Паучье логово

Полдень. Солнце стояло высоко, но над школой Ынджан будто висела серая пелена. Само здание подавляло — не высотой, а запущенностью. Монументальная бетонная коробка, некогда, может, и внушавшая солидность, а теперь лишь уныние. Штукатурка облезла, обнажив грязно-серый бетон. Окна, особенно на нижних этажах, были грязными, некоторые — заклеены пожелтевшей бумагой или картоном изнутри. Школьный двор представлял собой вытоптанную пустошь с редкими островками жухлой травы и парой полумертвых деревьев. Асфальт был в трещинах и выбоинах, кое-где виднелись пятна давно высохшей маслянистой грязи. Никаких клумб, никаких скамеек — только пара разбитых урн, валявшихся на боку. Ворота, когда-то, наверное, внушительные, теперь покосились, а их металл покрылся рыжими подтеками ржавчины. Самое показательное — полное отсутствие охраны. Ни будки, ни шлагбаума, ни человека в форме. Ворота распахнуты настежь, входная дверь — большая, тяжелая, с облезшей краской — тоже не была заперта. Принцип «заходи кто хочет» витал в воздухе, как пыль. Для Ха Рин, ищущей Ши Ина, это было на руку. Она скользнула внутрь, словно тень. Внутри запах ударил сразу: пыль, старая краска и сигаретный дым. Смесь, въевшаяся в стены за десятилетия. Коридоры были широкими, но мрачными. Потолки низковатые, давно не видевшие побелки, люминесцентные лампы кое-где мигали, кое-где не горели вовсе, создавая зловещие островки полумрака. Стены когда-то были окрашены в унылый зеленый или грязно-бежевый цвет, но теперь они были испещрены граффити — неяркими, угловатыми тегами и наклейками самого разного содержания. Двери в классы — тяжелые, деревянные, с мутными стеклянными вставками, многие из которых были заклеены изнутри бумагой. На стенах висели редкие, пожелтевшие от времени информационные стенды, на которых что-то когда-то было наклеено, но теперь торчали лишь клочки бумаги и рваные края скотча. Гул голосов доносился из открытых дверей, но он звучал глухо, не как рабочий гам учебы, а скорее как гул недовольного улья. Лица, мелькавшие в дверных проемах или слонявшиеся по коридорам, казались Ха Рин чужими, настороженными или просто безразличными. Напряжение витало в воздухе, густое и липкое. Внезапно ее внимание привлекло скопление людей. Не просто группа, а настоящая толпа, стиснутая в коридоре у одного из классов дальше по этажу. Человек двадцать-тридцать, в основном парни, но были и девушки, стояли плотно, вытягивая шеи, заглядывая в открытые окна класса или в узкую щель открытой двери. Слышался приглушенный гул возбужденных голосов, смешки, одобрительные возгласы. Ха Рин почувствовала знакомое леденящее предчувствие. Она стала пробираться сквозь толпу, как нож сквозь масло. Ее движения были ловкими, почти незаметными. Войдя в класс, она увидела похожую картину, но более сжатую. Люди стояли плотным полукругом у задних парт, оставляя центр свободным. Воздух здесь был спертым, пахло потом и пылью. В центре этой импровизированной арены стоял Ши Ин. Он был слегка сгорблен, его обычно каменное лицо — слегка напряжено. Но не от страха. Глаза его были широко открыты, и в них читалась дикая сосредоточенность хищника. Он не отводил взгляда от своего противника. Напротив него, спиной к Ха Рин и толпе, стоял парень. Он был крупнее Ши Ина, с широкими плечами, одетый в мятую ветровку поверх футболки. Его спина напряжена, кулаки сжаты. Голос его ревел, сотрясая воздух в классе. — Эй! Ты издеваешься надо мной?! — его крик был хриплым, искаженным злобой, как никогда прежде. Казалось, ярость вот-вот разорвет его изнутри. Ши Ин молчал. Его молчание было громче крика. Он не отвечал на провокацию, не оправдывался. Он просто смотрел. Его взгляд, полный той самой абсолютной готовности, был прикован к парню, словно сканируя каждое движение, каждую мышцу, оценивая расстояние. Он был на чеку, как пружина, сжатая до предела. — На что ты вылупился, урод?! Чего ты, черт возьми, добиваешься?! — парень, судя по всему, не выдержал этого немого вызова. Он резко шагнул вперед и схватил Ши Ина за пиджак обеими руками, грубо дернув его на себя. Лицо Ши Ина на мгновение исказилось, но он устоял, его ноги твердо уперлись в пол. В этот момент из толпы у двери раздался резкий окрик. Ха Рин увидела, как вперед протиснулся еще один парень, в темно-синем худи с капюшоном, накинутом поверх школьной рубашки. Его лицо было искажено презрением. — Эй! — крикнул он. Голос его звучал надменно, с вызовом. — Хё Ман, ты урод, — констатировал он холодно. — Это для тебя развлечение? Хё Ман, не отпуская Ши Ина, резко обернулся на голос. Злость на его лице сменилась раздражением и высокомерием. — Да! — рявкнул он в ответ. — Чертовски весело! Так что вали! Я сейчас занят! — он дернул Ши Ина за пиджак еще раз для убедительности. Парень в синем худи усмехнулся, уголок его губ презрительно поднялся. — Занят? Ну как же. Что-то не похоже, — он сделал шаг вперед, входя в пространство конфликта. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась готовность. — Я должен свалить, потому что ты так сказал? Напряжение в классе достигло предела. Воздух гудел от невысказанных угроз. Ши Ин, все еще в захвате Хё Мана, но уже не сломленный, лишь перевел свой пылающий взгляд на нового участника сцены, оценивая и его. Ха Рин замерла, чувствуя, как каждое ее сердцебиение отдается гулким эхом в тишине, наступившей после последней фразы. Пружина была готова распрямиться и вылететь, перестав сдерживать механизм. Ее спина резко выпрямилась, будто по ней ударили током. Шаг вперед был инстинктивным, порывистым. И тут — взгляд. Глаза Ши Ина, темные, все еще полные неостывшей ярости от конфликта, на мгновение нашли ее в толпе и… застыли. В них мелькнуло нечто большее, чем удивление: растерянность, граничащая с шоком. Она? Здесь? Спустя месяц молчания и избегания? Волна чувств накрыла Ха Рин с такой силой, что она физически ощутила, как земля уходит из-под ног. Стыд. Он вспыхнул жгучим пламенем на щеках, добрался до кончиков ушей. Как она смеет смотреть ему в глаза после всего? После того, как отвернулась, исчезла, оставив его одного с последствиями той ночи? Мысль о его возможном осуждении, о том, что он видит в ней предательницу или трусиху, была невыносимой. Вина. Тяжелый, холодный камень в груди. Каждый день она носила его с собой, а теперь он давил с удесятеренной силой. Она виновата перед Сухо, виновата перед Ши Ин — перед человеком, который, несмотря на всю свою закрытость, был рядом тогда. И вот она стоит здесь, нарушая его пространство, его конфликт, требуя внимания. Страх. Страх его реакции. Страх увидеть в его глазах ту самую ненависть, о которой она думала в больничной палате. Страх, что он отвернется, проигнорирует, подтвердив все ее худшие опасения. И все же — Решимость. Под всем этим ворохом мучительных эмоций горел маленький, но упрямый огонек. То, что привело ее сюда, было важнее ее стыда. Гораздо важнее. И этот огонек заставил ее открыть рот. — Ши Ин, — ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, перекрыв гул толпы. Он был немного хриплым от сдавленного комка в горле, но четким. Ши Ин лишь смотрел, не в силах сдвинуться с места. Месяц пропажи — и вот она, материализовалась посреди его школьного ада. — Ты еще кто такая? — прошипел Хё Ман, резко обернувшись к ней. Его лицо было багровым от злости, дыхание сбившимся. Он явно не оценил, что его «развлечение» прервали. Ха Рин игнорировала его. Ее взгляд был прикован только к Ши Ину, а его — к ней. Этот зрительный контакт был туннелем, связывающим их через шум и агрессию. В нем был вопрос, упрек, непонимание с его стороны, и целая буря стыда и вины — с ее. — Эй! Я спрашиваю, какого черта ты тут забыла?! — Хё Ман шагнул к ней, его голос стал громче, угрожающе грубым. Закипание. Оно началось где-то глубоко внутри. Раздражение на этого кричащего идиота, мешающего самому важному разговору за последний месяц, прорвало плотину ее терпения. Она медленно, очень медленно, не поворачивая головы, перевела взгляд на Хё Мана. В ее глазах не было страха. Было холодное, презрительное разочарование. — Ты жалкий, — выпалила она. Голос ровный, как лезвие. — Что ты сказала?! — Хё Ман ошалел от такой наглости. — Я сказала, ты жалкий, — повторила Ха Рин, не повышая тона. Ее руки оставались глубоко в карманах ветровки, осанка — идеально прямой. Она стояла расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась готовая к действию пружина. — Будешь продолжать унижать сам себя или наконец заткнешься? — Ах ты сука! — рык Хё Мана был животным. Он бросился на нее, замахнувшись кулаком. Движение Ха Рин было стремительным и точным. Не шаг назад, не суета. Легкий наклон корпуса, смещение центра тяжести — и его кулак прошелся по воздуху у самого ее виска. Импульс понес его вперед, он потерял равновесие и с глухим стуком врезался головой в край парты, прежде чем рухнуть на пол. Толпа ахнула в шоке. Кто-то не сдержался и свистнул. Ха Рин даже не посмотрела на него. Ее взгляд снова нашел Ши Ина, будто ничего не произошло. — Нам надо поговорить, — отрезала она. — Это важно. Ши Ин наконец пошевелился. Его взгляд скользнул к парню в очках, все еще корчившемуся у доски от предыдущих ударов Хё Мана, потом обратно к Ха Рин. В его голосе не было ни грубости, ни злобы, лишь усталая констатация очевидного. — Ты не видишь, что я занят? В этот момент за ее спиной Хё Ман с рычанием поднялся. Глаза его налились кровью. Собрав последние силы, он с диким криком рванулся к Ха Рин, снова замахиваясь. Ха Рин не обернулась. Она почувствовала движение сзади. Ее рука молниеносно схватила первый попавшийся на парте толстый учебник. Разворот корпуса — и она со всей силы врезала книгой снизу вверх прямо ему в подбородок. Удар был точным, ошеломляющим. Хё Ман захлебнулся, глаза закатились, и он рухнул на пол как подкошенный, тяжело и бесформенно задышав. Ха Рин уже занесла книгу для второго удара, но в последний момент передумала. Лицо ее исказилось от брезгливости и раздражения. Она просто швырнула учебник в лежащего парня. Тяжелый корешок больно пришелся ему по ребрам. Хё Ман скрючился, закашлялся, издавая хриплые звуки. Толпа взорвалась восторженным гулом. Все взгляды теперь были прикованы к Ха Рин и Ши Ину — смесь страха, уважения и дикого любопытства. — Придурок… Ты как назойливая муха, которую не получается прибить тапком, — раздраженно выдохнула Ха Рин, глядя на корчащегося Хё Мана. Потом снова повернулась к Ши Ину. В ее голосе не осталось места для обсуждений, только стальная твердость. — Пошли. Ши Ин задержал на ней взгляд. Он злился на нее? Нет. Парень знал Ха Рин. Знал, что если она явилась сюда, в его школу, влезла в драку и требует разговора так настойчиво — значит, дело действительно пахнет серьезной бедой. Спорить было бесполезно и бессмысленно. Молча кивнув, он сделал шаг вперед, но не к двери. Вместе с парнем в синем худи они подошли к однокласснику у доски и стали помогать ему подняться, осторожно поддерживая под руки. Ха Рин, видя это, лишь подождала у двери, ее взгляд стал чуть менее напряженным. Она дала им время. Толпа расступилась перед ней, пропуская к выходу. Недалеко от школы, там, где шумные улицы слегка притихали, пряталось кафе. Оно было крошечным, словно вырезанным из кусочка теплого утра. Сквозь большие окна лился мягкий свет, смешиваясь с желтоватым сиянием абажуров над каждым столиком. Воздух был густым и сладким от аромата свежесмолотых зерен, сливочных круассанов и чего-то ванильного, плывущего из открытой кухонной двери. Стены, обшитые теплым деревом, усыпали старые черно-белые фотографии Сеула. Где-то тихо потрескивало радио — лёгкая музыка обволакивала пространство, сливаясь с тихим гудением кофемашин и редким звоном фарфора. Здесь царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шепотом редких посетителей — идеальное убежище для тех, кто хотел спрятаться или… поговорить о важном. За угловым столиком, утопая в мягком кресле, Ха Рин сидела напротив Ши Ина. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой. Она бесцельно теребила тонкую соломинку в стакане с холодным кофе, заставляя кубики льда тихо позванивать. С чего начать? Гора невысказанного давила на язык, делая его неподъемным. Ее уверенность, с которой она вошла сюда, испарилась, оставив лишь робкую нерешительность. — Это твои новые друзья? — внезапно нарушила молчание Ха Рин, махнув едва заметно головой в сторону соседнего столика, где сидели двое парней. Ши Ин лишь скользнул взглядом в указанном направлении, но ничего не сказал. Его взгляд упорно избегал ее лица, будто ища спасения в собственных руках, сцепленных под столом. Парни уловили жест. Первый, энергичный, с открытой улыбкой, сразу протянул руку через проход. — Я Хён Так! Го Хён Так! Ха Рин ответила лишь сдержанной, вежливой улыбкой, не выпуская соломинку из пальцев. Ее взгляд скользнул ко второму парню — более скромному, в аккуратных очках. Он слегка наклонил голову. — Меня зовут Со Джун Тэ. Ха Рин кивнула в ответ, ее улыбка чуть смягчилась. — Это мои одноклассники. Мы не друзья, — глухо пробормотал Ши Ин, все еще разглядывая что-то под столом. Его голос звучал отстраненно, почти оборонительно. — Что значит не друзья?! — громкий возглас, как взрыв хлопушки, разрезал тишину кафе. К их столику стремительно приблизился парень с ярко-красными волосами, похожими на языки пламени. Легко усевшись на подлокотник кресла Ши Ина, он забросил руку ему на плечи с фамильярностью давнего приятеля. — Ши Ин мне уже как брат! — провозгласил он, одаривая всех своей ослепительной, чуть озорной улыбкой. — Я Ху Мин, но друзья зовут меня просто Баку! — он перевел взгляд с Хён Така на Джун Тэ, его глаза искрились любопытством, — Ну что, я пропустил что-то интересное? Вопрос повис в воздухе, смешавшись с мелодией из радио и ароматом кофе. Ши Ин наконец поднял глаза на Ха Рин. Его взгляд был тяжелым, ожидающим. Он видел, как ей трудно, как слова застревают в горле. Ха Рин чувствовала себя окаменевшей. Слишком многое нужно было сказать. Слишком многое болело. Стоило ли начинать этот разговор здесь и сейчас, посреди этой неожиданной компании? — Как ты нашла, где я учусь? — спросил Ши Ин тихо, его голос был лишен прежнего раздражения, лишь усталая обреченность. Он давал ей ниточку, за которую можно было ухватиться. Ха Рин вздохнула, ее пальцы чуть расслабили хватку на соломинке. — В Сеуле не так уж много школ, куда бы тебя могли взять… после инцидента, — ответила она прямо, ее голос звучал ровно, но в глубине глаз читалась горечь, — Пришлось просмотреть все сайты школ с низким рейтингом. На одном я и нашла твою фотку с грамотой, — она сделала небольшую паузу, и впервые за весь разговор в ее улыбке мелькнуло что-то теплое, настоящее, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи, — Поздравляю с первым местом на олимпиаде по физике, — это была та самая улыбка, что осветила их первую встречу. Ши Ин опустил взгляд. — Спасибо, — пробормотал он, и в этом коротком слове не было ни злости, ни защиты. Была лишь та же самая робость и глубоко запрятанная вина, которую он, как и она, тщательно скрывал под слоем молчания или резкости. Тишина снова сгустилась, но теперь в ней было меньше напряжения, больше взаимного понимания тяжести груза. — Я.., — неуверенно начала Ха Рин, голос дрогнул. Она открыла рот, чтобы сказать что-то важное, главное, но вдруг сжала губы, передумав. Вся собранность, все мужество, что горели в ней десять минут назад, исчезли, словно их сдуло резким порывом ветра. Она снова уткнулась взглядом в свой стакан. — Эй! — Баку, почувствовав ледяную волну неловкости, неуверенно попытался разрядить обстановку. Он ерзал на подлокотнике. — Вы какие-то неразговорчивые тут! — вдруг его лицо озарила идея. Он почти подпрыгнул на месте, его энергия вновь брызнула через край.– Давайте сходим в один ресторанчик! — воскликнул он, и в его тоне звучало не предложение, а приказ. — Там подают просто обалденный кимбап! — Баку с энтузиазмом потер ладони. — Платит Го Так! — Эй! Какого черта я всегда плачу?! — возмущенно вскочил с места Хён Так, размахивая руками. Его протест прозвучал громко, нарушая тишину кафе, но был больше ритуалом, чем настоящим гневом. Этот внезапный всплеск суеты, этот глоток нормальной подростковой жизни на мгновение отвлек Ха Рин. Она наблюдала за Хён Таком и Баку, за смущенной улыбкой Джун Тэ. Еще пару секунд она ловила в этом хаосе отголоски простоты, которой ей так не хватало. И в этом мимолетном отвлечении, в контрасте между их шумом и ее тихой болью, родилось решение. Внезапная решимость, как удар молнии. Она резко подняла голову. Ее глаза, еще секунду назад растерянные, теперь горели сосредоточенным огнем. Голос, когда она заговорила, прозвучал громко, резко, перекрывая возню парней. — Ты знаешь, кто такой На Бэк Джин? Эффект был мгновенным. Ши Ин резко поднял на нее глаза — в них мелькнул настоящий шок, почти страх. Хён Так замер с полуоткрытым ртом посреди своего возмущенного жеста. Джун Тэ резко обернулся, толкнув очки на переносице. Даже Баку, только что излучавший беззаботность, застыл, его рука все еще лежала на плече Ши Ина, но лицо стало серьезным, вопрошающим. Тишина, на этот раз тяжелая, звенящая, как натянутая струна, упала на столик, поглотив все остальные звуки кафе. Ши Ин не сводил с Ха Рин пристального взгляда. Его голос, когда он заговорил, был низким, напряженным, лишенным всяких следов робости или смущения. — Откуда ты знаешь На Бэк Джина? Ха Рин не отвела взгляда. Ее лицо было серьезным, почти суровым. Она выпалила ответ, который разорвал хрупкое перемирие и вбросил в центр их общего прошлого имя, звучавшее как приговор. — Бэк Дон Ха приходил в больницу к Сухо. Я видела его имя в списке посещений. Слова повисли в воздухе кафе, теплого и уютного, но внезапно ставшего тесной клеткой для невысказанных тайн и старой, не зажившей боли. Аромат кофе вдруг показался горьким. Парни переглянулись. Паника читалась в их глазах — не знали, с чего начать, и стоит ли? Они уже были вовлечены в эту игру, но ход был явно не за ними. Ши Ин не сводил глаз с Ха Рин. Его взгляд был тяжелым, анализирующим. Он видел ту же решимость, что когда-то привела их к трагедии с Сухо. Рассказать — значит впутать её снова. Впутать глубже. Но промолчать… позволить ей лезть в темноту вслепую? Страх перед повторением прошлого боролся с пониманием: Ха Рин не отступит. По ее лицу это было ясно как день. Вздохнув так, будто сбрасывал с плеч невидимую гирю, Ши Ин начал. Голос его был низким, мерным, лишенным обычной сдержанности или сарказма. Каждое слово он взвешивал. — Есть группа под названием «Союз». Это объединение в которое входят почти все школьные банды в округе. Джун Тэ, поправляя очки, тихо добавил, его голос дрожал чуть заметно. — Ходят слухи… что На Бэк Джин из школы Ёиль, Гым Сон Джэ из Гонхак, До Сон Мок и… — он чуть запнулся, — …Бэк Дон Ха из Ёнсун, а также лидеры поменьше — собираются вместе вести дела не как уличные группировки, а как настоящая, организованная банда. — Это не слухи, — резко, без привычной улыбки, парировал Баку. Его лицо было непривычно суровым, сосредоточенным. — Точно… — подтвердил Хён Так, его пальцы сжались в кулаки на столе. — Хё Ман собирал телефоны, чтобы вступить в профсоюз. А Джун Тэ вернул их обратно владельцам. Поэтому сегодня этот урод его и отметелил. Ши Ин кивнул, его взгляд снова вернулся к Ха Рин, словно проверяя, понимает ли она весь вес сказанного. — Бэк Джин звал меня вступить в Союз, — продолжил Ху Мин, — Но я сказал, что мне это неинтересно. Так что Ынджан… наша школа… стала единственной, которая не входит в него. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Воспоминания явно были неприятными. — После этого… люди из Союза стали целенаправленно доставать нас. Вымогали деньги, затевали драки с любым, кого видели в форме Ынджана. Это был полный хаос. — Баку разозлился, — Хён Так перехватил нить, его голос звучал с оттенком гордости и уважения. Он кивнул в сторону красноволосого парня. — И избил всех из Союза. Очевидно, ни у кого из них против него не было ни единого шанса. — Он сделал это, чтобы защитить нас, — Джун Тэ добавил тихо, но твердо. — Как настоящий предводитель Ынджана. Ха Рин слушала, не проронив ни звука. Ее глаза, серьезные и внимательные, переходили с одного говорящего на другого, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Ее взгляд чаще всего задерживался на Ху Мине, на его непривычно сосредоточенном, лишенном балагурства лице. Когда история про Ынджан и Союз была рассказана, Ха Рин глубоко вдохнула. Ее голос прозвучал тише, но не менее решительно, когда она перевела разговор в новое русло. — Я знаю, что Уён плетёт свою паутину… и что он как-то связан с На Бэк Джином. Ее глаза снова нашли Ши Ина. Искали в его взгляде подтверждение, понимание, поддержку. Парень молчал, его взгляд был пристальным, почти пронизывающим, будто он пытался прочесть каждую мысль, каждую тревогу, мелькавшую в глубине ее глаз. — Я не совсем уверена, правда ли эти двое — партнеры, и входит ли Юсон в их Союз, — продолжала Ха Рин, ее пальцы снова сжали соломинку. — Но Уён… он руководит хаосом в школе. Он создал приложение с рейтингом, и теперь все помешаны на нем, как на наркотике. Я не дам снова этому придурку уничтожить всё, что еще можно спасти. — Не думаю, что На Бэк Джин будет просто так делить власть с кем-то, — усомнился Баку, скрестив руки на груди. Его инстинкты подсказывали, что такой человек, как Бэк Джин, вряд ли терпит рядом равных. Ха Рин не стала спорить. Ее следующий вопрос прозвучал резко, как выстрел, разрушив возникшую было паузу. — Где находится их логово? — Ты не пойдешь туда! Это опасно! — воскликнул Ху Мин, его обычная легкость сменилась искренней тревогой. Он наклонился к столу, его голос стал тише, но от этого еще убедительнее. — Они совсем безбашенные! Они не посмотрят, что ты девушка! Ха Рин медленно обвела взглядом всех четверых: встревоженного Ши Ина, горячащегося Баку, серьезного Хён Така, тихого, но напряженного Джун Тэ. Этот взгляд был словно сканирующим лучом, оценивающим их готовность, их страх, их преданность. И наконец, он вернулся к Ши Ину. К тому, кто знал ее дольше и, возможно, глубже всех. И тогда она улыбнулась. Не робко, не вежливо. А той самой теплой, искренней улыбкой, которая освещала их прошлое, когда рядом был Сухо. Улыбкой, полной странной, непоколебимой уверенности. — На Бэк Джин не тронет меня. Да и у его банды не получится ничего со мной сделать, — её голос был спокоен, как поверхность глубокого озера. — Ты же знаешь, Ши Ин. Ши Ин смотрел на нее. Смотрел в эти глаза, полные решимости и того самого странного света, который он помнил. Он знал. Знал эту ее черту. Если Ха Рин говорила, что что-то сделает, и была в этом на сто процентов уверена — ее было не остановить. Ни уговорами, ни страхом. Ей можно было либо мешать, либо… довериться. Он видел это сейчас. Видел ту самую силу, которая когда-то заставила его поверить в нее. И в этот момент страх внутри него начал уступать место чему-то другому — тревожному, но неизбежному признанию ее правоты.