Образец: IS-6
Цель эксперимента: воспитание нового поколения учёных
Используемые методы и оборудование: перекладывание ответственности, два химических стакана на 250 мл, два мерных цилиндра на 50 мл, стеклянная палочка, делительная воронка на 200 мл, резиновая пробка, стеклянная воронка
Дата: 19 сентября 2025 года
Возвращаясь к теме графиков, необходимо отметить, что Ген не мог учитывать очень важный момент: в распорядок дел Сенку каждый день вносилась одна большая корректива по имени Ксено Хьюстон Уингфилд. Да, расписание, долгое время висевшее над рабочим столом Ишигами, отражало скорее его идеальную картину мира, чем действительность.
В реальности, свободный график работы в лаборатории означал свободу для кого угодно, только не для студентов Ксено. Сам доктор этим не только наслаждался, но и по-настоящему злоупотреблял. Если Ксено что-то ударяло в голову, он мог прийти в выходной, просидеть дольше обычного и уйти из института за полночь; если ему хотелось, он исчезал с радаров и не вспоминал о существовании подопечных в принципе.
С Ксено Сенку был знаком ещё со своих школьных времен — тогда Уингфилд был аспирантом и вёл дополнительные естественнонаучные кружки для самых заинтересованных. Позже (не без помощи Бьякуи) Сенку выполнил пару школьных проектов в лаборатории под руководством Ксено, а на первом курсе сразу же устроился в Институт Катализа уже к полноценному доктору Уингфилду. Поэтому разница в званиях ощущалась только как формальность, на деле они почти сразу стали обращаться друг к другу на «ты». Но даже спустя столько лет Сенку всё еще не мог до конца привыкнуть к выходкам Ксено и его абсолютной хаотичности мышления.
Скорее, терпеливо игнорировал все неудобства.
Не зря уже было упомянуто, что абсолютно вся рабочая составляющая Сенку крутилась вокруг его научного руководителя. И сегодня тот, явно спеша, наскоро бросил: «Опоздать к микроскописту будет очень неэлегантно!» и смылся из лаборатории. Разве Ксено вообще собирался туда сегодня?..
Ну… Окей….
А потом, когда в лабораторию постучался и вошел светловолосый первокурсник (маркер тот же самый: одновременно восторженный и испуганный взгляд), Сенку понял,
почему ушёл науч.
Ксено, сволочь.
— Эм-м, привет? — неуверенно сказал первокурсник, начав от нервозности теребить лямку рюкзака на плече. — Я-я Гинро. Ну, это... Вы… ты сказал, что я подхожу.
На самом деле, никаких чётких критериев отбора не было. Просто из всех кандидатов только у троих был опыт работы в институте и только у этого был старший брат, в лабораторию которого давно желал наведаться Ксено. Так сказать, для плодотворного сотрудничества. Теперь у Кинро был веский повод согласиться.
— Проходи, — Сенку потер переносицу. — Можешь занять вон то место на время работы в институте.
Он указал на запылившийся стол с компьютером и стареньким принтером. На нём, среди кучи разнообразного хлама, в глаза бросались грустно лежащие предметы: почти пустая коробка перчаток, крем для рук и брусок детского мыла, услужливо выдаваемые каждый год химикам, как представителям «вредной» профессии. Халаты при этом покупать приходилось самим, а стоили они на порядок дороже, чем ромашковая эмульсия и кусок соли жирных кислот.
Сенку окинул взглядом лабораторию в поисках незамысловатого дела для новенького:
— Сегодня ничего сложного не буду поручать. Нам нужно сделать два раствора, так что этим займешься ты, — распорядился он. — Халат возьми из общих в шкафу.
— Х-хорошо, — кивнул юный студент, открывая шкаф.
Общие халаты были отдельными произведениями искусства, а при попытке сравнить их с чем-то конкретным на ум приходила только кунсткамера. Оторванные пуговицы и хлястики сильным дефектом не считались вообще, каждый второй карман был дырявым, попытка положить в него телефон была своего рода проверкой на внимательность. И на стрессоустойчивость, когда мобильник с громким стуком падал на пол.
Вся эта одежда пестрила пятнами и дырками. Без них халат просто не мог назваться «химическим». У пятен было особое свойство, которым они напоминали журналы косметики. Под каждую цветную кляксу можно было добавить пометку «Просто потри страницу — аромат оживёт под твоей рукой». Имея должные знания, можно было по запаху определить, от какого конкретно реактива она осталась.
Гинро достал первый попавшийся халат и ошибся примерно на четыре размера. Плащ-палатка в лаборатории была не нужна, так что он полез за другим. На сей раз в этой беспроигрышной лотерее Гинро выиграл халат со следами выброса реагентов прямо на грудь.
Поглядел на него и вернул назад.
Наконец, первокурсник нашел что-то не сильно грязное и даже подходящее по размеру — Сенку не стал ему говорить, что на халате, чуть ниже поясницы, было пятно замысловатой формы. Каждый мог интерпретировать эти очертания по-своему. Сенку виделось уродское перевернутое сердечко с очень вытянутым острым концом.
Привет, Асагири Ген, вот тебе новый тест Роршаха.
— В шкафу возьми два мерных стакана на двести пятьдесят миллилитров, два мерных цилиндра — скомандовал Сенку, усаживаясь на крутящийся стул и наблюдая за действиями новоиспеченного лаборанта. — Ага, эти. Неси под вытяжку. Там же найдешь пакет с сульфатом меди два, его формула CuSO4. Вот, из десяти граммов нужно сделать концентрированный раствор, растворимость на пакете написана. Весы справа от тебя.
Увидев, что глаза Гинро растерянно бегают из стороны в сторону, Сенку указал ладонью правильное направление. Удостоверившись, что его новоиспеченный студент заметил весы, Ишигами продолжил:
— Потом в холодильнике возьмешь банку с надписью «ТБФ», это трибутилфосфат, будете проходить на втором курсе на органической химии. Рядом найдешь баночку с толуолом, неси ее тоже, только аккуратно — вещества очень токсичные. Смешай их в отношении десять к одному, где больше будет толуола, понял?
Гинро помотал головой. Сенку на все десять миллиардов процентов не был удивлен такому ответу.
— Запиши тогда. Сульфата меди — десять граммов, воды — по растворимости, ТБФ — два миллилитра, толуола — двадцать. Нужно будет оставить под вытяжкой на какое-то время, чтобы комплекс образовался, и вода отделилась. В итоге, получится изумрудно-зеленый раствор.
— Это всё? — Гинро немного испуганно прикусил карандаш.
— Нет конечно, нам ещё нужен раствор перманганата калия. — Сенку позабавило то, какое отчаяние на секунду промелькнуло в глазах Гинро. — Посчитай сам, какую навеску нужно взять, чтобы получить раствор с концентрацией один моль на литр. Покажешь мне расчеты перед тем, как растворять, я скажу, правильно или нет. Перманганат, кстати, тоже под вытяжкой стоит.
— Х-хорошо, — Гинро обреченно поплелся в сторону весов.
Сенку, нагрузив студента, сел заниматься своими делами. В два часа ночи многоуважаемый научный руководитель скинул десять статей для литературного обзора, и с ним лучше было не затягивать. Сенку открыл документ, где вёл краткие конспекты прочитанных статей с указанием ссылок на них (так было легче структурировать информацию для диплома) и письмо от Ксено.
Увлечённого статьёй Сенку из мира
грёз и фантазий пористых тел и нанесённых катализаторов вырвал очень четкий и ясный звук бьющегося стекла.
— Ай бл-, — Гинро прервал себя на полуслове. — Блиин.
Он стоял около раковины и глядел вниз на осколки колбы. Вокруг них расползался оранжевый раствор, который по пути уже успел слегка окрасить белый кроссовок. Гинро, очевидно, недолго думая, потянулся рукой, чтобы смахнуть капли с обуви.
— Ты чего творишь? — Сенку перехватил его руку. — Это хромпик, раствор дихромата калия в серной кислоте. Мы им посуду моем, когда даже бани не помогли. Или когда они переполнены. Короче, тебе пальцы сожжёт, дебил.
— Ой, — прокомментировал Гинро, внезапно оживившись, словно предупреждение об опасности пролетело мимо ушей. — Бани? В которых можно париться, да? Тут такие есть? Крутяяяк.
Сенку захотелось треснуть лаборанта головой об мраморный стол. Сдержав этот порыв, он произнес (почти) спокойным командным тоном:
— Веник с совком под раковиной, убери осколки для начала. Потом тряпкой вытри разлитое, — а после, учтя неопытность студента, добавил. — Только надень перчатки. Сейчас подам.
Сенку перескочил через битое стекло и подошёл к столу. В самом деле, ничего страшного не произошло: ошибки случаются, посуда бьётся — это рядовая ситуация, последствия которой достаточно легко ликвидируются уборкой. Пока Сенку доставал перчатки, оказавшиеся последними в коробке, его внимание привлекло нечто, выбивающееся из привычного вида лаборатории. Он медленно перевёл взгляд направо и застонал про себя. Вся внутренняя поверхность весов была равномерно засыпана маленькими голубыми кристаллами сульфата меди.
— Гинро, будь с весами поаккуратнее, пожалуйста, — чуть не завыл Сенку. — Они не будут показывать точную массу, если будет рассыпано что-то постороннее.
— И-извини, — первокурсник опустил глаза в пол.
— Вот перчатки, подметай всё с пола, — извинения не меняли ситуации, следовательно, не были нужны Сенку, поэтому он просто продолжил командовать. — А я пока уберу то, что рассыпано.
Спустя десять минут уборки, Сенку закрыл дверцу идеально чистых весов и вздохнул с нескрываемым облегчением:
— Наконец-то всё в порядке. Кстати, ты же доделал растворы?
Сенку подошел к вытяжке и чуть не треснулся головой о верхнюю задвижку. Агрессия накрывала волнами, и, кажется, вся жизненная энергия уходила лишь на то, чтобы успокоиться.
— Это. Что. Такое? — процедил сквозь зубы Сенку.
— А, — беззаботно отмахнулся Гинро и горделиво улыбнулся. — Можешь не благодарить, я понял, что вы всё равно будете использовать оба раствора, поэтому предусмотрительно слил их вместе.
— Гинро, — взвыл Сенку. — Они были нужны для двух абсолютно разных вещей. Никогда ничего не смешивай, если тебя об этом не просили.
В мерном стакане мирно покачивались две фазы: изумрудно-зеленая сверху и ярко-фиолетовая снизу.
— Правда, почему-то перемешать у меня не получилось, — полностью проигнорировав его слова, почесал затылок Гинро. — Может, нагреть надо было?
— Не надо ничего греть. Повторяю: тебя об этом не просили, — Сенку закрыл глаза.
Раз, два, три, четыре, пять…
— Это несмешивающиеся растворы, — немного успокоившись, ответил он. — Тот, что сверху — органическая фаза, снизу — водная.
— Это как так? — Гинро продемонстрировал эталонное непонимание.
— Ну, эти растворы абсолютно разные по своей природе и не смешиваются друг с другом. Вообще, тут дело не в том, органика или нет. Вода и спирт, например, смешиваются неограниченно. За разделением стоит разность в полярности. Вода — полярный растворитель, а толуол — нет. Что непонятного? — Сенку вполне ожидал услышать «Мне непонятно все». Крайне информативный ответ, обожаемый первокурсниками.
— А я думал — противоположности притягиваются… — протянул Гинро.
— Не в этом случае. Ещё со времен алхимиков сохранилось «золотое» правило: подобное растворяется в подобном. А тут, — Сенку ткнул по стакану, указывая на линию соприкосновения цветных растворов. — Тут жидкости слишком различаются между собой. И кроме этой границы у них нет ничего общего. Конечно, ты можешь встряхнуть хорошенечко, и капли одного раствора попадут в другой, но со временем всё вернётся по разные стороны линии. — Сенку чувствовал себя так, словно объясняет пятикласснику, почему небо голубое.
Впрочем, Гинро сделал некоторые выводы из предыдущих событий, и теперь решил не пропускать слов своего «науча» мимо ушей. Для Сенку этого было более чем достаточно, чтобы продолжить объяснение:
— Запомни, наверху оказывается тот раствор, у которого плотность меньше. Этот принцип объясняется законом Архимеда. Чем выше плотность жидкости, тем больше выталкивающая сила, действующая на погруженное в нее тело. Грубо говоря, нашу органику можно рассматривать как такое тело. Вода просто ее выталкивает на поверхность. Но если бы тут был налит, скажем, дихлорметан, а не толуол, то органическая фаза была бы внизу.
Голос Сенку немного дрогнул, когда он понял, что именно ему напоминает сочетание цветов растворов.
Привет, Асагири Ген, вот твой график уборки в комнате.
Вообще, Сенку всегда был сосредоточен на работе и не думал о бытовых проблемах во время нее. Кто же знал, что сосед окажется такой головной болью, от которой нигде невозможно будет отвлечься полностью.
— Мне вылить? — Гинро занёс стакан над раковиной.
— Нет, оставь, — жестом остановил его Сенку. — Будем возвращать в нормальный вид, нечего реактивы переводить. Принеси из шкафа делительную воронку.
Гинро немного покопался в шкафу и показал небольшой стеклянный конус:
— Эту?
— Нет, это обычная стеклянная воронка. Её тоже захвати, но в первую очередь нам нужна будет именно делительная, — Сенку попытался показать очертания посуды руками — Такая вытянутая, похожая на каплю по форме. Сверху у нее — отверстие для пробки, а снизу — краник.
— А-а, нашёл, — Гинро принёс нужную посуду и протянул ее «научу». Сенку в этот момент поставил под вытяжку большой чугунный штатив и методично прикручивал к нему лапку.
— Гинро, — рыкнул Сенку. — Куда мне её, в зубы взять? Ты видишь — я занят. Положи рядом. И поищи в ящиках подходящую пробку.
Гинро вздрогнул и виновато положил посудину поодаль:
— И-извини, сейчас.
Сенку закрепил делительную воронку на штативе за горлышко. Когда Гинро вернулся с подходящей, по его мнению, пробкой, учёный стал объяснять:
— Смотри, вот так регулируется сила захвата лапки. Если слабо закрепишь, то всё упадет, а если переборщишь, то стекло треснет. В этом деле нужно чувствовать. Дальше погляди на стеклянный краник. Видишь там ма-аленькое отверстие? Через него раствор будет вытекать. Сейчас нам нужно, чтобы всё было закрыто.
Он повернул кран, чтобы отверстие встало горизонтально:
— Теперь ставь сверху стеклянную воронку. Через неё наливай раствор из стакана, только не пролей ничего, нам нужно сохранить вещество по максимуму, — первокурсник методично выполнял команды. — Закрывай. Сейчас можешь снять со штатива и взболтать, только придерживай пальцем пробку. Смотри, если она не будет плотно закупоривать, то раствор потечёт тебе на пальцы.
Гинро испуганно сглотнул и посильнее нажал на резиновую пробку. Встряхнул так, что раствор ее даже не коснулся.
— Нужно трясти не «по-тупому», а так, чтобы обеспечить контакт между фазами. — Гинро замер. — Сначала наклони пробкой вниз, потом встряхивай. Вверх-вниз. — Сенку показал правильное движение рукой. — После этого нужно сбросить избыточное давление, которое может возникать из-за паров.
Заметив, как округлились глаза Гинро, Сенку пояснил:
— Просто откроешь кран на пару секунд.
Правда, замешательство студента от этого не уменьшилось, поэтому Сенку протянул к нему руку, мол, «давай сюда». Показав один раз, как правильно выполнять озвученный алгоритм, Сенку вернул воронку Гинро. Тот старательно, чуть ли не трясясь от страха снова накосячить, повторил все под одобрительно-насмешливый взгляд «науча».
— Погляди, как все разделяется, — продолжил комментировать Сенку, улыбаясь уголками губ. — Как только ты перестаешь воздействовать на жидкости, они сразу начинают возвращаться в свое привычное состояние — такое, где их контакт минимален. На самом деле, ты уже видел несмешивающиеся растворы. Масло и вода, к примеру. Или бензин, который плавает сверху в луже, — Сенку пристально посмотрел на содержимое воронки. — Давай еще раз, перемешай получше.
Гинро потряс посильнее и стал завороженно смотреть, как из мешанины цветов вырисовывается чёткая граница раздела фаз.
— Крепи назад, будем разделять, — хмыкнул Сенку, довольный реакцией ученика. — Снизу поставь чистый стакан. Подожди немного, нужно дать отстояться в вертикальном состоянии. Теперь, когда граница стала четкой, можно открывать. Повернём слегка, — для демонстрации своих слов Сенку приоткрыл кран на секунду. Две капли фиолетовой жидкости упали в стакан.
— Слишком сильно откроешь — всё вытечет и придётся заново вливать и разделять. Следи внимательно. Как увидишь, что все фиолетовое вылилось — сразу закрывай кран. Наша цель — получить чистый зелёный раствор. Марганцовку придется менять, она разбавилась остатками воды из раствора комплекса меди. Так что ее смело выливай в раковину.
Сенку наблюдал за тем, как Гинро приступил к работе. Студент все еще чувствовал себя неловко, но теперь не пытался строить из себя всезнающего, чтобы скрыть это. Он делал все ровно так, как было сказано, и даже слишком осторожничал. Это зрелище веселило и успокаивало Сенку, даже заставило его на секунду потеплеть по отношению к студенту. Возможно, Гинро просто из тех, о ком говорят: «Он может многое, но только когда реально припрет». Сенку правда любил делиться своими знаниями, объяснять что-то и советовать. Особенно тогда, когда его внимательно слушали. Благо, что в ВУЗ на естественные науки поступали преимущественно увлеченные люди, поэтому в заинтересованных ушах недостатка не было. Это была одна из лучших частей работы Сенку.
Перед его глазами на секунду вспыхнул образ — вернее, воспоминание. Ген Асагири был таким же явным, каким Сенку видел его перед собой в день обсуждения музыки — окруженный стенами их комнаты, в домашней одежде, отвернувшийся от экрана ноутбука, чтобы внимать рассказу. Ученому не нужен был повод, чтобы провести лекцию на любую тему в любое время, но в глубине души он надеялся оттолкнуть этим недалекого соседа.
Но Сенку всегда не везло по жизни. Поэтому он получил только пытливые, внимательные глаза. Уши, не упускающие ни одного слова. И чёрно-белую голову, о происходящем в которой не имел никакого понятия. Ген Асагири был словно уравнением с бесконечным числом переменных — решение не находилось, с какого угла к нему не пробирайся.
Сенку поежился и покачал головой, отгоняя воспоминание.
Попытки ужиться с Геном были тоже своего рода
работой.
В дверь постучали:
— Не отвлекаю? — в комнату заглянул Рюсуй.
Сенку многозначительно указал взглядом на Гинро и потом страдальчески посмотрел на зашедшего. Через секунду учёный одёрнул халат, возвращая невозмутимое выражение лица:
— Нет, — он пожал Рюсую руку и пояснил. — Показываю новому студенту, как работать в лаборатории. Знакомьтесь, это Гинро, это Рюсуй. Гинро, не отвлекайся.
— Ха-ха! — щёлкнул пальцами Рюсуй. — Мы познакомились на встрече первокурсников. Помнишь, я говорил про парнишку, которого довозил до дома?
— Это который… — Сенку прикрыл рот ладонью, используя пантомиму, пока была возможность: Гинро стоял поодаль и спиной к ним.
— Да-да, он самый, — рассмеялся Рюсуй. — С первого дня завалил работой?
— Для желающих прохлаждаться есть много бесполезных факультетов, — Сенку скрестил руки на груди и немного нахмурил брови. — Отдыхать можно на психологии, филологии, философии, экономическом. Настоящая наука не любит лентяев.
— Ну, Гинро пока что со своим заданием справляется, — Рюсуй взял из рук подошедшего младшекурсника стакан с зелёным раствором. — Никель или медь?
— Медь в органике, — хмыкнул Сенку.
— Хм, ага, чувствую запах, — Рюсуй отдал стакан обратно. — Лучше верни под вытяжку.
Гинро, тихо вздохнув, понес всё назад.
Рюсуй склонился к уху Сенку и полушепотом спросил:
— А почему у него на халате прямо на заднице пятно в форме полового органа?
— Тест Роршаха, — смешливо фыркнул Сенку.
***
Под конец дня Сенку чувствовал себя так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Разобравшись с рабочими задачами и разрешив себе переключиться на отдых, он только и грезил о том, чтобы Гена сегодня не оказалось дома.
Сенку уже не сомневался в том, что угроза превратить комнату в бордель была чистой воды блефом. Выдумать что-то, чтобы побесить соседа — вполне в духе балабола Гена. Да и Сенку, на самом-то деле, отнёсся к нему не очень доброжелательно. В общем, такая месть была абсолютно ожидаема и ясна. К счастью, для Гена оказалось характерно уходить из дома на ночь самому, а не приводить гостей. За это Сенку был безмерно благодарен, хоть и внешне никак это не выражал.
Уходя из института по тропинке, он предвкушал, как вернётся домой, будет встречен пустотой в комнате 401/04, вкусно поест и даже сможет часок полежать, читая мангу про Дораэмона. Возможно, просто насладится тишиной. Без странных соседей и недееспособных первокурсников.
Комната 401/04 встретила его чужой обувью на пороге.
Сенку был удивлён, увидев массивные чёрные кроссовки. По ним нельзя точно было сказать, женские они или мужские, но у Гена он таких определённо не замечал. Новыми, к слову, они тоже не выглядели.
Его мечты о тишине разбились о крутые скалы общажной реальности. Неужели Ген не блефовал, и реально привёл девушку? Мысль была ужасно некомфортной, и хотелось получить её опровержение как можно скорее. Нет, Сенку естественно не стал стучаться в комнату, в которой живёт с первого курса. Это было делом принципа.
Пока Сенку разувался, он задел металлическую ложку для обуви, и та с грохотом упала на пол. Ну, вот, собственно, и оповещение о приходе соседа.
На всякий случай, Сенку решил открывать дверь чуть медленнее обычного.
Нет, ничего страшного он не увидел. Да, у Гена были гости — с ним сидел какой-то паренёк, и они, пристроившись вплотную друг к другу (спасибо общежитию за маленькие кровати) смотрели какой-то сериал на ноутбуке. Но, чисто технически, ещё во время
того самого разговора, Сенку разрешил водить домой гостей. Он действительно не имел ничего против таких посиделок, если они не вредили сну или учёбе, и был даже готов потерпеть присутствие кого-то левого у них в комнате.
— Приветик, Сенку, — дружелюбно помахал ему Ген.
А вот неизвестный парень вздрогнул от звука резко открывшейся двери. Засуетился.
— Да сидите вы, мне пофиг, — прокомментировал Сенку, поглядывая на телефон.
Он не имел никакого желания готовить, поэтому предусмотрительно заказал доставку еды. И это было сейчас единственным, что его по-настоящему интересовало.
Парниша был, вероятно, другого мнения, и решил поскорее свалить. Неужели у Сенку был настолько недружелюбный вид? Или Ген уже успел наплести о том, с каким ужасным соседом ему приходится жить?.. Впрочем, неважно. Сенку не был против чужих гостей, но это не делало его фанатом присутствия посторонних в комнате.
Когда дверь закрылась, он переоделся в любимые растянутые серые треники и старую синюю футболку с эмблемой бывшей школы. Удобная одежда, привычный вид комнаты, аромат лаванды и шум закипающего чайника помогли наконец-то расслабиться после насыщенного дня.
Нет, на входе Сенку, конечно, напрягся от мысли о том, что Ген решил все же воплотить угрозы в жизнь. Возможно, где-то на подкорках сознания Ишигами этого до сих пор побаивался, но он привык доверять своим расчетам и перестал рассматривать опасения всерьез. Ген оставался сложным объектом, плохо поддающимся анализу, поэтому Сенку был доволен тем, что верно трактовал слова соседа и раскусил блеф. Стало гораздо спокойнее, когда он обнаружил, что ничего страшного не произошло, а вечер не будет испорчен.
Ген Асагири все еще не считал доведение Сенку до помешательства своим смыслом жизни. Он не был наказанием или проклятием. Он был просто соседом.
Очень странным соседом.
— Я уж подумал, что ты и правда кого-нибудь приведёшь для всяких непотребств, — насмешливо прокомментировал Сенку, оборачиваясь на Гена. — Моё счастье, что ты тут был не с какой-нибудь девчонкой. Друзей-то можешь сколько угодно звать. Я не такая уж и мразь, как ты думаешь. Главное не шумите.
Ген вскинул брови и очень долго обдумывал эти слова. Физически ощущалось, как в чёрно-белой голове, скрипя, проворачиваются шестерёнки, собирая воедино только что услышанное. Разве Сенку сказал что-то непонятное?..
Всё еще как-то неуверенно, Ген выдал:
— Э-э, ладно? — он медленно закрыл ноутбук, обклеенный разнообразными стикерами. Сенку даже на время залип, рассматривая их — половина представляла собой рекламу кофеен, пиццерий и конференций, другая половина — просто забавные картинки. Сенку разочарованно отметил, что ни одного любимого мема он там не увидел.
Ген, не заметив его заинтересованности, скинул ноутбук на кровать, а сам поплёлся в блок, прихватив полотенце.
Сенку машинально проследил за ним взглядом.
Вроде всё было как обычно. Длинный халат с характерным синтетическим блеском, повязанный поясом на два оборота, слегка растрёпанные волосы. Белая длинная прядка небрежно заправлена за ухо. Сенку не понимал, что именно зацепило его взгляд, и это нервировало.
Когда Ген через пару минут вернулся, шлёпая ногами по кафельной плитке, Ишигами осознал, что же всё-таки его смутило во внешнем виде соседа.
— Ты что, босиком ходил? — вложив все недоумение в голос, сказал Сенку.
— А? — не сразу понял суть вопроса Ген. — Да, всё так. Ты очень наблюдательный, дружочек Сенку. Я впечатлён.
— Не сарказмируй, — мотнул головой тот. — Это же мерзость, негигиенично: грибок и прочее.
— Брось, — легко отмахнулся Ген. — Ничего мне от пары шагов не будет. Тем более — в душе горячая водичка, она всю гадость смывает.
— Вот, что значит — человек несведущ даже в основах биологии. — Сенку драматично закатил глаза и скрестил руки на груди. — Нифига твои пару шагов, правило пяти секунд и прочая антинаучная хрень не помогает. Продолжишь ходить босиком в блоке, я в случайный день принесу кислоту и разолью её на пол. — угроза сопрождалась такой огромной лыбой, что Сенку сам не смог воспринимать ее серьезно. — Там даже от двух шагов будет ой как больно. Химические ожоги, знаешь ли, страсть как долго заживают. Не хочешь мочить своих кроликов — купи для душа шлёпанцы. Не позорься.
