Марципан и мистер Бельчонок

Синтия Дейл была больна. И к моему глубочайшему сожалению болезнь эта передавалась воздушно-капельным путем. Но в отличии от Лесли, которая всегда была рядом со мной, заразилась лишь я. Речь идёт об одержимости Синтии. Около четырех лет назад к нам в школу, вместо толстой матрёшки миссис Маршман, учительницы истории и английского, перевели нового специалиста. – Здравствуйте, дети, – молодой, стройный мужчина, вошедший в класс, тут же занял всеобщее внимание. Девочки в молчании замерли, собственно как и мы с Лесли, а мальчишки недоверчиво покосились. Мужчина с лёгкой улыбкой на лице подошёл к столу и аккуратно положил свой дипломат. Следом за ним мельтешила наша учительница географии, миссис Каунтер. Её лицо было необычайно красным, а руки нервно сцепились в замок. – Дети.., – её голос слегка дрогнул, – познакомьтесь с нашим новым учителем. Это мистер Льюис Уитмен. Теперь он будет вести у вас уроки истории вместо миссис Маршман. – Уроки истории и английского языка, – мужчина учтиво поправил её и улыбнулся. Казалось, что лицо миссис Каунтер не могло стать краснее. – Относитесь к нему с уважением и не позорьте лицо школы, – прокашлявшись, выговорила она, а затем кивнула и ушла (на самом деле, я бы не удивилась, поклонись она ему). Мистер Уитмен с доброй, снисходительной улыбкой проводил её взглядом, а затем посмотрел на нас, всё ещё молчавших учеников. – Да, надеюсь, вы не опозорите ни школу, ни себя, – он бархатисто рассмеялся. Даже у непробиваемой Лесли в тот день пошли мурашки по коже. Вскоре во всех классах, в которых преподавал мистер Уитмен, полетели слухи. Мужчина не просто был красив, он выглядел точно так, как выглядят модели из реклам парфюма. Кто-то говорил, что точно видел его в каком-то фэшн-журнале, а кто-то негласно образовал кружок его почитателей (наверняка не обошлось без Синтии). В любом случае, его появление было фурором. – А по-моему ничего такого, – безразлично говорила Лесли, когда мы уходили от очередной компании, обсуждающей красивые карие глаза учителя, – обычные, эм… беличьи глаза! – Что? Беличьи? – Да! Такие больши-ие и ка-арие… так и хочется покормить его орешками, разве нет? Да. Тогда, четыре года назад, я только и могла вместе с Лесли называть его Бельчонком и смеяться над теми, кто краснел и заикался при каждом его появлении. И Лесли была счастлива. Мы были единственными, кто не сох по мистеру Бельчонку, ведь как можно влюбиться в белку? … В очередной пятничный день мы с Лесли шли по коридору, но на этот раз не разговаривали, а читали сочинения-эссе друг друга на тему «Культурное наследие Уильяма Шекспира». – Ой, а вот это я не упоминала, – поджала я губы, вычитав у Лесли хороший пример трагикомедии из пьесы «Цимбелин». – Что? А-а, да это мне дедушка посоветовал. На самом деле не так важно, не парься. – А-ах, ну почему мистер Уитмен так помешан на Шекспире? Неужели нельзя было выбрать кого-то более, мм… приземленного? Лесли обернулась и рассмеялась, увидев моё недовольное лицо. – Видели, в чём сегодня пришёл мистер Уитмен!? – словно чёрт из табакерки к нам вдруг выскочила Синтия. – Неужели в одежде? – с иронией в голосе предположила Лесли. Я тихо прыснула. – Ха-ха! Я же серьезно! – по её запыхавшемуся голосу казалось, что бедная Синтия, что и делала всю перемену, так это бегала от одного ученика к другому, разнося эту чудо-новость. (Возможно, именно так оно и было). – Увидим мы его, успокойся! У нас с ним урок, если ты вдруг забыла. Лучше проверь сочинение на отсутствие ошибок. Хоть раз порадуешь его. Синтия покраснела. Она громко фыркнула и пролетела мимо Лесли. – Бедняжка, – улыбнулась я и мы рассмеялись. Когда до конца перемены оставалось менее пяти минут, я вдруг вспомнила, что ещё с прошлого урока хотела в туалет. Лесли, разложив школьные принадлежности, сосредоточенно дочитывала моё сочинение. – Я в туалет, – предупредила я, но в ответ получила лишь кивок и шуршание страниц. В уборной меня поджидал «приятный» сюрприз. Мисс Пакер, толстая, старая техничка - была худшим, что можно было встретить в туалете (а поверьте, встретить там можно было всякое). По правилам всех испуганных школьников, с ней обязательно нужно было поздороваться но, по возможности, не смотреть в глаза. Прозвище Василиск ей дали не просто так. Она не только чаще всего обитает в туалетах, но так же превращает в камень всех, кто посмеет заглянуть ей в глаза! (Ну, по крайней мере, морально уж точно каменеешь!) Кто-то даже сказал, что одним своим взглядом она довела второклашку до слёз. Я поздоровалась и, не получив ответа, быстро проскользнула в кабинку. Василиск в это время протирал зеркала. Закончив, я вышла, но была подло зажата мокрой полосой, которая с каждой секундой расширялась к выходу. Мисс Пакер со скорость света переключилась на мытье серого кафеля и перегородила мне путь чистым полом. Я замешкалась и спустя секунду раздумий всё же решила подождать, когда она закончит и уйдёт. Для непринужденного вида я достала телефон и залезла в контакты. Прозвенел звонок, но мисс Пакер всё не уходила. Откуда-то она достала чёрный мешок и начала очищать корзины, стоявшие около раковин. «Чёрт. Мистер Уитмен точно меня упрекнёт за опоздание!» - подумала я, с тоской смотря на выход. Стоять так дальше было нельзя. На моменте, когда техничка отвернулась, я тихо прошмыгнула по краю, но она всё равно меня заметила. – Я же только помыла пол..! – закряхтел её недовольный голос и я ринулась бежать. Как гласило ещё одно правило всех испуганных школьников, если не поторопишься прочь, то с большой долей вероятности попадёшь на концерт недовольства, упрёка и шваброприкладства! Открыв дверь, я резво выскочила наружу, но тут же врезалась кому-то в бочину. Ноги мои перекрестились и я уже смиренно собралась падать, как чья-то одна, удивительно сильная рука, придержала меня за талию. Дверь туалета сзади сильно хлопнула и звук этот эхом пронесся по пустому коридору. – Куда это ты так спешишь, Гвендолин? Не на мой урок случайно? Я подняла взгляд и увидела, улыбающиеся мне глаза Бельчонка… то есть мистера Уитмена. – А-э… да, – только и смогла сказать я. Он поставил меня на ноги и убрал руку с талии. Я покраснела. «Класс! Только хотела избежать его самодовольного взгляда и разговоров и что? Правильно, именно на это я и натыкаюсь. Даже сказать врезаюсь!» Мы направились в сторону кабинета. – Ну как, закончила сочинение, Гвендолин? Я замедлила шаг. Мистер Уитмен снова хотел вытянуть кого-то на викторину ученика-учителя и позадавать вопросы. Наверняка, после моего утвердительного кивка, он начнет спрашивать «сложно ли было» или «расскажи начало своего сочинения», как это обычно бывает. – Да, написала, – безрадостно буркнула я, глядя ему в спину, и заметила то, о чём упоминала на перемене Синтия. Так как я шла слегка позади мистера Уитмена, он не мог видеть, как я его разглядываю. А разглядывать было что. Вместо его обычного тёмно-серого или чёрного костюма с галстуком он был в коричневой рубашке и такого же цвета брюках. Сверху на нём красовалась кремового цвета жилетка, что красиво обтягивала спину, а ноги его были в лакированных бежевых туфлях. Весь его образ гармонично сочетался с его каштановыми волосами и карими глазами. Я судорожно вдохнула, задержав дыхание. Внутри живота защекотали бабочки. Это было сродни чувства, когда видишь в рекламе чрезвычайно красивого мужчину и почему-то сильно радуешься. Такое уже было, когда мы с Лесли рассматривали в магазине журнал с Мэтью Макконахи на обложке, рекламирующего духи Dolce&Gabbana. – Молодец, – отозвался он, – с радость почитаю его. Викторину он не начал, так как мы быстро оказались около кабинета. На протяжении урока я то и дело посматривала на мистера Уитмена, что раз за разом отворачивался к доске. Почему-то его крепкая, ровная спина в этой жилетке была чрезвычайно притягательной. Хотелось потрогать рельеф его лопаток, проглядывающих сквозь ткань, или потрогать сильные руки, что облегала бархатная рубашка. Обычно за слегка большим пиджаком нельзя было увидеть силуэт его тела, но сейчас он проглядывался сполна. Пропуская мимо ушей монолог мистера Уитмена, я задумалась. Сколько ему лет? Кажется кто-то его об этом уже спрашивал, но вылетело из головы. На вид чуть больше тридцати. Он действительно был самым молодым учителем во всей нашей школе. Может тридцать четыре? Да, кроме мелких мимических морщин не было и следа старческих. Интересно, а он пользуется кремами против старения кожи или типо того? Внезапно мой взгляд упал на Синтию, что пожирающе долгим взглядом смотрела на учителя и чуть ли не пускала слюни. Меня передёрнуло. Надеюсь те несколькие минуты, что я залипала на Бельчонка, не выглядели, как это? После собственных мыслей меня ещё раз покоробило. «Я залипаю? Залипаю на Бельчонка?» Нет. Я снова глянула в его сторону и вздохнула. Я ведь всего лишь... смотрела на его новый образ и рассуждала, сколько ему может быть лет. Ничего другого. На перемене Лесли ещё больше успокоила меня своими словами. Ей тоже показалось, что коричневые оттенки хорошо идут мистеру Уитмену (ну, точнее она сказала «Бельчонок впервые за долгое время надел свою красивую коричневую шубку!») Так прошла неделя. Я то и дело заглядывалась на учителя, подмечая всё новые и новые детали в его внешности. Например, когда мы писали тест, и я сдала его одной из первых, мистер Уитмен неожиданно подозвал меня. – Что это за буква? – с лёгким вздохом спросил он, указывая ручкой на лист бумаги, подписанный моим именем. Я увидела около девяти плюсиков у каждого ответа, но у последнего ничего не стояло. – Это.., – я посмотрела на букву, в которой можно было узнать «с» и одновременно «е». Благо я помнила, что писала «е» и сказала ему об этом. – Ясно, – кивнул он и поставил к моему облегчению ещё один плюсик, а чуть ниже оценку «А». – Постарайся писать ответ так, чтобы я мог самостоятельно его разобрать, – сказал он и протянул мне лист. Я была слишком рада оценке, чтобы хоть как-то ответить на его упрёк. К тому же, у края его острых губ я заметила аккуратную родинку, что показалась мне очень милой. «У него всегда была родинка?» Поняв, что я его разглядываю, мистер Уитмен внезапно мне улыбнулся, а затем кивнул в сторону моего места. Уже сев, я стыдливо покусывала губы, что, несомненно, заметила Лесли. На следующей перемене, когда мы вышли во двор и сели у большого дерева, она спросила: – Что с тобой в последнее время? –Ты о чем? – по началу, действительно не поняла я. – Ну.., – Лесли видимо искала подходящие слова, - ты начала вести себя, как Синтия Дейл. Я нахмурилась. – Как Синтия? Это как? – Смотришь на мистера Бельчонка... да к тому же голодным взглядом, –удивленно подметила она, – ну и краснеешь. Я неожиданно дёрнулась. – Как!? Когда краснею?! Неужели? – Ну да, сегодня к примеру. После того, как он подозвал тебя, ты села обратно с красными щеками. – Боже.., – я сползла на траву. Голова начала гудеть. – Это конец… – Что?! – Лесли подскочила и нависла надо мной, – Ты же не серьезно, Гвен? Ты же не влюбилась в него? – ЧТО?! – я подскочила так резко, что мы чуть не стукнулись лбами, – Нет конечно! Просто… ой, да это пройдёт, когда он свой дурацкий образ сменит! Просто мне, оказывается, нравятся коричневые оттенки… – О нет, беличий грипп распространяется.., – качала головой Лесли. Я пыталась убедить её в обратном, но кажется сомневалась в этом сама.