Мы говорим —«НЕТ» тунеядству

      —Не может курица летать! Ну не может и всё тут! —Распаляется Юра, привалившись к стене плечом.       —Чисто практически может, но не долго,—Виктор копающийся во внутренностях кулера где-то наравне с полом, как всегда критично настроен. Я не особо вхож в их дискуссии, но наблюдать за тем, как Юра от злости чуть-ли не топочет ногами, частенько меня веселит.       —Всë то тебе лишь бы поспорить, —обижается Юра, переступая через распластанного по земле приятеля, и обращается ко мне, —А ты вот, Жень,как думаешь?       —А я никак не думаю, я пить хочу, —Строю из себя придурка, пожимаю плечами, и Юра едва не взрывается. Гневно бормочет себе под нос, мол, какие же мы учёные если не можем разрешить столь житейский вопрос, за что мы свой хлеб едим и всë прочее. Даже учитывая что никто из нас не является орнитологом, это ведь, простите, курам на смех!       Его бубнëж слышится даже когда Юрка удаляется в свой кабинет и звучно хлопает дверью. Виктор хмыкает, поднимаясь и утирая мокрый лоб.       —Чего это с ним? —Удостоверившись что машина работает, я подношу пустой стаканчик, наливаю себе прохладной воды и с удовольствием еë выпиваю.       —Перегрелса, —Равнодушно поглядев на закрытую дверь, старший научный сотрудник Цимфер снимает перчатки. Я всегда поражаюсь, как ему удаëтся быть настолько чумазым? При том, Виктор никогда своей чумазости не чурался, расхаживал по НИИ весь в угле и в ус не дул.       —Надо бы ещё вентиляцию глянуть,—он задирает голову, с прищуром и недоверием оглядывая аккуратный белый резной квадрат под потолком, —Притащишь стремянку? Её наверняка опять Коркин уволок для эксперимента.       Я послушно кивнул, не собираясь спорить с человеком от которого зависит сваримся ли мы всем институтом в один огромный институтский суп и поспешил к каморке Коркина.       Она находилась в бывшем чулане, где некоторые коллеги до сих пор складировали веники, тряпки и средства для прочистки труб, на что Коркин неизменно обижался и исправно раз в месяц лепил на дверь бумажку где обозначал своим кривым почерком, мол это кабинет уважаемого учёного, доктора Коркина Юлия Алексеевича, посторонним вход воспрещён. Вот и сейчас на двери чулана красовалось объявление—«Идёт эксперимент. Не входить.»       Твёрдо и лаконично, подмечаю я для себя и аккуратно постукиваю по хлипкой двери. Изнутри слышатся шорохи, грохот металла, судя по всему Коркин запнулся о злополучную стремянку, которая по габаритам еле влезала в его чулан. Дверца приоткрывается и Коркин высовывается наружу, скрипуче интересуясь "чего н-надо".       Я спешно объясняюсь, мол Виктор вентиляцию полезет проверять, лестница нужна, и Коркин моментально меняется в лице.       —Ах Витеньке? Чтож ты сразу не сказал то, а? Бери конечно, не жалко, —И с трудом выволакивает стремянку из подсобки.       Ровно до того как Коркин недоброжелательно хлопает дверью перед моим носом, возвращаясь к "эксперименту федерального значения", я вдруг замечаю, будто бы каморка внутри больше чем снаружи. Хотя вероятно мне показалось.