Шесть бесоных ночей и их последствия

      Две чашки чая. Чёрного, своим глубоким цветом завораживающего. Чаинки, порой всплывающие над напитком, выглядят как соломинки.

Вечер.

      С двадцать восьмого этажа здания вид был великолепным. Разлитые краски солнца лавировали от красного к оранжевому и от оранжевого к жёлтому. Помимо же солнца, греющего, но не жарящего, мягким белым кремом на небе плавали облака. Хоть прямо сейчас в этом моменте писать картину. Настолько закат был живописным.       Коко небрежно улыбается. Когда она в последний раз смотрела на закат? Сколько лет прошло с последнего раза? И она невольно дёргается. Почему запах бумаги так сильно въелся в кожу рук?       — Майки... А почему ты так любишь Дорояки? — Она отвлекает себя вопросом. Что не сделаешь лишь бы убить плохие мысли в зародышах?       — Ммм? Моя мама готовила их в детстве довольно часто. — Манджиро отвлекается от чая с любимым десертом с парой крошек у рта и выглядит по-детски мило.       — Понятно. — Коко кивает и снова переводит взгляд на стеклянную стену. Как огромное окно.       Молчание такое уютное. Хочется томиться в нём вечно.       Голову Коко часто посещают плохие мысли. Они играют на её нервах, как скрипач на скрипке. И уходят. Словно мучить её их жизненная цель. Но иногда хочется забыться. Открыть бутылочку полусладкого вина. И закрыть глаза, чтобы открыть их завтрашним утром, естественно, для того чтобы отправиться на работу.       — Будешь? — Майки протягивает ей Дорояки даже не глядя.       — Давай. — Коко прячет улыбку за кружкой чая и берёт Дорояки в руки.       — Закат красивый, не находишь?       Хаджиме почему-то хочется обсудить это.       — Красивый.       То, что Майки ответил ей положительно на такой «глупый» вопрос, само по себе является чудом.       — Почему у тебя мешки под глазами? Ты плохо спишь, Коко? — Неожиданно Манджиро поворачивается в её сторону и смотрит в глаза. Может он там что-то увидел?       — Ну, работаю много. — Честно ответила Кокоми.       — Ты перерабатываешь? — Его глаза опасно сверкнули. И Коко неожиданно даже для себя замахала руками в протестующем жесте.       — Нет, нет, нет. Просто устаю сильно.       — Странно... — Майки отводит взгляд, и Коко позволяет себе выдохнуть облегчённо. — У тебя же есть собственные работники. Они должны не давать главному по финансам перерабатывать. По идее, единственное, что ты должна была делать, это следить за их работой и не давать сделать ошибку. Может, изредка проворачивать какие-то из твоих гениальных идей на благо Бонтена. И не доводить себя до этого всего.       Майки снова к ней поворачивается и видит её растерянный вид. Кто же знал, что по изначальной идее, она вообще работать должна была по минимуму. А всё из-за придурошных работников, которые работают спустя рукава. И ей приходится держать весь Бонтена на себе. И ладно это. Она пережила бы. Но помимо всего ей приходится сидеть и считать вероятность упадка той или иной компании-поставщика. Почему? Потому что криминальный мир такой. Сегодня ты король, завтра выносимые помои.       — Работники — придурки. Они вообще ничего не знают... Мне кажется, что каждое их действие направлено на то, чтобы я окачурилась. — Бормочет про себя Коко. Но если смотреть на Майки, то становится кристально ясно, что всё-таки не про себя. — Они... плохо работают...? — В тихом голосе Манджиро звучит неприкрытая угроза.       И Коко растерянно замолкает. С одной стороны, они и вправду не очень хорошие сотрудники, а с другой стороны... Она ведь не знает, что именно может сделать с ними Манджиро...? Но, по-видимому, молчать было её ошибкой. Ведь... «Молчание — знак согласия?» Верно? Верно. Вот и Майки так думал.       — Пошли...       Майки встаёт сердито, и Коко на все сто процентов уверена, что этим вечером сотрудников у неё не останется вовсе...