишины и чувствовать что-то помимо пустоты. Хочет быть с кем-то, а не один.       — Хорошо.       Она просто не могла не согласиться. Просто. Не. Могла. Смотря на него сердце сжималось. Худой и уставший. Два слова, которые идеально описывали его в тот момент. Да. Он всё ещё накачанный, всё ещё сильный. Сильный, но слабый. Измученный. Одинокий. Разве может тот, кто считает себя хотя бы немножко, капельку добрым, оставить человека в таком состоянии один. Когда он сам просит.       — Может, сядем? — Аккуратно спрашивает Коко.       — Да-да. Конечно. — Майки крепче сжимает её руку и проводит на диван.       — Хочешь чай или... или кофе? — Майки нервничал. Очень нервничал. Он впервые за долгое время ведёт разговор не по работе. Просто. Разговор. Просто чай.       — Чай. Чёрный. А я куплю дорояки. — Коко разбавляет всю эту муть лёгонькой улыбкой.       — Купишь? — В глазах Манджиро появляется какая-то искра. И Коко позволяет себе улыбнуться и негромко рассмеяться. — Обязательно. Прям сейчас спущусь.       — Я тогда чай сделаю...? — Неуверенно поднимает кулочёк парень.       — Да, пожалуйста.       Чаепитие обещает быть комфортнее, чем беседа старых подружек спустя годы разлуки. И признаться честно. Оба этого с нетерпением ждут. Что Манджиро, неторопливо заваривающий чай, что Коко, махнувшая на прощание рукой и уже бегущая в сторону лифта.