Теория несмешивающихся растворов

Образец: AG-4

Цель эксперимента: неизвестна

Используемые методы и оборудование: ключ от крыши

Дата: 30 января 2026 года

      Сенку вырвал из сна сосед, который грубо тормошил его, зовя по имени. Тот был не на шутку испуган:       — Где ключ от крыши?       Сенку зажмурил глаза, пытаясь собрать расплывающийся образ в цельную картину. Потом непонимающе посмотрел на Гена:       — Что? — он зевнул до слез в уголках глаз, прикрывая рот рукой. — Какой ключ? Сколько сейчас времени?       — Сенку, это очень срочно! — громким, паникующим голосом поторопил его Ген. — Я тебе подарил ключ от крыши. Где он?       Сенку выпутался из одеяла, спрыгнул со второго яруса кровати и пошел к своему столу. На спинке стула висела толстовка, и он, порывшись в карманах, достал тот самый ключ, из-за которого сосед поднял истерику, совершенно не объясняя, что происходит.        К слову, про объяснения.       — Зачем тебе? — спросил Сенку, когда Ген выхватил из его рук ключ. Пока Ишигами занимался поиском, сосед скинул свой халат, выхватил первые попавшиеся свитер и джинсы и начал наскоро одеваться.       — В чате общежития пишут, что какая-то девочка украла ключ у охранника и заперлась на крыше, — затараторил Ген. — Запасной ключ у коменды, ей сейчас звонят, но пока безуспешно. Вроде вызвали службы спасения, но неизвестно, через сколько они приедут.        Ген схватил куртку, распахнул дверь и, сунув ноги в кроссовки, стремительно помчался по коридору к лифту.       Сенку тоже наскоро обулся и поспешил за ним:       — Ты уверен?        — Да, Сенку, ДА! — крикнул Ген, нажимая кнопку вызова лифта. — Я хочу ей помочь, если есть такая возможность.         Ничего не происходило — ожидаемого красного свечения не появлялось, а гул поднимающейся кабины не приближался.       — Черт, ну давай же, — Асагири ещё несколько раз быстро нажал на кнопку и, видя, что это бесполезно, бросил затею, срываясь в сторону лестницы. Ген побежал наверх так быстро, что Сенку еле поспевал за ним.        — А я могу тебе чем-то помочь? — уже на девятом этаже, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, спросил Сенку.        — Не знаю, — Асагири ударил себя по щеке, будто пытаясь привести мысли в порядок. — Не иди за мной к ней. Поохраняй дверь, чтобы никто из зевак не полез смотреть. Пропусти только медиков, когда приедут.       Ген одним движением забрался по вертикальной лестнице, отпихнув ногой валяющийся на полу старый замок и распахнул люк на крышу. Сенку, все ещё пребывая в каком-то неясном от резкого пробуждения состоянии, полез за ним. Он увидел лишь спину соседа, мелькнувшую за массивной дверью, которую тот открыл, оставив в замочной скважине ключ.       Сенку осторожно выглянул на крышу. Лишь блеклые отсветы фонарей, находящихся на самом здании чуть ниже карниза, пробивались сквозь кромешную тьму. Несмотря на отсутствие ветра холод пробирал до самых костей.        На маленьком карнизе за перилами стояла высокая девушка. Тёмным мешком на ней висело лёгкое домашнее платье, куртку заменяла одна лишь небрежно накинутая толстовка. Из низкого светлого хвоста выбивались растрёпанные пряди. Внешность девушки не показалась Сенку знакомой, из чего он сделал вывод, что перед ним стояла младшекурсница и, к тому же, не с химического направления.       Плечи девушки содрогались, слышались резкие, истеричные всхлипы. Ген аккуратно подошёл к ней на расстояние пары метров и окликнул:        — Привет!       Девушка вздрогнула от неожиданности. В голове стремительно пронеслась мысль, что незнакомка может так оступиться и упасть. Сенку уже готов был сорваться, чтобы силой перетянуть девушку к себе за перила, но остался неподвижным.        Он решил довериться Гену.        — Ты зачем пришёл? — повернула голову девушка. Лицо блестело от слёз, а сама она не переставала всхлипывать и шмыгать носом. — Отговаривать меня будешь? Я уже всё решила.       — Как тебя зовут? Меня — Ген, — он подошёл к ней ещё на пару шагов ближе.        — Никки, — буркнула девушка.        — Приятно познакомиться, Никки! — более бодро сказал Асагири. — Так почему же ты всё решила? Что произошло?       — Ген, пожалуйста, уходи, — девушка вытерла рукавом толстовки слёзы. — Правда, спасибо тебе большое, что беспокоишься. Но не надо. Я… Я сейчас прыгну, и ты ничего не изменишь.        — Почему ты решила прыгнуть? — настойчиво спросил Ген. Он поднял руки в жесте капитуляции и сделал шаг назад, показывая, что не собирается подходить к ней ближе.       — Потому что я устала! — крикнула Никки, разразившись ещё большими рыданиями. — Устала от всего! Я как будто уже много лет не живу, а выживаю!        — Много лет? Когда всё началось? — мягко уточнил Ген.       — Давно, — девушка шмыгнула носом. — Меня все достали. Все! — она опять вытерла слезы рукавом толстовки. — Одноклассники и учителя травили в школе. А дома — родители. Они постоянно что-то от меня требуют. «Получи хороший аттестат, Никки». «Не разочаруй нас, хорошо сдай экзамены, Никки». «Поступи в престижный университет на медицинский, как и вся твоя семья, не будь изгоем». Задолбали! Я вообще не хотела в медицинский!       — А куда ты хотела?        — Не знаю, — опустила голову девушка. — Возможно, на международные отношения или политологию. И я не хотела бросать спорт! — она дернулась, переступая с ноги на ногу. — Я… Я сейчас прыгну, я правда больше так не могу.       Никки вновь отвернулась, поменяв положение рук, чтобы всё же держаться за перила.        — Подожди-подожди! Ладно, твои родители, с ними всё ясно. Но как же твои друзья?       — Да нет у меня друзей! — девушка запрокинула голову назад и застонала от отчаяния. — Нет их! Никогда не было! Меня считают странной, пугающей, ко мне даже на парах никто не подсаживается! Я устала так жить!       — Это можно решить, Никки. Это поправимо. А вот то, что ты хочешь сделать — нет. Ты ведь можешь найти друзей по интересам? Вот что тебе нравится? Кроме спорта. Фильмы? Музыка?       — Музыка. Я всем своим сердцем люблю песни Лилиан Вайнберг, — Никки вновь повернула голову и посмотрела прямо на Гена. — Её творчество… Оно держало меня на плаву многие годы. Я думала: ну и пусть! Не важно, что происходит вокруг, пока со мной её музыка.        — Так это же чудесно! — радостно воскликнул Ген. — Я сам люблю песни Лилиан и знаю нескольких её ярых фанатов. Хочешь, я вас познакомлю? Давай помогу тебе перелезть назад?       — Нет! — крикнула девушка, как только Ген сделал шаг вперед. — Не подходи! Ничего не поменяется! Ничего никогда не меняется!       — Мы можем всё изменить, ты же понимаешь? Ты можешь найти друзей. Ты можешь перевестись на тот факультет, который тебе интересен.        — Не могу! — перебила его Никки. — Родители этого никогда не примут!       — Тебе важно их мнение?        Девушка замерла. Как-то болезненно посмотрела на Гена и спокойнее сказала:       — Не знаю. Наверное? — она пожала плечами. — Я же должна их уважать и ценить их мнение.       — Дорогая, ты никому ничего не должна. Ты пробовала поговорить с ними о своих желаниях?       — …Нет, — плечи девушки дрогнули и поникли. — Они уже всё за меня решили.       — Так, может, стоит с ними поговорить? Хочешь, мы вместе с тобой придумаем, что им сказать? Подберем самые-самые убедительные аргументы! Подготовишься к экзаменам и переведешься на тот факультет, куда ты сама хочешь. Видишь? Все проблемы можно решить.        — Не все, — девушка отвернулась и опасно наклонилась, едва удерживаясь руками. — Нельзя заставить кого-то себя полюбить. Нельзя придумать, что сказать, и привести аргументы, чтобы человек посмотрел на тебя по-другому.       — Никки, тебе разбили сердце? — сочувствующе спросил Ген. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Почти каждый человек сталкивался с подобным, и я — не исключение. Но это не повод прыгать с крыши. Такое бывает: симпатии оказываются не взаимны. Даже чаще, чем можно себе представить, — Ген грустно вздохнул, но быстро приободрился. — Но это же не значит, что тебя никогда никто не полюбит?        — Значит! — истерически крикнула девушка.        — Дорогая, у тебя впереди долгая жизнь. Ты встретишь множество прекрасных людей. Я уверен, что ты сможешь найти своё счастье!        — Как ты можешь такое утверждать? — сорванным от крика голосом спросила Никки.       — Потому что ты чудесная, интересная и красивая девушка. Я уверен, что у тебя в жизни всё будет хорошо! Если будет грустно и одиноко, можешь заглядывать ко мне на чай. Мы ведь с тобой уже друзья, да? А друзья ходят друг к другу в гости.        — Да какие друзья? — сквозь слезы засмеялась Никки. — Мы знакомы пару минут, ты же ничего обо мне не знаешь!       — Как это — не знаю? Вот, смотри: я знаю, что ты прилежно учишься в медицинском, но твой искренний интерес заключается в политике. Знаю, что мы с тобой с одного университета и у нас частично совпадает плейлист. Разве это не дружба с первого взгляда? — пытливо произнес Ген, склоняя голову набок.        — Ты забавный, — еще раз горько усмехнулась Никки и шмыгнула носом. Несколько минут девушка простояла молча, было лишь слышно её глубокое дыхание. Никки медленно развернулась к Гену, осторожно переступив по маленькому карнизу. — Я боюсь не удержаться. Поможешь мне?       — Конечно! — Ген мигом очутился рядом с ней. Девушка оказалась выше его и шире в плечах, но это не помешало Асагири крепко вцепиться ей в руку, придерживая, пока она перелезала через высокие перила.        — Иди сюда, — Ген снял с себя куртку и накинул Никки на плечи. Потом притянул к себе в объятия, опуская её голову на свое плечо. — Замерзла, наверное, ужасно?        — Угу, — девушка уткнулась в толстовку, вытирая слёзы, и прижалась сильнее, крепко обхватив его обеими руками. — Спасибо.       Вдали послышались звуки подъезжающей машины скорой помощи.       — Пойдем вниз? — предложил Ген. — Тебя сейчас осмотрят, возможно, дадут лекарств, чтобы ты точно не простыла.       Сенку моментально открыл люк и спрыгнул вниз, чтобы девушка не заметила его. Разговор Гена и Никки казался чем-то очень личным, и Ишигами посчитал важным сохранить в тайне своё присутствие на крыше.        Ген слез первым, шепнув: «Иди в комнату, пожалуйста, я сейчас тоже туда приду», и начал помогать девушке спуститься. Сенку успел проскользнуть мимо подоспевших медиков, и последнее, что он услышал от Гена, это: «Я живу в комнате 401/04. Заходи в любое время, я буду тебе очень рад, дорогая».       Ген вернулся в комнату через девять минут сорок две секунды. Открыл дверь, кинул куртку на пол и прошел дальше в комнату. Больше он не казался бодрым и веселым, каким старался быть в присутствии Никки. Сейчас, когда необходимость держать лицо отпала, он выглядел не просто уставшим, а почти что убитым. Синяки под глазами при ярком свете лампы представляли собой абсолютно чёрное тело, растрепанные волосы Ген небрежно убрал за ухо.        Опустошенный взгляд прошё сквозь Сенку, замершего в ожидании на кровати у соседа.        — Ты как? — спросил Ишигами, вставая, чтобы подойти к Гену ближе.       — Нет сил, — он сделал шаг вперёд и упал лицом в плечо Сенку так же, как недавно это с ним самим это делала Никки.       — Хочешь это обсудить? — Сенку дёрнулся, но сохранил спокойствие и стал неумело гладить Гена по спине.       — Не сейчас.       — Пойдешь спать?       — Можно мы, — голос Асагири дрогнул. — Постоим так чуть-чуть?       — Может, сядем? — предложил Сенку. — Ты дрожишь. Я боюсь, как бы ты не упал в обморок от переутомления.       — Давай.        Сенку проследил, как Ген раздевается, безразлично отправляя вещи составлять компанию куртке на полу. Не в силах искать что-либо из одежды для сна, Асагири забрался под одеяло, оставаясь в полусидячем положении. Сенку, вспомнив вдруг, как делают в фильмах, взял плед, лежащий около мягких игрушек у Гена в ногах, и накинул соседу на плечи. Сел на краешек кровати, притягивая Асагири к себе. Лицо соседа блестело от слёз.       Спустя семнадцать минут тридцать две секунды Ген перестал плакать и задремал, уткнувшись Сенку в грудь.       Тот бережно уложил его на подушку.        Ишигами встал, поднял с пола куртку и повесил её на крючок. Затем взял одежду Гена и со всей аккуратностью, с которой только смог, сложил её и вернул на место.       В 03:15 в комнате 401/04 погас свет.       ***       Сенку сидел за обеденным столом, закинув ногу на ногу, и читал статью на телефоне, время от времени отпивая ароматный чай из кружки.       — Сколько времени? — донёсся заспанный голос из-за его спины.       — Около одиннадцати. Я отменил все дела на сегодня, подумал, что тебе может понадобиться ну… Поддержка? Садись завтракать, — Сенку приглашающе похлопал по стоящему рядом стулу. — Я сделал бутерброды со сливочным сыром и ветчиной, а ещё заварил чай с земляникой и мятой.       — М-м-м, — довольно потянулся Ген. — Я всё еще сплю?        — Если хочешь — поспи ещё. Но лучше сначала позавтракай, потому что я все ещё не ел, а ждал тебя.        — Тогда уже встаю! — Ген поднялся, взял со своего стола брошенный вчера в спешке халат и закутался в него, привычно затягивая пояс на два оборота. Потом сел на заранее принесенный Сенку стул. — Это просто чудесно, спасибо большое.       Ишигами налил в кружку Гена чай, подвинул к нему и только потом подключился к завтраку.        — Как себя чувствуешь? — спросил Сенку.        — Лучше после того, как поспал. Хотя всё ещё не по себе, — Ген указал рукой на свою полку. — Можешь достать пакет с конфетами, пожалуйста?        Сенку передал ему сладости и, вернувшись на свое место, упёрся взглядом в Гена, неторопливо разворачивающего конфету.       — Тоже бери, — прокомментировал сосед.       — Пока не хочу, спасибо.       — Зато, дорогой мой, ты очень хочешь обсудить вчерашнее. По глазам вижу.       — Хочу, — легко согласился Сенку и пожал плечами. — Просто это было… Неожиданно. Никогда бы не подумал…       — Что такой дурак, как я, сломя голову рванёт снимать человека с крыши? — вскинул бровь Ген, расплываясь в натянутой улыбке.        — Не хочу называть тебя дураком больше. Я правда восхищен твоим поступком. Не знаю, что случилось бы, не прибеги ты на помощь. Просто… ты ведь даже не знал её. И всё равно сорвался, чтобы помочь.       — Ну, просто я тоже… хочу спасти всех людей на Земле. Пусть и не совсем с помощью науки, — Ген смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.       Сенку словно окатило ледяной водой. Эти слова звучали как озарение, прорыв, научное открытие. Словно уравнение «Ген Асагири», число переменных в котором стремилось к бесконечности, внезапно свелось к простейшему линейному. Оставалось только взять ручку и записать ответ, всплывающий в голове сразу, стоит только увидеть столь простую задачу.       Действительно, Сенку всегда больше сосредотачивался на различиях. По началу рисовал себя и Гена как два отдельно стоящих круга. Потом, нехотя, поменял изображение на типичную диаграмму Эйлера. Но сейчас он впервые увидел, даже нет, почувствовал, насколько велика зона пересечения их множеств. Разными путями и методами они шли к одной цели: Сенку карабкался сквозь стройные заборы уравнений, формул и данных экспериментов; Ген же выстилал свою дорогу речами, покрывая неровности каменистых дорожек ковром из слов. Но пункт назначения совпадал, поэтому неудивительно, что их пути пересеклись. И теперь, зная это, можно подобрать оптимальный маршрут. Чтобы идти вместе, а не порознь.       Как союзники. Рука об руку.       Сенку Ишигами и Ген Асагири. До боли и непринятия разные. До смеха и банальности одинаковые.        Внезапно Сенку захотелось остаться одному, чтобы должным образом осмыслить своё великое открытие, не смотря при этом на самого испытуемого. Наедине с собой переварить этот жгучий стыд, что начал зудить под кожей.       Всё-таки он столько времени считал Гена недалёким дурачком. Того, кто всегда давал сотни поводов убедиться в обратном. Того, кто мог одним разговором спасти человека от смерти.         Но Ген не собирался ни уходить, ни внезапно испаряться, а просто продолжал пить чай, разворачивая очередную конфету. Сенку, опустив осмысление своих эмоций на самое дно списка текущих задач, решил заняться сбором данных вместо их обработки. Перебрал мысленно всё, что накопилось в голове, чтобы сложить это в осмысленный вопрос:                — Я одного не понимаю, неужели Никки решилась на самоубийство из-за парня? — заметив укоризненный взгляд соседа, Сенку вздохнул. —  Ну, или девушки. Какая, нахрен, разница?       — Сенку, — строго остановил его Ген. — Это правда всё, что ты запомнил из нашего диалога? Что ж тебе всё покоя не дает тот факт, что люди могут влюбляться? — Ген потянулся к кружке и, отпив чай, продолжил, звуча уже спокойнее. — Во-первых, Никки решилась на суицид не из-за разбитого сердца. Оно стало лишь критической точкой. Последней каплей, сломавшей то слабое равновесие, которое держалось между её желанием жить и агрессией, копившейся годами, Сенку. Годами. Это не внезапный порыв, это, скорее всего, обдуманное решение. Неверное, но решение. А во-вторых, да даже если бы она решилась только из-за разбитого сердца. Когда тебя отвергает тот, в кого ты влюблен, это не глупости. Повезло, что ты с этим не сталкивался, но уж поверь на слово. Это реально больно, — Ген прозвучал так уязвимо, словно вкладывая собственную тоску в эти слова.       Сенку хотел было прокомментировать, мол, естественно не сталкивался, ведь в принципе никогда ни в кого не влюблялся.        Какая-то неведомая сила подсказала, что делать этого не стоит.        Вместо этого он спросил:       — Что ты имеешь в виду под агрессией?        — То и имею в виду. Агрессию. На себя, на других, на мир. Невымещенную агрессию, которая копится, копится, копится. Никки всю жизнь подстраивалась под родителей, не имея права даже на своё собственное мнение. Она подвергалась буллингу в школе, но при этом должна была показывать себя как прилежную девочку, — Ген взял чайник и доверху наполнил опустевшую кружку. — Человек может даже не понимать, что в нём собирается вся подавленная агрессия. Такие люди могут быть самыми разными: кто-то — закрытым и тихим, кто-то — общительным, с большой семьей и кучей друзей. А потом, в один день, и тот, и другой могут покончить с собой даже из-за абсолютной мелочи, послужившей той самой критической точкой. Есть случаи, когда дети пяти-шести лет совершали самоубийства из-за умершей канарейки. Ты думаешь, это действительно из-за птицы? Нет. Просто смерть питомца послужила толчком к такому шагу. Знаешь, как у людей после плохого дня случается нервный срыв из-за зацепившейся за дверную ручку кофты? Тут то же самое [23].       — А где гарантия, что критическая точка не наступит снова? Что спасённый человек не окажется вновь на грани?       — Нет её, — пожал плечами Ген. — Гарантии кончаются там, где начинаются живые люди. Да, опять здесь всё не как в химии, где можно всё просчитать и воспроизвести. Но это не значит, что сделать совсем ничего нельзя.       — И как тогда предотвратить катастрофу? — искренне поинтересовался Сенку.       — Работать с агрессией. Не подавлять её, а выражать в безвредной форме, — участливо принялся объяснять Асагири. — Понять, что её вызывает, и постараться уменьшить количество провоцирующих факторов. Это не так просто на деле, как звучит на словах. Может потребоваться помощь множества специалистов, годы времени, бесчисленное количество усилий и работы. Для некоторых понять законы движения электронов оказывается проще, чем самого себя. Тут и пригождается профессиональный взгляд со стороны.       — Ты раньше сталкивался с таким? С тем что люди хотели, ну… — внезапно все слова показались грубыми и до боли жуткими. Сенку никогда не стеснялся в выражениях и не боялся называть вещи своими именами, но сейчас ему просто не захотелось договаривать.       — Конечно, Сенку. Люди задумываются об этом чаще, чем тебе кажется. Просто не все об этом говорят, и не у всех эта мысль перерастает в намерение. Иногда это просто эмоция, иногда — то, в чём человек начинает видеть спасение, — Асагири вздохнул и прикрыл глаза лишь на секунду, видимо, чтобы просто дать себе перевести дух. — Помогать людям видеть другой выход — моя работа. Искать подход к каждому, предлагать варианты, направлять.       — И тебе удалось переубедить каждого?       — Ну, я бы так категорично не заявлял. Но пока они всё ещё здесь, пока они приходят ко мне, делают маленькие успехи и хотят искать выход, я считаю, что справляюсь, — скромно улыбнулся Ген, разводя руками.          — Хорошо, что ты есть, — эти слова ударились о стены комнаты быстрее, чем достигли мозга Сенку.                Скорость распространения звука в воздухе — 343 метра в секунду. Для нервного импульса — от силы 120. Вот и логичное, непоколебимое обоснование того, почему эта кристально честная, нестерпимо хрупкая фраза вырвалась наружу.       Никакого отклонения от прогноза.         — М-м? Ну, не зря ведь придумали профессию психологов. Потому что каждому бывает нужно, чтобы в их голове навели немного порядка. Мы тоже не знаем, должны ли люди страдать по своей природе, Сенку. Но тоже хотим, чтобы каждому жилось как можно лучше, — тихой, успокаивающей рекой текла речь Гена.       — Не психологи. Ты, — снова голосовые связки среагировали быстрее, чем вся нервная система.       — О-у. Что ж, Сенку, видимо, мне тоже лучше быть, чем не быть? — промурлыкал Асагири, легко переплетая свой мизинец с мизинцем лежащей на столе ладони соседа.       — Да, — ни секунды не думая, выдал Ишигами, чувствуя разливающееся по телу тепло. —  Однозначно.

Список литературы 

[23] https://youtu.be/JoriANukehA?si=wupa6hM4zbYCJkwr [24] https://youtu.be/-_nD8fo9R_U?si=6Eyhlplgk2_SzqEc