Мы говорим —«НЕТ» тунеядству

      —Вить, а, Вить, —Тяну я, уворачиваясь от летящих в меня искр. Выловить инженеров вне работы, как выяснилось, крайне проблематично.       Вопрос Коркиного накопительства был знаком всем в отделе, даже Римочке, у которой тот как-то раз совершенно нагло свистнул любимую красную помаду, когда та отлучилась по делам. У Юрки стабильно пропадали скобы для степлера, у меня лампочки от настольного светильника и батарейки, но сколько с Коркиным не веди бесед, склочный старик считал что всё это было изъято сугубо с научными целями и возврату не подлежит. Поначалу мы злились, грозились жаловаться Всеволоду Николаевичу, но в итоге смирились. Порядок сложился ясный - если что попадает в Коркину подсобку, того можно более не искать, всё одно не отдаст.       —Чего? Только давай шустрее, я тороплюс,—Цимфер вылезает из сферического металлического аппарата который паял изнутри, но лишь наполовину, свесившись вниз головой, чтоб установить со мной какой-никакой зрительный контакт. Из под футболки торчат наушники-затычки, и я обречённо догадываюсь, что прошлые мои многоминутные рассуждения до адресата вряд-ли дошли.       —Спрашиваю я, как так вышло, что Коркин тебе стремянку вернул?       —Ну вернул и вернул, а в чем вопрос? Тем паче ты ж к нему сам ходил, —Виктор приподнимает одну бровь вопросительно, и я бы обиделся, если б не знал его лично.       —Сам подумай, никому он ничего никогда не возвращал, а тут как миленький! Подумать только, да у меня весь отдел на ушах стоит! —Я неугомонно развожу руки в стороны, готовясь принять подробности, но Витя лишь глубоко задумывается и неуверенно произносит, —Ну, можт обрадовался что я ему с подсобкой помог, бог его знает, —И возвращается в купол, зажужжав аппаратом.       Я ещё пытался Витьку дозваться, но тот то ли не хотел больше Коркина обсуждать, то ли действительно торопился с проектом, и я не стал мешать. ***       Следующие пару дней прошли спокойно, Коркин из своего чулана не высовывался, даже в столовой мы его не видели, Витька помалкивал и тоже в столовой больше не объявлялся, так как появившись раз, моментально собрал вокруг себя ораву крайне заинтересованных и обеспокоенных, факт чего, как мы с Юрой полагали, рушил его душевное равновесие. Оставался единственный вариант, поговорить с Амброзием, Витькиным лаборантом.       Парнем он в сущности был неплохим, я бы даже сказал славным, только больно уж пугливым. Если Витька лез на рожон только в случаях вопиющего невежества, то Амброзий предпочитал не лезть в конфликты совсем, и видимо ожидая вопросов от прессы, предпочитал обедать в мастерской.       Подгадав момент, Юрка вытащил Витю покурить и снова поспорить, кажется, на этот раз про пингвинов, а мы со Стасей стратегически засели в коридоре, ожидая пока инженеры отойдут на перерыв и несчастный Амброзий останется предоставленным самому себе, чтоб у нас было время и место для манёвра.       —П-привет ребят, —Кивает он совсем кудряво, как только мы со Стасей проявляемся в дверях. Неловкость сквозит в каждом действии лаборанта, Амброзий комкает уголок халата, который из инженеров носил он один в угоду технике безопасности и предписаниям об обмундировании, но Стася человек глубоко интересующийся всем происходящим в стенах нашего НИИ, так что скрыться от неё нельзя было хоть за тремястами халатами.       —Как у тебя дела, Рози? —Стася приседает на лавку, подпирает лицо ладонью, пока я скромно устраиваюсь по левую руку от лаборанта, как бы загоняя его в кольцо между стеной и жаждущей сплетен Стасей.       —Да хорошо всё, Анастасья Маршалловна.. А-а что? —Голос у Амброзия звенит от напряжения, но Стася этого будто не замечает, улыбается.       —Подскажи, а ты случайно не знаешь что за проект у Витеньки с Коркиным?       —Н-нет! —взвизгивает Амброзий, резко вставая с места, и лепеча что-то про конфиденциальность и больной желудок, спешно удаляется. ***       Следующие две недели мы всем этажом проводим массовый эксперимент. Таскаем из дома всяческую утварь, ненужные предметы декора и прочий мусор. Римочка притащила крохотную статуэтку скорпиона, я провод от старого пылесоса, Юрка приволок часовой механизм без корпуса. Всё это оставлялось на видном месте, так, чтоб прозорливый Коркин углядел находку как сорока, и стопроцентно утащил в каморку.        Опыты достоверно показали, что если сотрудник приходил и просился вернуть вещь от своего лица, то посылался "чрезвычайно занятым доктором" куда подальше, но если в этом уравнении появлялось значение отдела инженерного обеспечения, Коркин без вопросов возвращал награбленное.       Вернувшийся с Венеры Тараканов даже выдвинул теорию, будто бы Амброзий навёл на Коркина порчу, подкрепляя идею фразой "в тихом омуте черти водятся" и многозначительным кивком. Разумеется, теория эта к сведению принята не была, и мы бросили свои лучшие силы на разрешение этого вопроса. А именно, двинулись к кабинету Всеволода Николаевича. Тот в мелкие стычки как правило не вникал, но сродни подъездным старушкам, был сведущ в делах коллектива даже похлеще Стаси.