Мы говорим —«НЕТ» тунеядству

      Стоило мне занести руку над величественной табличкой с ФИО начальника, как дверь распахнулась и я лоб в лоб столкнулся с Иваном Андреевичем.       Иван Андреевич Сотник был главой отдела инженерного обеспечения и фактически находился сверху пищевой цепи в коллективе мастерской. Своевольные и гордые инженеры Ивана Андреевича почитали как дельного механика, а потому, хоть и нехотя, но всё же прислушивались к его указаниям и исправно выполняли просьбы. За пределами своего отдела, между прочим, Сотника тоже уважали, а потому вся толпа, до поры толкающаяся у меня за спиной, вдруг разбежалась как тараканы. Сотник поглядел на меня не мигая, скорчился будто учуял что-то неприятное и аккуратно обогнув мою персону направился прямо по коридору, совершенно не обращая внимания на глазеющих зевак.       —Это вы вовремя, Скворцов. Заходите, не стесняйтесь, —прошелестел он прежде чем исчезнуть за поворотом и напугать двух лаборантов, подслушивающих за углом.       Я, честно признаться, не совсем был готов к тому что поддержка, оказываемая моими дорогими коллегами испарится так быстро, но набравшись храбрости, всё же толкнул приоткрытую дверь и проскользнул внутрь. Всеволод Николаевич восседал в своём обитом китовой шкурой кресле столь же могуче как Эверест, ежели глянуть на него с подножья. Я вдруг ощутил себя совсем маленьким, но откашлявшись, все-таки пропищал что-то нескладное, интересуясь, по какому вопросу меня желали видеть. ***       Следующие события я осмыслил только тогда, когда через пару часов, оказавшись уложенным на сдвинутые скамьи в столовой, слабо глотал валерьянку из рук Юрки и краем уха выслушивал нервные причитания Амброзия. Тот что-то лепетал мол не стоило соваться, куда ж я полез миленький, страху натерпелся да и только. А ведь страху я действительно натерпелся. Дело было в том, что спустя пару минут в кабинете Всеволода Николаевича трансгрессировался Коркин с Викторовой головой на блюде, соединённой с поверхностью клапаном из фигурки скорпиона, клешни которого беспорядочно открывались и закрывались и нетривиальными проводами, как я сразу узнал, от моего старого пылесоса. Я где стоял, там и сел моментально, закрывая рот руками, едва находясь в состоянии комментировать происходящее. Коркин расшаркивался перед начальством ровно до того момента, пока голова Витьки не мотнулась на подносе вокруг своей оси и не гаркнула чтоб тот переходил к сути дела. Тут мне стало дурно. Много всего случалось в нашем НИИ но говорящие головы без тела, вот вам крест, я видел впервые.       Дальше я всё помню очень смутно, помню как позади кто-то восклицает:"неужто живая?", кто-то особо любопытный пытается заглянуть через моё плечо, а Коркин всё говорит и говорит и говорит. Только позже, когда сознание в полной мере прояснилось, мне объяснили в чем было дело. Уже с месяц Коркин с отделом Сотникова усердно трудились над созданием так называемой "команды Й". Я спросил, что это вообще такое и к чему секретность, но Стася пожала плечами и объяснила, что это "революционный" проект предусматривающий новый виток в строении роботов-помощников, так как рук в отделах категорически не хватало, как впрочем и финансирования НИИ, а те железяки которые имелись в наличии годны были только на то чтоб разносить чай да протирать стекла. И то, не шибко удачно, поскольку частенько вываливались через раму прямо в клумбы под окнами первого этажа.       Пока Стася рассказывала, я лишь качал головой, а затем, ухватившись за шею, вдруг встрепенулся. Ну конечно, шея! Ведь Витькина голова по шею была обрублена, как такое возможно? Тут с объяснениями пришëлся Амброзий. Он стеснительно подопнул носком туфли трещину в паркете и сцепил руки за спиной.       —Видишь ли, Евгений, у Коркина в подсобке мало что работает исправно и в связи с совместным проектом он уговорил Ивана Андреевича на то чтоб Виктор подсобил ему с починкой трансгрессивного передатчика. Сигнал у него слабый был, пришлось много чего перебрать. Он вон до сих пор сбоит, если попытаться перенести не одного человека а двух.. Ну, сам видел. Так что это просто ошибка трансляции. Не выносит Коркиновский передатчик трансгрессии голограмм.       Я конечно покивал, по ходу рассказа несколько раз понятливо хмыкнул, но всё же вынес на всеобщее обозрение предложение о наборе живых сотрудников, чтоб те могли без голограмм приглядывать за проектом. Если надо, в шутку согласился доплатить им из своего кармана, но чтоб только без летающих конечностей, а то мало ли, не поймут. Амброзий расцвёл, заявив что тотчас сбегает в отдел кадров и подаст заявление на размещение вакансий, подошедший Витька, вид которого, живого и здорового, окончательно меня успокоил, фыркнул и уверил что роботов они все-таки доделают, так или иначе. Римочка заговорчески хихикнула и продемонстрировала нашему коллективу фотографию в телефоне, где я валяюсь без чувств, распластанный под дверным косяком. Первым взорвался Юрка, почти разлив на рабочий фартук валерьянку, за ним Виктор, Стася, и даже Амброзий счёл это достойным смешка. Я с улыбкой закатил глаза, легко отталкивая её руку, локтем нарочно зацепил Юрку пока вставал, наступил итак чумазому Вите на ногу в отмщение за демонстрацию непристойностей, а затем рассмеялся вместе с ними. Никто на меня не обиделся, но на следующий день я конечно же обнаружил это фото на обоях своего рабочего компьютера. Какие же все-таки дети.