Вербейник

      Он был самым простым юношей из пригорода страны Ли, что работал в поле, не покладая рук. Высокий, стройный, слегка худощавый, ведь в доме не всегда водилась свежая пища. Чтобы сытно покушать, старший сын обязан обработать землю, собрать рис, очистить его и приготовить в печи. Ежели хочет не пустой рис, ему необходимо забрать поросёнка у матери, вырастить, откормить его и затем забить.       Джинси — единственный взрослый мужчина в доме, работающий на своей части поля. Сколько ему нужно прополоть грядок с рисом, затем морковью и картофелем — знала только сама Земля! Отец уехал в столицу за тканями и гостинцами для своей жены, А-Дуо. Женщина много лет назад при родах потеряла матку, успев родить одного лишь сына. Великие Небеса позволили ему вырасти в здорового мальчика и прожить до семнадцати лет. Сейчас же она кормила одну единственную корову среди цветочного поля и готовилась вот-вот принять у той роды.       Бурёнку звали совсем просто — Муня — производное от иероглифа «корова», которое своим детским лепетом исказил Джинси. Корова была совсем уже не молодой, до этого много раз рожала. Все года она прокармливала семью Ка, давала молоко для питья и телят на продажу. Эта беременность для Муни должна была стать последней, а появившийся на свет телёнок станет её наследником. И матушка А-Дуо горячо любила бурёнку, оберегала её как свою дочурку и всегда успешно принимала у неё роды в одиночку.       Отец же его был шальным мужчиной. Он рассказывал о своих любовных похождениях сыну каждый раз, когда на его язык попадала хоть одна капля рисового вина. Частенько Ву оставался у какой-нибудь бедной крестьянки, спал с ней, а затем бодрый возвращался обратно. Также он любил оставлять часть выручки в двух конкурирующих Постоялых домах. В Нефритовом доме его фавориткой стала молоденькая принцесса Гекуё - рыжая, умница, красавица, с которой не грех обсудить дела на рынке. В Кристальном же — принцесса Лихуа, от неё Ву любил только большие титьки, в которых «приятно зарываться и делать бр-бр-бр».       Джинси не любил разговоры отца о проститутках и вообще был святым мальчиком, не засматривался на девочек. Он нисколько бы не удивился, если бы на стороне у отца был уже целый выводок маленьких мальчиков с «козлячьей бородкой», как говорит матушка. Джинси не знал, в курсе ли А-Дуо обо всех его похождениях. Он только знал о громких скандалах родителей, основной темой которых были деньги. Отец часто говорит, что привезёт гостинцы и подарки своим родным, но приезжает с пустыми карманами и императорским вином за пазухой.       — Не бери пример со своего никчемного отца, Юэ, — ласково называла его А-Дуо детским именем, а затем гладила своего сыночку по голове.       Но Джинси не хотел становиться подобным отцу. Он не хотел пьянствовать, тратить деньги на проституток и жить в нищете. Джинси мечтал найти любовь всей жизни, завести большую и счастливую семью, а также сколотить состояние, с которым ему больше не придётся думать о голоде. Юноша каждый вечер смотрел в сторону столицы, мечтал о том, как однажды поедет туда вместе с отцом, и там же найдёт себе работу.       Но куда же он пойдёт? Джинси совсем не знал другого города, да и оставить свою несчастную матушку не мог. Ей нужна была поддержка и помощь. Нужна помощь и бабушке, что живёт вместе с ними за соседней стенкой. А Джинси — их единственный сын. Если вдруг у отца остановится сердце, всё хозяйство ляжет ему на плечи, и уже никуда он не сможет деться. Поэтому его мечты навсегда останутся лишь мечтами.       Ночью полуночника разбудила матушка, вдруг вбежавшая в его комнату с испуганным лицом.       Муня начала рожать в самый поздний час, и несмотря на все старания А-Дуо, телёнок застрял в родовых путях. Он совсем не желал выходить из утробы матери. Однажды также не желал выходить и сам Джинси. Поэтому матушка сильно перепугалась, взяла с собой сына и потянула его в коровник, молясь богине Жизни.       Так они спустились вниз и застали неприятную картину: Муня совсем уже перестала двигаться и мычать, а из её родовых путей начала течь кровь.       А-Дуо тут же подбежала к бурёнке, взяла её за хвост. Испуганные глаза говорили только об одном — она не смогла нащупать пульс. Матушка кружила вокруг, не знала, за что взяться: она попыталась вытащить телёнка, но безуспешно, затем заглянула в глаза Муне, взялась за сердце и заплакала. Муня сдалась. Она перестала бороться за жизнь и погибла.       — Юэ, скорее неси нож, мы должны спасти хотя бы телёнка! — крикнула а-Дуо своему застывшему сыну.       Джинси тряхнул головой и уже собирался отправиться за ножом, как матушка снова остановила его и приказала тянуть телёнка за ноги. Она сама сходит за инструментом. Стоило ему только взяться за маленькие копытца, как юноша почувствовал их слабое шевеление. Телёнок ещё жил и не собирался умирать! Джинси тянул из всех сил его, старался вытянуть, но совсем не мог. Малыш застрял в родовых путях матери, не мог выбраться самостоятельно, ведь та не тужится.       Выход был только один. И А-Дуо собственноручно лишила своей коровы жизни окончательно, дабы дать возможность жить другому. Когда телёнок высвободился, она начала растирать того тряпками, а затем прижала к своей груди. Малыш сделал первый глоток воздуха и издал слабое: «Мо-у».       — Он живой! Телёночек живой! — радостно воскликнул Джинси и сразу притих.       По лицу матери стекали слёзы. Она горько плакала и всхлипывала, не отпуская от себя малыша. Муня в точности повторила судьбу своей хозяйки. Только если та расплатилась за здорового ребёнка способностью рожать, бурёнка же отдала за это свою собственную жизнь. Она не в первый раз давала своё потомство, и эта смерть стала потрясением для семьи Ка.       — Впереди нас ждут тяжелые времена, Юэ, — собравшись, сказала А-Дуо и утёрла свои слёзы. Телёночек в её руках забрыкал, ткнул в лицо своим носом и облизнул. — Назовём её Моу. Моу-Моу. А теперь ступай домой, ложись спать. Утром мы расскажем всё бабуле Суйрен и поделим Муню на мясо. Её нужно будет отвести в город.       Мясо старой коровы не сильно будет цениться на рынке, однако это будут хоть какие-то деньги. До того, как вырастет Моу-Моу, в кармане их будет всегда пусто. Пускай у них и стояли в отдельном стойле пара поросят, они всегда служили едой для семьи Ка. Теперь же придётся активно размножать их, растить малышей и часть из них продавать. Впереди их ждал голод.       Перед сном Джинси задумался снова о возможности работы в столице. Но ни матушка, ни Суйрен не хотели даже слышать об этом. Бабуля до того расстроилась, что её любимый и единственный внук уедет, что схватилась за сердце и начала горько плакать. Отец к утру не вернулся в дом, поэтому А-Дуо решила съездить в столицу самостоятельно. Она обратилась за помощью к их родственнику Шишоу.       Этот мужчина часто катался в Ли по работе и к своей дочери Лоулань, которую отправил служить императорской семье дворцовой дамой. Им в жизни повезло намного больше, ведь женой Шишоу была строгая и суровая женщина, державшая всё в своих ежовых рукавицах. Их семья была большой, но Джинси плохо знал их. Семья Ши старалась как можно реже общаться со своими родственниками. Саму же Лоулань он видел лишь пару раз, когда та только начала расцветать для будущей службы во дворце. Красивая девушка, завидная невеста с лисьими глазками. Она бы определённо понравилась Джинси больше, если бы не была его близкой родственницей.       — Слушайся бабушку и никуда не уходи от дома, Юэ, — наказала А-Дуо своему сыну, взяла за щёки и поцеловала в его широкий лоб, убрав коротко стриженную челку. — Я вернусь завтра вечером и заодно отыщу твоего никудышного отца.       — Не переживай, парень, я верну твою маму в целости и сохранности, — широко улыбнулся мужчина, завидев расстроенный вид Джинси.       Но расстроен он был не из-за отъезда матери. Юноша хотел отправиться в город вместе с той, но был вынужден остаться дома, следить за телёнком и помогать бабушке в хозяйстве. Возможные амбиции похоронены вместе с останками Муни.       И Джинси ходил с Моу-Моу везде. Вместе они сидели на кухне, завтракали, обедали и ужинали, парень — рисовую похлёбку, телёнок — молоко соседской коровы. Матушка не явилась ни на следующий день, ни на третий. Отец также где-то запропастился. Один только Шишоу вернулся в посёлок, сообщил о желании матушки остаться в столице на некоторое время, и больше не посещал своих родственников.       — Как это решила остаться там? — возмущался Джинси, сидя за столом и отказываясь от ненавистного ему рисового супа. — Бабуля, не может же матушка остаться там просто так! А если что-то случилось?       — Сплюнь, дурак! — сплюнула Суйрен и постучала по дереву. — Всё в порядке с твоей матерью, наверняка нашла твоего отца, и снова они ругаются.       — А если матушку украли и в бордель отправили?       — Скорее тебя отправят в бордель, чем твою мать.       И ведь правда, Джинси на фоне А-Дуо выглядел намного женственнее. Если матушка со временем стала обретать более мужественные черты из-за отсутствующей матки и постоянной работы в поле, её сын же пошёл по совершенно противоположному пути. Джинси взял все самые лучшие черты лица от матери, забрал её пушистые ресницы и шелковистые волосы. Их они отращивали, срезали и также продавали на рынке. Сейчас же юношу ещё не успели подстричь, и он сидел напротив своей бабушки в рубахе с открытым воротом, струящимися по бокам волосами и совершенно неотличимый от матери в её лучшие годы. Небесная нимфа, иначе и не назовёшь. Если же одеть Джинси в парадное ханьфу и закрыть лицо вуалью, его будет совсем сложно отличить от женщины.       Родители не вернулись и на пятый день. После обеда Суйрен отправила своего внука в поле пасти уже подросшего и окрепшего телёнка, сама же занялась уборкой в доме. Джинси ничего не оставалось, кроме как повязать на шею Моу-Моу верёвочку, взяться за ту и пойти на прогулку. Телёнок не жевал траву, только обнюхивал цветочки и резво бегал вокруг своего хозяина.       — Так и не скажешь, что недавно ты был при смерти, — наклонился юноша и погладил малыша по его макушке.       — Моу-моу! — ответил тот и снова бросился вперёд.       Ноги с трудом поспевали за телёночком. Джинси не был против и послушно шёл следом, взяв в рот высокий колосок. А они всё дальше и дальше отдалялись от полей и родительского дома, шли в сторону леса и отмахивались от налетающих мошек. Джинси не сразу и заметил, как знакомые места позади него скрылись за деревьями. Моу-Моу утянул его к водопаду, остановился на мели и стал играться с брызгающей в него водой.       Забавный телёночек. Он забрал все силы матери себе, очень быстро окреп и уже уверенно стоял на ногах. Вот уж удивительна природа! Не иначе как сама матерь Небес благословила этого малыша на долгую и счастливую жизнь с хозяевами. Так ещё и сделала его быком. Благодаря нему получится здорово озолотиться через год-другой.       Джинси привязал малыша к стволу дерева и сам опустился рядышком. Отец и матушка каждый день запрягали его работой, и эти дни были единственными, когда юноша мог хоть немного отдохнуть. Тело тут же обмякло, стоило только ему почувствовать под собой мягкую траву. Моу-Моу прилёг рядом со своим хозяином, заботливо умыл его лицо языком и вжался, пытаясь согреться. Всё же вода в этой реке была довольно холодной.       Его сон был настолько крепким, что юноша и не сразу услышал посторонний шум позади себя. Тихий шелест и свист звучали совсем рядом. От него проснулся Моу-Моу, начал будить своего хозяина и мычать. Но Джинси будто бы потерял сознание от голода — он ничего не слышал, не чувствовал и ни на что не реагировал.       — Что это за малыш тут потерялся? — спросил кто-то хрипловатым женским голосом.       Из-за высокой травы и деревьев вдруг выглянула юная девица невысокого роста и с собранными в высокую прическу волосами. Парочка расписных шпилек торчала по сторонам, украшала голову девушки. Её плечи укрывала старая тряпка и прятала под собой расписные одежды нефритового цвета. Моу-Моу, убедившись, что ему ничего не угрожает, даже решил попробовать юбку незнакомки на вкус, но тут же получил слабый удар по носу.       — Это тебе не еда, глупая ты животинка, — надула губы девушка. — Что за безответственная хозяйка вышла с тобой на прогулку и уснула? Ты же совсем ещё малютка.       — Моу-моу! — воскликнул телёнок и тут же ударил своими задними лапами в Джинси.       Юноша проснулся. Копытца ударили точно ему в челюсть. Та страшно заныла, заставила распахнуть свои веки и взяться за ушибленное место. Джинси тихо застонал, затем повернулся к Моу-Моу и уже хотел отчитать того, как встретился с чужими глазами.       Глазами, которые бывают только у самой матери Небес! Глаза встретившейся ему девушки переливались лазурными огоньками, блеск в них играл на свету и зачаровывал смотрящего Джинси. Следующими внимание привлекли осыпанные веснушками пухлые щёчки, затем крошечное телосложение, как у фарфоровой куколки, стоящей на полке в спальне матери. И только в самом конце юноша заметил расписное ханьфу и торчащие шпильки в причёске. Шпильки с символом маков и разными травами.       Она определённо была членом какого-то именитого клана! Только вот что такая знатная девица делала одна в лесу?       — Чего залипла, будто впервые видишь девушку? — наклонила голову чужеземка и положила свою руку на Моу-Моу.       — А… я… ты кто такая? — растерянно спросил Джинси почти шепотом. Он определённо опешил от внезапного пробуждения такой красавицей, но быстро смекнул — та считает его такой же девушкой. Не хотелось бы вдруг испугать незнакомку.       Волосы юноши были так же распущены, как это обычно бывает дома. Ко всему прочему, оделся Джинси сегодня легко: были только штаны и подпоясанная длинная туника. Широкие рукава скрывали его мускулы, воротник прятал кадык, а пояс наоборот подчеркивал талию и придавал женственности юноше. Только большие ступни и руки могли выдать в нём мужчину. Но, по всей видимости, незнакомка мало была знакома с теми и не заметила подвох.       — Я Мао Мао, — спокойно ответила она. — Как зовут тебя и твою коровку?       — Моу-Моу, — не задумываясь ответил Джинси. Девушка напротив нахмурилась.       — Я — Мао Мао, а не Моу-Моу.       До юноши не сразу дошло, почему же его новая знакомая так надулась. Спустя пару мгновений он громко рассмеялся, утёр свои слёзы и погладил прыгающего рядом телёнка. Мао Мао вдруг озарило, она скромно улыбнулась и хихикнула. Затем юноша представился уже сам, назвавшись Юэ, и спросил о цели пребывания знатной девицы в столь отдалённых местах.       — Я ищу редкие и интересные травы, приехала сюда с кузеном, — ответила Мао Мао, осмотревшись. — Не часто получается выйти из дома, а садик наш совсем маленький.       — Получается, ты птичка в золотой клетке? — хрипло спросил Джинси с целью подшутить, но его вопрос остался без внимания. Мао Мао повернула голову в сторону водопада и резко сорвалась с места. Джинси показалось, будто бы в её глазах загорелись звёзды.       — Это монетный вербейник?! — воскликнула девушка и запрыгала к траве с монетчатыми листьями и желтыми, как глазки Моу-Моу, цветками. — Он такой редкий у нас! Я обязана собрать его!       — Эй, будь осторожна там.       Джинси встал следом и пошёл по пятам за девушкой, что была сильно ниже его. Конечно, он ни в коем случае не собирался воспользоваться ей и тем более сбрасывать с обрыва. Юноша осторожно встал босыми ногами в воду, наклонился и внимательно всмотрелся в то растение, которое так бережно начала выкапывать из земли его новая знакомая. Мао Мао совсем не боялась запачкать рук и подола ханьфу, она даже достала из рукава парочку напальчников с острыми наконечниками разрыхлила с их помощью землю.       Честно, юноша ещё ни разу не видел девушки, что с таким энтузиазмом бросалась на самую обычную траву. Лоулань, которую он наблюдал, была утонченной и правильной девушкой, ни разу не смотрела даже в его сторону. Парочка деревенских девушек же боялись даже зайти к нему в воду на рисовом поле и часто просто махали руками. Единственной, кто не боялся запачкаться, была матушка, но у той была своя особенная миссия по спасению детишек у свиней и Муни.       И вот перед ним сидит девушка именитого клана, копает землю, как собака, и совсем не беспокоится о своём внешнем виде. Это даже очаровало Джинси. Он хотел помочь своей знакомой, оказать единственную услугу, ведь вряд ли с ней уже увидится когда-нибудь в будущем. Но вдруг между ними появилась склизкая зелёная лягушка. Джинси пискнул и одёрнулся от неожиданности, его испуг подхватила Мао Мао и отпрыгнула в сторону.       В сторону, где была пропасть вниз.       Мао Мао могла бы удержаться, она даже успела поймать поданную ей руку помощи Джинси, но мокрый мох, растущий у самого склона, лишил её хоть какого-то зацепа!       — Держись! — крикнул ей юноша уже своим обычным голосом. — Я вытащу тебя!       Мужской крик испугал девушку, и вот она расслабила свою хватку и покатилась вниз. Джинси пытался изо всех сил удержать её, притянуть к себе. Мао Мао сильно перевесила вниз, и вот после очередной попытки выбраться она кубарем покатилась по крутому склону — пальцы юноши сорвались со скользкой ткани ханьфу.       Джинси тут же прыгнул следом и смог поймать Мао Мао снова, только вот выбраться им было уже не суждено. Он закрыл её своим телом, чтобы смягчить удары, скатился вниз вместе с девицей в озеро внизу и ударился затылком о возникший камень на самом его дне. Если бы ни его острое желание жить и спасти избитую землёй Мао Мао, Джинси так бы и остался лежать на дне. Он с большим трудом нашёл в себе силы выплыть и поднять девушку на поверхность, едва ли не потонул снова, когда попытался вместе с ней проплыть дальше, и остался крайне благодарен, когда эта маленькая любительница трав взяла его за руку и потянула за собой на берег.       Тогда-то юноша и потерял ненадолго сознание. Только для того, чтобы восстановить силы, прийти в себя и справиться с этой ужасной, ноющей болью в затылке.