Палимпсест

Глава 2 Рассвет не принес облегчения. Он просто сменил цвет теней в комнате, в которой Питер Паркер медленно сходил с ума. Серый, безжизненный свет просочился сквозь грязное стекло единственного окна, безжалостно высвечивая убожество его квартиры: отклеивающиеся обои, стопки неоплаченных счетов, пыль на полках. Питер лежал на полу, чувствуя, как холодный линолеум вытягивает из него остатки тепла. Мышцы затекли, горло саднило от невыплаканных до конца слез, а в голове стоял монотонный, звенящий гул, словно после контузии. Он моргнул, глядя на экран старого монитора, который давно ушел в спящий режим. Амнезия. Он жив. Эти два факта пульсировали в висках, требуя осмысления, но мозг отказывался их обрабатывать. Это было слишком грандиозно. Слишком невозможно. И тут что-то щелкнуло. Инстинкт. Тот самый механизм выживания, который заставлял его подниматься после ударов Таноса, после падения зданий, после смерти близких. Скорбь — это роскошь, которую он сейчас не мог себе позволить. Эмоции делают тебя слепым. Ему нужны были факты. Ему нужна была база данных. Питер резко сел. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные пятна, но он стиснул зубы и заставил себя встать. Шатаясь, он подошел к кухонной раковине, включил ледяную воду и щедро плеснул ее себе в лицо. Капли стекали по подбородку, пропитывая воротник старой толстовки. Он глубоко вдохнул, загоняя панику обратно в клетку. Питер Паркер, мальчик, потерявший отца, должен был исчезнуть. За стол сел Бен Прайс. Его рабочее место представляло собой конструктор Франкенштейна из найденных на свалках материнских плат, охлаждающих кулеров и трех мониторов с трещинами на матрицах. Пальцы привычно запорхали по клавиатуре. Зеленое окно входа в подсистему отразилось в его зрачках. Он начал с малого. Сначала — шифрование своего IP. Три узла маршрутизации: сервер в Осло, прокси в Сингапуре, мертвый спутник связи на низкой орбите. Затем он развернул самописный сканер уязвимостей, направляя его в сторону уцелевших серверов Щ.И.Т.а. Базы были защищены протоколами уровня 8, но для парня, который когда-то взламывал операционную систему костюма Железного Человека на заднем сиденье школьного автобуса, это было лишь вопросом времени. Тридцать минут ушло на то, чтобы обойти внешние брандмауэры. Пока автоматика стучалась в закрытые порты и тянула дампы, Питер вручную прогонял поиск по ключевым тегам в уже дешифрованных архивах: «Аномалия Монтана», «Инцидент с Камнями», «Статус Э.С.». Ничего. Щ.И.Т. был вычищен. Идеальная стерильность. — Хорошо, — прошептал Питер, и его голос прозвучал хрипло, непривычно в тишине комнаты. — Вы спрятали его от федералов. А как насчет своего собственного заднего двора? Он переключил фокус. «Stark Industries». Взламывать серверы компании Тони было сродни попытке проникнуть в собственный дом, где сменили все замки, а тебя самого стерли из списка жильцов. Система ICE (Intrusion Countermeasures Electronics), созданная еще при Ф.Р.И.Д.А.Й., была монолитом. Искусственный интеллект компании отслеживал малейшие аномалии в трафике. Питер знал, что в лоб ему не пройти. Но он знал архитектуру. Он знал, как мыслит создатель этой системы, потому что сам учился у него. Питер нашел слепое пятно в API обновления протоколов для дронов-доставщиков дочерней компании StarkLogistics. Крошечная брешь, всего пара миллисекунд рассинхронизации при проверке сертификатов безопасности. Он перехватил пакет данных, вшил фальшивый токен аутентификации и втиснулся в эту щель, как жидкий металл. Система проглотила пароль, пустив его в сгенерированное виртуальное пространство. Мониторы мигнули. Сердце Питера забилось быстрее, когда интерфейс сменил цвет с предупреждающего красного на спокойный синий. Он внутри. Питер не стал терять ни секунды. Он сразу подгрузил в систему свой краулер и оставил его работать в фоновом режиме. Пока скрипт методично прощупывал внутреннюю сеть, искал незакрытые эндпоинты и уязвимости для расширения прав доступа, Питер открыл консоль. Он начал работать руками, пробираясь сквозь информационный шум корпоративных транзакций и вбивая прямые запросы в закрытые реестры. «Поиск. Медицинские архивы. Уровень доступа: Пеппер Поттс-Старк. Идентификатор: Альфа-Омега». Система сопротивлялась, запрашивая многофакторную биометрию. Питер не мог дать ей цифровую подпись, но у него было кое-что другое. Он запустил тяжелый скрипт: нейросеть на лету сгенерировала синтетический паттерн голоса и лицевых биоритмов Пеппер, обучившись на архивах её старых пресс-конференций и отчетов совета директоров. Индикатор загрузки замер на 99%, и Питеру показалось, что он перестал дышать. Щелчок. Папка открылась. Экран заполнился десятками файлов. Питер открыл самый последний, датированный месяцем ранее. Текст был сухим, клиническим, лишенным каких-либо эмоций. Объект: Э.С. Локация: Объект «Убежище-М» (Монтана).  Статус: Ремиссия. Стабилен.       Лечащий врач: Доктор Э. Чо (доступ ограничен).    Физиологические показатели: Регенерация тканей правого полушария завершена на 94%. Повреждения от гамма-излучения локализованы. Неврологическая активность в пределах нормы. Когнитивные функции: 100%. Интеллектуальные способности (IQ), аналитическое мышление, моторика — полностью восстановлены. Психиатрический статус: Долгосрочная эпизодическая память: 0%. Автобиографическая память до 2023 года отсутствует. Личность компенсирована. ПТСР не диагностируется. Пациент адаптирован к текущей реальности. Резолюция СЕО (В. Поттс): Продолжать изоляцию. Любые попытки реинтеграции в общество или стимуляции воспоминаний строжайше запрещены в связи с риском фатального нейронного коллапса. Питер перечитал последний абзац трижды. Фатальный нейронный коллапс. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Значит, это не просто забывчивость. Мозг мистера Старка буквально выжег себя, чтобы спасти тело. Воспоминания о Железном Человеке, о Мстителях, о Таносе, о Пеппер, о Морган… о Питере. Все это было стерто чудовищным перегрузом от щелчка перчатки бесконечности. Пеппер спрятала его. Он отдал ей компанию, а она взяла на себя весь удар общественности. Она помогла инсценировать его смерть, чтобы дать ему то, чего он никогда не имел — покой. «Он счастлив, — подумал Питер. — Он там, в горах, и он не помнит ничего из того ужаса, через который мы прошли. Он просто человек». Слеза потекла по щеке, но Питер зло смахнул ее рукавом. Он должен увидеть это сам. Он должен убедиться. Увидеть своими глазами, что Тони Старк жив, дышит, ходит. Ему нужно было это подтверждение, даже если оно убьет Питера изнутри окончательно. Даже если ему придется стоять в тени и смотреть, как его наставник улыбается, не зная, что мальчик, ради которого он когда-то изобрел хрононавигатор, стоит в двух шагах. Ему нужно в Монтану. Питер посмотрел на баланс своего дроп-счёта . Три сотни долларов. Хватит на автобус и дешевый мотель, но поездка займет дни. У него не было дней. Его нервы были на пределе, он был готов сорваться в любую секунду. Ему нужен был транспорт. Прямо сейчас. Безопасный, быстрый, не оставляющий следов в базах данных аэропортов, потому что паспорта у Бена Прайса не было. Был только один человек, способный это устроить. Человек, который вчера ночью вытащил его из панической атаки. Питер вытащил телефон и набрал номер. — Ты не спишь, — вместо приветствия раздался в трубке спокойный, холодный голос Гарри Озборна. — Удивительно, учитывая твой вчерашний срыв. — Мне нужна встреча, Гарри. Сейчас. На том конце повисла секундная пауза. Озборн явно оценивал изменение тона. — Кофейня «Le Petit Bleu» в Мидтауне. Через сорок минут. Я не люблю ждать, Бен.

***

Нью-Йорк только просыпался. Улицы были умыты утренней изморозью, воздух был острым и колким. Питер шел быстро, пряча руки в карманы куртки. Толпа офисных клерков с бумажными стаканчиками кофе текла мимо него, и, как всегда, никто не задерживал на нем взгляд. Он привык скользить сквозь город незамеченным, но сегодня эта невидимость казалась ему особенно горькой. «Le Petit Bleu» находилась всего в нескольких кварталах от башни Озкорп. Это было претенциозное заведение с огромными окнами, мраморными столиками и ценами, от которых у Питера когда-то, в прошлой жизни, округлились бы глаза. Когда Питер вошел, колокольчик над дверью тихо звякнул. Внутри почти никого не было, только пара бизнесменов в дальнем углу. Гарри Озборн сидел у окна. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала «Forbes»: безупречный темно-синий костюм, идеальная укладка, ни тени усталости на бледном, аристократичном лице. Питер подошел и сел напротив. На фоне Гарри он в своей заношенной толстовке и с кругами под глазами смотрел как бездомный, случайно забредший погреться. Гарри медленно отпил из крошечной чашки эспрессо, не сводя глаз с Питера. Взгляд его пронзительных голубых глаз был цепким, препарирующим. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — констатировал Гарри, ставя чашку на блюдце. — Кофе не предлагаю, у тебя и так тремор. Что стряслось? Очередной экзистенциальный кризис фрилансера? Питер положил руки на стол, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. — Мне нужны деньги, Гарри. Много наличных. И частный самолет до Монтаны. Сегодня. Брови Озборна слегка поползли вверх, но лицо осталось бесстрастным. Он не рассмеялся, не послал Питера к черту. Вместо этого он чуть подался вперед. — Монтана, — медленно повторил он. — А почему не на Багамы? Или не на Марс? — Я не шучу. Мне нужно быть там. Я отработаю. Перепишу для Озкорп любую архитектуру баз данных, какую скажешь. Найду уязвимости в системах конкурентов. Ты знаешь, на что я способен. И сделаю все бесплатно, на год вперед. Просто дай мне борт. Гарри долго смотрел на него без капли сочувствия — только холодный, расчетливый интерес. — Бен, — голос Гарри стал мягким, но в этой мягкости таилась угроза. — Ты забываешь, кто я такой. Я не благотворительный фонд и не банкомат. Я венчурный инвестор. А ты сейчас просишь меня инвестировать в крайне нестабильный актив. Гарри полез во внутренний карман пиджака, достал тонкий планшет из черного матового стекла и положил его на стол перед Питером. Экран активировался, высветив сложный график с красными пиками. — Знаешь, что это? — спросил Гарри. Питер нахмурился, глядя на экран. — Это данные с твоих смарт-часов. Тех самых, которые я подарил тебе месяц назад с условием, что ты будешь носить их не снимая, чтобы я мог мониторить твои приступы. Внутри у Питера все похолодело. Он забыл. Он совершенно забыл об этом чертовом трекере на запястье, спрятанном под рукавом толстовки. — Взгляни на временную шкалу, — продолжил Гарри, изящно указывая пальцем на самый высокий красный пик. — Вчера, 23:14. Твой пульс подскочил до 180 ударов в минуту. Уровень кислорода в крови упал. Температура тела повысилась. Классическая картина тяжелейшего стресса, почти шока. Питер сглотнул, не отрывая взгляда от экрана. — И знаешь, что самое интересное? — Гарри откинулся на спинку стула, сложив руки домиком. — Я человек дотошный. Мне стало интересно, что могло спровоцировать такой выброс адреналина у моего любимого асоциального кодера, который в это время сидел, запершись в своей берлоге в Бруклине. Я проверил логи интернет-провайдера. Ты не был в сети. Значит, триггер был внешним. Питер молчал. Дыхание стало поверхностным. — Я посмотрел сетку телевещания, — голос Гарри стал тише, почти превратившись в шепот. — В 23:14 по местным новостям шел сюжет. Сюжет о таинственном фермере из Монтаны по имени Энтони Поттс. Слова повисли в воздухе. Тишина в кафе вдруг стала оглушительной. Питеру казалось, что стук его сердца слышен на весь Манхэттен. Гарри смотрел на него, и в его глазах горел азарт. Азарт хищника, почуявшего кровь. — Энтони Поттс, — с расстановкой произнес Озборн. — Человек, поразительно похожий на покойного Тони Старка. И теперь мой гениальный, но безродный друг без паспорта и прошлого, с паническими атаками и загадочными шрамами, требует самолет именно в этот штат. — Это совпадение, — хрипло выдавил Питер. Ложь прозвучала жалко даже для его собственных ушей. Гарри усмехнулся. Искренне, почти весело. — Оскорбляешь мой интеллект, Бен. Я знаю, что ты не тот, кем кажешься. Твои навыки программирования превосходят уровень ведущих специалистов Кремниевой долины. Твоя биометрия иногда выдает показатели, несовместимые с нормальной человеческой физиологией. А теперь оказывается, что ты как-то связан с самым большим секретом десятилетия. Гарри наклонился через стол, его лицо оказалось совсем близко к лицу Питера. — Я дам тебе самолет. Я дам тебе любые деньги. Питер моргнул. — Спасибо... — начал он. — Но есть одно условие, — жестко перебил Гарри, и его глаза сузились. — Я лечу с тобой. Питер замер. — Нет. Это... это личное, Гарри. Тебе там нечего делать. Это опасно. — Личное? Опасно? — Гарри рассмеялся, сухо и коротко. — Бен, ты мой самый интригующий научный проект. Я не собираюсь упускать возможность посмотреть на подопытного в полевых условиях. Тем более, если на кону стоит возможность узнать, что на самом деле случилось с Тони Старком. Мой отец убил бы за такую информацию. Я, к счастью, не мой отец, но я Озборн. Любопытство — наш фамильный порок. Питер в отчаянии посмотрел на друга. Того, кто когда-то был ему братом. Того, кто теперь смотрел на него как на уравнение с несколькими неизвестными. Он понимал, что спорить бесполезно. Если он откажется, Гарри может просто начать копать сам. И тогда вся система безопасности Старка, выстроенная Пеппер, рухнет. Гарри слишком умен. Питер закрыл глаза на секунду, смиряясь со своей участью. — Хорошо, — тихо сказал он. — Летим вместе. Но ты будешь делать то, что я скажу. И не будешь вмешиваться. Гарри изящно пожал плечами, его лицо вновь приняло маску спокойного превосходства. — Как скажешь, капитан. Вылет из Тетерборо через два часа. Советую заехать домой за зубной щеткой.

***

Шум двигателей Gulfstream G650ER был практически неслышен в роскошном салоне. Интерьер из светлой кожи, полированного дерева и хрома казался Питеру стерильной операционной. Он сидел в глубоком кресле, сжавшись в комок, натянув капюшон толстовки на голову. Гарри сидел напротив. Он переоделся в более расслабленный, но все еще возмутительно дорогой кашемировый свитер и брюки. На столике перед ним стоял хрустальный бокал с виски — налитый для Питера, но так и оставшийся нетронутым — единственное пятно цвета в этом царстве монохрома. Перелет длился уже три часа. И все эти три часа напряжение в салоне можно было резать ножом. Гарри не читал документы, не спал, не смотрел в иллюминатор. Он изучал Питера. — Знаешь, что меня больше всего удивляет? — нарушил тишину Озборн, медленно покручивая свой бокал в руке. Лед тихо звякнул о хрусталь. Питер не ответил. Он смотрел в пустоту перед собой. В правом кармане толстовки его пальцы судорожно сжимали старую, тяжелую титановую гайку. Он нашел ее на полу мастерской Старка еще в 2017 году, после того как Тони накричал на него за взлом костюма, а потом... потом молча заказал пиццу и они сидели на полу, испачканные в мазуте, обсуждая термодинамику. Эта гайка была единственным вещественным доказательством того, что Питер Паркер когда-то существовал в орбите Энтони Старка. Холодный металл, его острые грани, впивающиеся в кожу, служили якорем, не давая Питеру окончательно раствориться в панике. — Меня удивляет твоя покорность, — продолжил Гарри, словно не замечая молчания. — Ты сидишь здесь, как приговоренный к смертной казни, которого везут на эшафот. Почему, Бен? Если Старк жив — это же праздник для всего мира. Откровение века. А ты выглядишь так, будто собираешься на похороны. Питер сжал гайку так сильно, что боль пронзила ладонь. — Не твое дело, — глухо бросил он из-под капюшона. — О, поверь мне, это мое дело ровно на ту сумму, в которую мне обошелся фрахт этого борта, — голос Гарри стал жестче. — Ты связан с ним. Кем ты был до амнезии... или до того, что там с тобой случилось? Его бастардом? Очередным проектом из Сентябрьского Фонда, который зашел слишком далеко? — Замолчи. Питер поднял голову. Его глаза сверкали лихорадочным, опасным блеском. Впервые за весь полет Гарри увидел в нем не сломанного подростка, а кого-то... другого. В этой позе, в напряжении плеч чувствовалась скрытая, дремлющая мощь. Гарри на секунду замер, инстинктивно уловив угрозу. Но Озборны никогда не отступали. — Почему ты прячешься, Бен? — Гарри подался вперед, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Ты гений. Ты мог бы работать на меня официально. Мог бы стать миллионером. Но ты живешь в трущобах, стираешь свои отпечатки и вздрагиваешь от каждой сирены. И теперь ты летишь к человеку, который потерял память, чтобы... что? Напомнить ему о себе? — Я лечу туда не для того, чтобы напоминать, — слова вырвались у Питера прежде, чем он успел прикусить язык. Брови Гарри взлетели вверх. — Вот как? А для чего же тогда? Полюбоваться издалека? Питер отвернулся к иллюминатору. За толстым стеклом расстилалось бесконечное белое полотно облаков. — Чтобы убедиться, что он счастлив, — почти беззвучно произнес Питер. — И если это так? — Тогда я оставлю его в покое. Навсегда. Гарри откинулся в кресле, задумчиво глядя на парня напротив. Впервые в его холодной, математически выверенной картине мира что-то не сходилось. Люди так не поступают. Люди алчны. Люди требуют признания. Если у этого Бена есть связь с Тони Старком, он должен был бы бежать к прессе или требовать долю в компании. А он готов просто посмотреть и уйти? Гарри пригубил виски. Напиток показался ему безвкусным. — Знаешь, Бен, — медленно проговорил Озборн. — Альтруизм — это не добродетель. Это просто изощренная форма мазохизма. Если ты действительно планируешь просто постоять под забором и поплакать, то ты еще больший дурак, чем я думал. Питер ничего не ответил. Он снова опустил голову, прячась в кокон своей толстовки. В кармане его пальцы гладили холодный металл гайки. «Он не знает, — думал Питер, слушая мерный гул двигателей. — Никто не знает, каково это — быть вычеркнутым из мироздания. Быть ошибкой, которую стерли ластиком. Если я подойду к нему, если я скажу "мистер Старк"... что произойдет? Доктор Чо написала — фатальный нейронный коллапс. Я убью его. Я убью его своей памятью». Самолет начал снижение. — Пристегните ремни, — раздался в динамиках голос пилота. — Мы идем на посадку в Бозмене, штат Монтана. Температура за бортом минус десять по Цельсию, метель. Питер послушно щелкнул замком ремня. Метель. Это было к лучшему. Снег скроет следы. Снег спрячет призрака. Гарри поставил пустой бокал на столик. Его лицо вновь стало непроницаемым, деловым. — У нас забронирован внедорожник, — сказал он, проверяя что-то в телефоне. — От Бозмена до координат, которые ты мне дал, около двух часов езды по предгорьям. Я надеюсь, ты умеешь водить по льду, потому что я за руль не сяду. — Я справлюсь, — коротко ответил Питер. Шасси с тяжелым гулом коснулись взлетно-посадочной полосы. Самолет вздрогнул, гася скорость. За окном кружили белые хлопья, застилая горизонт. Питер Паркер, мальчик-палимпсест, приехал на край света, чтобы посмотреть на чистый лист, на котором когда-то было написано его имя. И он был готов сделать все, чтобы этот лист остался чистым. Даже если для этого придется пролить свою собственную кровь. Дверь салона открылась, впуская ледяной, кусачий ветер. Питер первым шагнул на трап. Холод ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться, но это было именно то, что ему сейчас было нужно. Холод отрезвлял. Он сбежал по ступенькам вниз, к ожидавшему их черному внедорожнику. Игра началась. И Питер понятия не имел, как из нее выйти победителем, не уничтожив при этом самого себя.