Паучье логово

Холодный осенний ветер, пробирающий до костей, гулял по темному переулку, гоняя перед собой сухие листья, шуршащие, как шепот. Его сквозняки выли в узком пространстве между глухими стенами складов. Единственным светилом в этой кромешной тьме была полная, холодная луна, бросавшая серебристые блики на асфальт. Ха Рин шла по этой дороге, ветровка, накинутая поверх белого топа, трепетала на ветру, не в силах удержать пронизывающий холод. Но холодно ей не было. Совсем. Кровь кипела в жилах, разогретая нестерпимой злостью. Сама Ха Рин удивлялась силе своей ярости, вызванной всего лишь списком посещений в больнице. Это ощущение… оно было похоже на то, что кто-то чужой, наглый и бесцеремонный, перелез через высокий забор с колючей проволокой, плюнул на табличку «Осторожно, злая собака!», и влез прямо в ее душу. Туда, в самые потаенные уголки, куда она и сама заглядывала с опаской. Глухая тишина немого переулка внезапно сменилась оглушительным хаосом. Ха Рин вышла в шумный, залитый тусклым светом уличных фонарей дворик позади боулинг-клуба. Воздух здесь был густым от сигаретного дыма, дешевого парфюма и пота. Толпа — настоящая человеческая мозаика из кожаных курток, растянутых худи и выцветших джинс — заполонила всё пространство. Казалось, у заднего входа клуба собралось больше людей, чем внутри. Кто-то кучковался, нервно куря и возбужденно обсуждая что-то на повышенных тонах. Кто-то, явно демонстрируя «воспитательные» методы, пинал лежащего на земле парня, тот лишь глухо стонал. Еще один, прислонившись к грязной стене, уткнулся в яркий экран телефона, его лицо бесстрастно освещалось мерцающим светом. Гул голосов, смешки, мат и лязг пивных банок сливались в один сплошной, агрессивный гомон. Ха Рин остановилась на краю этого людского муравейника. В этом сугубо мужском, бандитском пространстве она была как белая ворона на угольной куче. Один из парней, стоявший ближе всех, с пивной банкой в руке, резко замолчал, уставившись на нее. Его внезапное молчание было заразительным. Как по цепной реакции, повернулись головы, затихли разговоры. Десятки пар глаз, от тупо-любопытных до откровенно враждебных, уставились на стройную фигуру в слишком легкой для такого вечера одежде. Вот черт, — пронеслось в голове Ха Рин. Она знала, что встреча с На Бэк Джином не будет прогулкой по парку. Но чтобы одного человека охраняла целая армия подонков, готовая разорвать любого незваного гостя? Этого она даже представить не могла. — Эй, красотка, потерялась? — хрипло окликнул ее тот самый первый парень, делая шаг вперед. На его лице играла наглая ухмылка. — Тут не место для прогулок. Еще двое, почуяв возможность поразвлечься, отделились от толпы и двинулись к ней, перекрывая путь к заветной двери клуба. Они были крупнее ее, но в их движениях читалась самоуверенность и расслабленность — просто девчонка, чего ее бояться? Ха Рин не ответила. Она лишь слегка опустила плечи, взгляд ее стал холодным и сосредоточенным, как у хищницы, оценивающей добычу. Первый парень, самый разговорчивый, решил схватить ее за руку. Его лапа потянулась к ее предплечью. Движение Ха Рин было молниеносным. Она не отпрянула, а наоборот, сделала короткий, резкий шаг вперед-вбок, уходя от захвата. Одновременно ее правая рука, сжатая в кулак, описала короткую, хлесткую дугу. Удар пришелся не в челюсть, а чуть ниже — в точку соединения ключицы и шеи. Глухой щелчок, парень ахнул от неожиданности и резкой боли, рухнул на колени, хватая себя за шею, не в силах вдохнуть. Второй нападающий, увидев падение товарища, рявкнул и бросился на Ха Рин, пытаясь сбить ее с ног всем весом. Она снова не стала уворачиваться далеко. Присев в низкую, устойчивую стойку, она лишь слегка отклонила корпус. Ее нога, словно плеть, вылетела ему под колено. Он грохнулся на асфальт лицом вниз с тяжелым стоном. Третий, самый осторожный, замер на мгновение, увидев, как его приятели пали за секунды. Но отступать перед девчонкой было стыдно. Он сжал кулаки и ринулся в атаку, размахивая руками. Ха Рин парировала его неуклюжий правый хук предплечьем, блок был жестким, заставившим парня взвыть от боли в запястье. Левой рукой она схватила его за майку на груди, резко потянула на себя, одновременно подставляя подножку. Он полетел через ее бедро, тяжело шмякнувшись спиной о землю рядом со своими товарищами. Вся схватка заняла не больше трёх минут. Трое лежали на грязном асфальте: один задыхался, второй стонал, держась за колено, третий просто лежал плашмя, оглушенный падением. Унизительное поражение и резкая, отнимающая силы боль. В дворике воцарилась гробовая тишина. Гул толпы сменился остолбеневшим молчанием. Десятки глаз, еще мгновение назад полные наглости или безразличия, теперь смотрели на Ха Рин с откровенным шоком и внезапным, животным страхом. Она стояла посреди троих поверженных противников, дыхание чуть сбито, легкий румянец гнева играл на щеках. Она не приняла боевую стойку, просто стояла прямо, ее холодный, оценивающий взгляд скользил по замершей толпе. Никто больше не шевельнулся. Никто не бросился мстить за упавших. Атмосфера из агрессивно-веселой превратилась в напряженно-трепетную. Ха Рин медленно перевела взгляд с толпы на заветную дверь в клуб боулинга. Парни, стоявшие на ее пути, словно по мановению невидимой руки, молча расступились. Они не просто отошли в сторону — они буквально отпрянули, создавая широкий, немой коридор, ведущий прямо к двери. Ха Рин даже не кивнула. Она лишь выпрямила спину, подняла подбородок и пошла вперед по этому немому проходу из тел. Ее шаги были твердыми, уверенными, отстукивая ритм по асфальту, который теперь был слышен во внезапно наступившей тишине. За спиной она чувствовала десятки пристальных взглядов, смесь страха, ненависти и непонимания. Но путь к На Бэк Джину был открыт. Армия подонков признала ее силу. Пусть и молча. Ха Рин толкнула тяжелую дверь, ведущую вниз по узкой лестнице. Гул и холод с улицы остались позади, сменившись неестественной тишиной и теплым, спертым воздухом внутри. Запах — смесь свежего лака с дорожек, чистящих средств, сладковатой газировки и старого табака — висел плотно, как в закупоренной коробке. Перед ней предстал боулинг-клуб, замерший в ожидании утра. Время работы закончилось, и это чувствовалось во всем. Основное освещение было выключено, погружая огромный зал в полумрак. Лишь тусклые дежурные светильники над барной стойкой да мерцающие экраны игровых автоматов по стенам отбрасывали призрачные блики. Двенадцать дорожек, еще недавно оглашавшиеся грохотом шаров и смехом, теперь лежали гладкими, темными полосами, идеально чистые и ухоженные, будто черные зеркала, уходящие в темноту. Шары аккуратно стояли на своих местах в возвратных механизмах, столы для подсчета очков были пусты и вытерты. Повсюду царил порядок недавно закрывшегося заведения: ни мусора, ни признаков хаоса, только стерильная пустота, подчеркивающая отсутствие обычных посетителей. Но тишина была обманчива. Клуб не спал. Он принадлежал другим. За столиками у барной стойки и в углубленных зонах отдыха вольготно расположилась вторая волна стражей. Эти были другими. Не шумной, агрессивной толпой с улицы, а отборной гвардией. Их было меньше, но в каждом читалась опасная уверенность хищника, знающего свою силу и привилегированное положение рядом с вершиной. У дальней стены, в слабом свете экранов, двое парней азартно били по кнопкам старого игрового автомата. Мерцающие огоньки игры отражались в их сосредоточенных, чуть пустых глазах. Один, в кожаной жилетке на голое тело, нервно кусал губу. Второй, с выбритым виском и татуировкой на шее, методично долбил кулаком по кнопке «Старт». Звон виртуальных монет был единственным звуком в их зоне. За массивным деревянным столом, освещенным единственной подвесной лампой с зеленым абажуром, сидели еще двое. На столе — разбросанные банкноты, пустые пивные бутылки и колода карт. Один, худощавый, с пронзительным взглядом и сигаретой в уголке рта, медленно раздавал карты. Его движения были точными, экономичными. Второй, коренастый, с бычьей шеей, изучал свою руку, тяжело дыша через нос. Дым сигареты клубился под лампой, создавая мутную дымку. Они не разговаривали. Игра была серьезной. И, наконец, центр тяжести этого немого спектакля. На огромном кожаном диване, занимая добрую его половину, полулежал самый крупный из всех. Его массивное тело было облачено в мешковатый спортивный костюм темного цвета. Одна рука лежала на подлокотнике, другая — держала смартфон. Яркий экран устройства освещал его грубое, бесстрастное лицо с тяжелой челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами. На экране мелькали кадры дорамы — какой-то драматичной сцены, совершенно диссонирующей с его внешностью и обстановкой. Он изредка тыкал толстым пальцем в экран, перематывая. Казалось, его невозможно сдвинуть с места или отвлечь. Он был как скала, застывшая посреди этого полумрака. Ха Рин замерла на последней ступеньке, ее взгляд скользнул по этой картине. Вот они, — подумала она, — те, кто ближе к трону. Их спокойствие было куда более угрожающим, чем уличная бравада. Они не метались, не орали. Они принадлежали этому месту. Тишину нарушил лишь монотонный гул автомата и редкий шелест переворачиваемой карты. Никто из сидящих внутри не бросился к ней, не закричал. Но все, кроме гиганта с дорамой, почувствовали ее присутствие. Игрок у автомата с татуировкой на шее на секунду оторвал взгляд от экрана, уставившись в ее сторону. Картежник с сигаретой замедлил раздачу, его пронзительный взгляд скользнул по фигуре Ха Рин, оценивающе, холодно. Второй поднял голову от карт, нахмурив лоб. Только парень на диване продолжал смотреть свою дораму, совершенно не замечая вторжения. Он был живым барьером, воплощением инертной, но непреодолимой силы, охраняющей то, что находилось за ним — возможно, кабинет управляющего, или VIP-зону. Туда, где, по логике вещей, должен был находиться сам На Бэк Джин. Ха Рин сделала шаг вперед, с гулким эхом отозвавшийся в пустом зале. Ее тень удлинилась, легла на ближайшую пыльную дорожку. Сейчас она узнает, сможет ли пройти через эту вторую, куда более опасную линию обороны. — Ты еще кто? — спросил один из картежников, его толстые пальцы сжимали карты так, что костяшки побелели. Голос был низким, как ворчание медведя. Ха Рин, не отводя оценивающего взгляда от парня на диване, ответила ровно, без тени страха. — Я пришла к На Бэк Джину. Тонкий парень с сигаретой выпустил струйку дыма прямо в сторону Ха Рин. Его острые глаза сузились. — Какого хрена тебе от него надо? — Не твое собачье дело, — резко, словно хлестнув кнутом, выпалила Ха Рин. Ее взгляд, наконец, оторвался от гиганта и впился в картежника. — Где он? — Вот же мелкая дрянь! — взревел коренастый, швырнув карты на стол. Банкноты разлетелись. — Тебе жить надоело?! Удивительно, — мелькнуло у Ха Рин. Эти действительно отличались от уличной шпаны. Они не бросались сразу, пытались понять угрозу. Но терпение лопнуло. — Я спрошу в последний раз, — её голос стал тише, но каждое слово падало, как стальной шарик, наполняя пространство между ними смертельной угрозой. — Где На Бэк Джин? Взрыв. Коренастый взревел по-настоящему и рванулся вперед, опрокидывая стул. Его кулак понесся к лицу Ха Рин. Движение Ха Рин было безупречным танцем ярости. Молниеносный шаг внутрь атаки коренастого, под его замах. Ее левая рука — жесткий блок запястья атакующей руки, ломающий траекторию. Правая — сжатый кулак с коротким, страшным по силе ударом вверх, точно в солнечное сплетение. Воздух со свистом вырвался из легких здоровяка, его лицо исказила немота агонии. Он сложился пополам, падая вперед. Второй картежник метнул в нее тяжелую пепельницу со стола. В тот же миг Ха Рин, не глядя, рванула головой вбок. Пепельница просвистела в сантиметре от виска, с грохотом разбив стекло перегородки гардероба. — Твою мать! — один из парней у автомата выхватывал из-за пояса короткую, толстую дубинку. Он бросился на Ха Рин, дубинка свистнула, целясь в висок. Ха Рин поймала его запястье в полете. Резкий рывок на себя, подножка под выставленную ногу — и тонкий полетел через ее бедро, ударившись спиной о край стола. Раздался хруст. Он заорал, но не от боли, а от ярости, пытаясь подняться. Игрок с выбритым виском, забыв про автомат, вытащил нож. Его глаза горели безумием. Он кинулся на Ха Рин сбоку. Холодный клинок, короткий и грязный, блеснул в мерцающем свете экрана. Его глаза горели не просто злобой — в них плясало настоящее безумие, искаженное обидой за внезапное вторжение. Он не просто кинулся — он взвизгнул и рванул по диагонали, нож направлен в бок Ха Рин, цель — почки или печень. Удар был стремительным, грязным, рассчитанным на мгновенное выведение из строя. Ха Рин только что отправила коренастого картежника на пол, выбив из него воздух. Ее периферийное зрение засекло движение слева. Нет времени думать. Только рефлексы. Она не пыталась отпрыгнуть — дистанция была критической. Вместо этого — резкий поворот корпуса навстречу атаке, сокращая дистанцию до минимума, где длинный клинок теряет преимущество. Ее левая рука — молния — вцепилась в его запястье, блокируя траекторию. Не останавливаясь, ее правая рука, сжатая в кулак, нанесла два удара подряд, быстрых, как удары кобры. Первый — короткий апперкот в локоть атакующей руки. Хрустнули суставы. Рука с ножом дернулась вниз, ослабев. Второй — жесткий, направленный удар костяшками пальцев прямо в кадык. Игрок захрипел, глаза вылезли из орбит. Безумие сменилось панической болью и невозможностью вдохнуть. Он выпустил нож, который с лязгом упал на пол. Ха Рин не отпустила его запястье. Используя его инерцию и потерю равновесия, она резко дернула его на себя и вниз, одновременно подставляя колено. Оно встретило его лицо с отвратительным, влажным хрустом. Нос расплющился, кровь брызнула фонтаном, залив его выбритый висок и татуировку на шее. Он не закричал — не мог. Лишь издал булькающий стон и рухнул навзничь, корчась в луже собственной крови и слюны, хватая ртом воздух, который не мог пройти через разбитое горло. Грохот падающих тел и крики наконец отвлекли парня на диване от дорамы. Он медленно, как мамонт, поднял голову. Его маленькие глазки, привыкшие к яркому экрану, с трудом сфокусировались на Ха Рин, которая только что боковым ударом ноги в колено отправила ножевого задыхаться. Гигант издал низкий, недовольный гул, похожий на урчание бетономешалки. Он начал подниматься. Диван застонал под его весом. Он был не просто большим — он был массивным. Каждый мускул под мешковатым костюмом казался высеченным из гранита. Он шагнул вперед, и пол дрогнул. Его налитые кровью глаза были прикованы к девушке. Никакой злобы, только холодная, животная решимость раздавить муху. Ха Рин почувствовала давление его массы. Она приняла стойку, готовясь к его атаке. Ее мышцы напряглись, ум сосредоточился. Парень не стал церемониться. Он двинулся к ней неспешной, тяжелой походкой и просто вытянул руку, чтобы отпихнуть ее в сторону, как назойливую собачонку. Это был не удар, а мощный толчок открытой ладонью в грудь. Ха Рин попыталась противостоять. Она уперлась ногами в пол, напрягла пресс и руки, пытаясь блокировать или отвести его руку. Но его сила была подавляющей. Ее блок сломался, как сухая ветка. Его ладонь врезалась ей в грудь с неумолимой силой. Воздух со свистом вырвался из ее легких. Ее отбросило. Спина больно ударилась о край стола, заставленного пустыми стаканами. Стаканы с грохотом полетели на пол. Боль пронзила грудь и спину, в глазах помутнело от шока и нехватки воздуха. Она едва удержалась на ногах, схватившись за край стола, кашляя и пытаясь вдохнуть. Слишком силен… Глупо было пытаться его остановить силой… Он, увидев, что помеха еще на ногах, издал недовольное мычание и двинулся к ней снова, на этот раз явно намереваясь схватить. Его огромные руки, как клещи, потянулись к ее плечам. Ха Рин отпрыгнула вдоль стола, держась на расстоянии. Боль в груди и спине напоминала ей об ошибке. Лобовая — смерть. Нужна скорость и уязвимое место. Ее взгляд лихорадочно сканировала его массивную фигуру. Голова. Только голова. Крупный парень, раздраженный ее увёртливостью, сделал резкий (по своим меркам) шаг вперед, пытаясь накрыть ее у стола. Он слегка наклонился вперед, его мощная шея и висок стали чуть более открытыми. Этого было достаточно. Ха Рин рванулась навстречу его движению. Не в прыжке, а мощным толчком от пола, вложив в удар всю силу ног, корпуса и ярости от унизительного отбрасывания. Ее кулак, сложенный по всем правилам, с резким выдохом врезался ему прямо в висок, чуть выше скуловой дуги. Раздался глухой стук. Глаза крупного парня дико расширились, в них мелькнуло чистое недоумение. Его движение замерло. Ноги вдруг стали ватными. Он закачался, как пьяный, и рухнул сначала на колени, а затем тяжело, как мешок с цементом, на бок. Он не вырубился мгновенно, но был оглушен до потери ориентации. Низкое кряхтенье вырвалось из его горла, глаза закатились, он попытался подняться на локте, но рука не слушалась, и он снова рухнул, тяжело дыша. Он был выведен из строя — его мозг закольцевало от шока. Ха Рин отскочила, тряся онемевшей, больной рукой. Удар по такому черепу отозвался болью в ее костяшках и запястье. Она чувствовала, где его ладонь врезалась ей в грудь — там будет синяк размером с блюдце. Но она стояла. Барьер был преодолен. Не теряя ни секунды, Ха Рин метнулась к неприметной двери в глубине зала, за которой, по ее расчетам, должен был быть На Бэк Джин. Дверь была крепкой, но не запертой. Она толкнула ее, и дверь распахнулась. Комната была небольшой, явно кабинетом управляющего. За неприметным металлическим столом, сидел парень. Стройный, в кофте с горлом и черной кожанной куртке. Он сосредоточенно решал сложный математический пример, его ручка быстро выводила формулы. Он даже не поднял головы на грохот за дверью. На кожаном диване у стены, вальяжно развалившись, сидел еще один. Брюнет в яркой оранжевой ветровке. На его лице играла легкая, заинтересованная улыбка. Он смотрел прямо на Ха Рин, вошедшую в кабинет. В его глазах не было удивления — только любопытство и… ожидание? Он словно наблюдал за интересным спектаклем. Ха Рин успела сделать лишь шаг внутрь кабинета. За ее спиной раздался рёв — оглушенный гигант, собрав последние силы, ввалился в дверной проем, заполнив его собой. Его лицо было багровым от ярости и боли. Он занес кулак, чтобы снести ей голову. Ха Рин почувствовала движение воздуха за спиной. Она не оглядывалась. Ее тело среагировало само. Резкое приседание с разворотом корпуса — кулак гиганта пронесся в сантиметре над ее головой. Пока он терял равновесие от промаха, Ха Рин, находясь ниже его пояса, рванулась вперед и вверх. Ее плечо — жесткий упор в его пах. Одновременно — резкий захват его атакующей руки и рычаг. Это было чистейшее дзюдо, помноженное на адреналин. Используя его собственную массу, Ха Рин не просто увернулась — она закрутила гиганта. Он, не ожидая такой техники от хрупкой девчонки, по инерции понесся вперед. Ха Рин добавила точный толчок ногой в подколенный сгиб. Гигант рухнул на колени перед диваном с грохотом. Прежде чем он успел понять, что произошло, Ха Рин, развернувшись на 180 градусов, нанесла финальный удар. Ее нога, согнутая в колене, понеслась парню прямо в лицо. Коленная чашечка со всей силы врезалась ему прямо в челюсть. Раздался отвратительный хруст. Глаза гиганта закатились. Он рухнул лицом вниз на пол кабинета, как подкошенный дуб, и затих. Совсем. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Ха Рин и шуршанием ручки математика, который, казалось, только сейчас обратил внимание на произошедшее. Парень в оранжевой ветровке на диване мягко хлопал в ладоши, его улыбка стала шире. — Неплохо, — произнес он спокойным, чуть насмешливым голосом. — Драться умеешь. Но теперь вопрос: что ты будешь делать с нами? — он кивнул в сторону математика. Кабинет повис в напряженной тишине, нарушаемой только тяжелым, чуть сбивчивым дыханием Ха Рин. Боль в груди от удара гиганта пульсировала, напоминая о цене входа. Она стояла, слегка согнувшись, и ее мимолетный взгляд скользнул на парня в оранжевой ветровке, развалившегося на диване. В его глазах она прочла не страх, а живой, почти восхищенный интерес, как у зрителя на захватывающем шоу. Это бесстрастие, эта позиция наблюдателя удивила её больше, чем безразличие второго. Параллельным жестом, почти машинальным, она отряхнула пыль и невидимую грязь с рукавов своей куртки. Этот простой жест был глотком контроля в хаосе ее ярости. Она выпрямила спину, превозмогая усталость и боль. Ее взгляд, холодный и неумолимый, как лезвие, нашел парня за столом. Он сидел, склонившись над тетрадью, ручка замерла в воздухе над клубком формул. Казалось, он существовал в своем мире чисел, не замечая ни ее прихода, ни лежащего тела. Ха Рин сделала шаг, затем другой. Ее шаги были мерными, тяжелыми. Она подошла ближе. Ее ладони с силой упёрлись о край стола, пальцы впились в дерево. — Ты На Бэк Джин? — голос был низким, хрипловатым, но резал тишину как нож. Парень за столом не поднял головы. Его пальцы слегка пошевелили ручкой. — Подожди немного, — произнес он ровно, без раздражения. Гнев, с трудом сдерживаемый Ха Рин, ударил в виски горячей волной. Она опустила голову, сжав зубы, пытаясь вдохнуть глубже, сдержать эту бурю. Плечи ее слегка вздрогнули. А потом — взрыв. Ее рука рванулась вперед, сметая со стола тяжелый стакан с ручками и карандашами. Он пролетел по воздуху и с оглушительным звоном врезался в большое зеркало на стене. Стекло треснуло паутиной, крупные осколки посыпались на пол. Звон стоял в ушах. Теперь На Бэк Джин поднял глаза. В них не было злости. Не было даже раздражения. Был только лед. Абсолютный, бездонный холод. Взгляд, который не грозился, а констатировал. Как сканер, фиксирующий объект. Ха Рин не дрогнула под этим взглядом. Она встретила его своим, полным такой же беспощадной решимости. — Я скажу один раз, — ее голос был тише прежнего, но от этого только опаснее. Каждое слово падало, как капля жидкого азота. — Не смей приближаться к Сухо. Даже близко не подходи к больнице, — она сделала короткую, намеренную паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро. — Я не Ши Ин. Я не буду терпеть и ждать. Я уничтожу тебя сразу. На Бэк Джин не дрогнул. Ни один мускул на его лице не шевельнулся. Только ледяные глаза продолжали буравить ее. — Думаешь, у тебя хватит сил и смелости? — спросил он наконец, голос был удивительно спокойным, почти задумчивым. Ха Рин усмехнулась. Коротко, беззвучно. В ее глазах вспыхнуло что-то опасное и знающее. — Ты правда думаешь, у меня нет рычагов для тебя? — поинтересовалась она, наклонившись чуть ближе через стол. Вопрос повис в воздухе, острый и отравленный. На Бэк Джин не ответил. Он лишь продолжал смотреть. Пристально, неотрывно. Казалось, он пытался прочесть каждую мысль, каждую тайну, спрятанную за ее гневом и угрозами, оценить реальность скрытой опасности. Ха Рин выдержала этот взгляд. Потом ее глаза скользнули вниз, на листок с нерешенным примером, который лежал перед ним. Карандашные пометки, запутанные формулы. Она помолчала пару секунд, ее взгляд пробежал по строкам. В кабинете было слышно только ее тяжелое дыхание и далекий гул города за стенами. Она подняла глаза обратно на На Бэк Джина. В них уже не было чистой ярости. Было что-то другое — презрение? Или просто констатация факта? — Надо разделить переменные для быстрого решения, — произнесла она четко, как преподаватель, указывающий на очевидную ошибку. — Зависимая переменная не отличается от константы. Она не стала ждать реакции. Не стала смотреть, мелькнет ли в его ледяных глазах хоть искра удивления или злости от такого унизительного «совета». Она просто развернулась. Ее взгляд на мгновение задержался на парне в оранжевой ветровке, все так же расслабленно развалявшемся на диване. В его глазах читался лишь неподдельный, почти аплодирующий интерес к спектаклю. Ха Рин шагнула к выходу. Ее нога, твердая и уверенная, переступила через громадное тело, все еще лежащее без сознания. Она не обошла, не посмотрела вниз — переступила. Тяжелая дверь кабинета распахнулась и с гулким, финальным хлопком захлопнулась за ее спиной, оставив На Бэк Джина наедине с разбитым зеркалом, осколками, оглушенным охранником, нерешенным примером и ледяной тишиной, которую принесла с собой девушка. На Бэк Джин не двинулся сразу. Он сидел за столом, его пальцы все еще сжимали ручку над нерешенным примером. Казалось, он застыл. Потом, очень медленно, он откинулся на спинку стула. Его спина выпрямилась, шея запрокинулась. Он уставился в потолок, его лицо оставалось непроницаемым, маской из холодного камня. Но в этом неестественном спокойствии, в легком напряжении его челюсти, в чуть замедленном ритме дыхания читалось что-то важное: он был чем-то глубоко обеспокоен. Просто не показывал виду. Никогда. Парень на диване следил за ним. Оранжевая ветровка мягко шуршала, когда он сменил позу, снова приняв вальяжную, но теперь более внимательную позицию. Его глаза — полные нескрываемого интереса и азарта после увиденного представления. — Где я мог видеть ее раньше? — спросил Сон Джэ, растягивая слова с ленивым любопытством. Он не спрашивал «Кто она?», он спрашивал «Где?». Как будто лицо Ха Рин мелькнуло на краю его памяти, но не сложилось в четкую картинку. Ее сила, ее ярость, ее ледяная решимость — все это не вписывалось в обычный ряд лиц. На Бэк Джин не сразу ответил. Он продолжал смотреть в потолок, будто ища ответа в трещинах штукатурки или в мерцании лампы. Воздух в кабинете сгущался от его молчаливого размышления и скрытой тревоги. Угрозы Ха Рин висели в воздухе, как ядовитый газ. Наконец, его голос нарушил тишину. Он звучал ровно, без эмоций, но каждое слово было отчеканено из стали. — Сон Джэ. Он произнес имя, и это прозвучало как спусковой крючок. Его взгляд медленно, с трудом оторвался от потолка и опустился на парня. В этих ледяных глазах теперь горел приказ, абсолютный и не терпящий возражений. — Глаз с нее не спускай, — пауза, чтобы убедиться, что его услышали и поняли. — Если заметишь что-то… странное… — он сделал микроскопическое ударение на слове, подразумевая любое отклонение от нормы, любую тень ее действий, любую связь, — Сразу докладывай. Мне. Лично. Сон Джэ усмехнулся, уголки его губ поползли вверх. В его глазах вспыхнул азарт охотника, получившего задание выследить опасного, но невероятно интересного зверя. — Будет сделано, — ответил он легко, но в его тоне не было и тени легкомыслия. Он понял серьезность. Он понял, что Ха Рин только что перешла из категории «досадная помеха» в категорию «потенциальная угроза номер один», требующая постоянного контроля. И это его заводило. На Бэк Джин кивнул, один раз, резко. Его взгляд снова скользнул вверх, к потолку, но теперь он уже не искал ответов. Он обдумывал. Обдумывал девушку, которая посмела вломиться в его логово, разбить его зеркало, переступить через его охранника и бросить ему вызов, приправленный решением математической задачи. Обдумывал ее «рычаги». Обдумывал, как быстро и окончательно нейтрализовать эту неожиданную переменную в своих расчетах. Лед в его глазах начал медленно, но верно сменяться холодной сталью решимости. Игра только началась, и Ха Рин сделала первый, очень громкий ход. Теперь был его черед.