Два отброса

                   Тени от Боровского моста, известного своими байками про мистические силы, толкающие людей на убийство и подстрекающие на прыжки в ледяную воду, ложились на асфальт зубчатыми узорами, напоминающими следы от гигантских когтей. Обводный канал — один из самых унылых и мрачных районов Санкт-Петербурга — встречал юношу распростёртыми объятиями. Время близилось к девяти часам вечера.       За спиной тяжело болтался рюкзак, до отказа набитый винно-алкогольной гадостью: от элитной «Мадейры», стащенной из дедовских запасов, до присловутой «Лирии», купленной перед посадкой в автобус. И ещё что-то мутное, на чём даже этикетка долго не продержалась. Пока дед с матерью были в отъезде, он успел обчистить мини-бар в кухне, а на оставшиеся карманные деньги, докупил в ближайшем продуктовом недорого пойла. И никто даже не проверил у него паспорт.       Небольшое ржавое сооружение, служившее некогда ларьком, а теперь носившее гордое звание «Ржавого гроба», скрывало от лишних глаз. Выбитое посередине окно, от которого повсюду валялись осколки, исписанные граффити стены. Куча мусора вокруг. Всё, что можно было сорвать и сдать в металлолом — сорвали и сдали, оставляя только каркас, да и тот завалили плевками и окурками. Алтан прислонился к покарёженной балке, выпуская из лёгких облако пара. Между пальцами одноразка со вкусом ванили. Дым смешивался с вечерним туманом, ещё немного — и, казалось, он совсем бы растворился в сыром полумраке.       Удивительно, но когда дело касается его, всё всегда идёт не по плану.       Телефон громко пиликнул в кармане джинс, вырывая юношу из никотинового забытия. Окрашенная в розовый прядь надоедливо полезла в глаз, пока он его доставал. Курение успокаивает, говорили они. Ага! Хер там. Одноразка затрещала в руке, как и его последние нервные клетки. На экране белой полоской высветилось уведомление:

Сорян, Ваше Золотейшество! Опаздываю!

      Алтан раздражённо цокнул языком. Неужто? А он бы и не догадался. Просто так тут стоит лишние пятнадцать минут. Подумаешь.        Следующее сообщение в чате грузилось ровно столько, сколько понадобилось воображению Дагбаева для представления очередной наитупейшей выходки Вадима. И вот она: фотография избитого гопника, валяющегося на асфальте, а над ним — ухмыляющаяся рожа. Парень ответил, не думая долго.       Придурок.       Следующее сообщение пришло незамедлительно:

Да я же для вас стараюсь! Этот урод конфеты у меня отжать пытался. Я для вас между прочим покупал. А вы…

      В вечерней тишине уродливого района, чужие шаги отдавались особенно отчётливо. Неспешная, ленивая походка — такая, что у Дагбаева всегда аж челюсти сводило — выдавала Вадима задолго до его фееричного появления из тумана. Как будто он нарочно издевался над ним. Выглядел тот, как живое воплощение канала: чёрные спортивки с потрёпанными полосками по бокам, вельветавая майка с глубоким вырезом, открывавшая вид на незаконченную татуировку. И, вопреки всему этому убогому антуражу — чёрная косуха, будто снятая с какого-то рокера прямиком из восемьдесятых. Ну и старьё. Стебель ячменя, сорванного по всей видимости на дороге, довершал картину. Рядом с ним Алтан был похож на клоуна, хоть он и был одет намного более аккуратней. Хотя бы потому, что не щеголял в палённом адидасе на каждом углу. К тому же потрёпанному после недавней драки. И что, если кто-то за спиной называл его пидорасом? Они просто идиоты.       Глаза Вадика сщурились от наглой ухмылки:       — Да ну чего же вы так, золотко? — прозвучало вместо приветствия — Всего на полчасика опоздал. Ну может с хвостиком…       Парень даже головы повернул, только крепче сжал уже пострадавшую одноразку. Трещин на пластике стало больше. И это вместо извинений за опоздание? Да они договаривались на восемь часов!       — Пошёл нахуй.       Смех рядом прозвучал резко. Дракон сплюнул стебель на тротуар, не переставая улыбаться.       — Базар, Ваше Золотейшество. Рафаэлло принимать будете? — он наклонился достаточно близко и протянул коробку конфет вперёд. — Или я этого не достоин?       Кинутая прямо под ноги Вадика, одноразка описала в воздухе дугу. Алтан сдвинул брови — и вдруг вся его фигура сжалась, как пружина. Шея напряглась, плечи приподнялись, а в глазах вспыхнула та самая холодная ярость, от которой Вадим получал удовольствие. Словно змея, он стоял перед ним. Но если же поведение змей было предсказуемо, то поведение Алтана — совсем нет. Оно менялось мгновенно. Даже обычное опоздание с подколкой позже могли вывести его из хрупкого равновесия, как сейчас. Спокойный, словно удав в одну минуту, как кобра агрессивный в другую. Вместо слов он развернулся к мосту, будто никакого разговора и вовсе не было. Дракон, конечно, не впечатлился. Но всё же поднял руки в примирительном жесте — «Ну и ладно.» — и покорно пошагал вслед за товарищем.       В тусклом свете фонарей дорога вдоль канала тянулась длиной темной лентой. Переполненная даже в такой час. Гудки, крики водителей и громкая музыка, доносящаяся из открытых окон дорогой иномарки, сопровождали их дорогу. Они шли нога в ногу, не глядя друг на друга, не произнося ни слова. Но в этом молчании была странная созвучность — будто две струны одного расстроенного инструмента. Каждый думал о чём-то своём. Алтан словил себя на мысли, что уже и не мог вспомнить, с чего начиналась их «дружба». Вечные качели, драки, стёб. Ему казалось, что они с Вадимом в чем-то похожи, как отражение на водной глади реки: искажённое. Только где у одного всё буйными потоками вырывалось наружу, у другого гноилось внутри. Они сходились в одном — в жажде опьяняющего хаоса, выжигающего напрочь все мысли.       Они учились в одной школе. Вадим был немногим старше него, всего на пару классов. Вечный любитель рассказывать исторические факты про людей. «А ты знал, что японцы любят мясо дельфина?» — и плевать он хотел, правду он в интернете прочитал или нет. Раздражающий, выводящий на эмоции. Тот, кто и был нужен Алтану всё это время. С того дня, как всё пошло по одному месту.       — Ты бы шёл аккуратнее. — бросил Дракон, отвлекая юношу от раздумий и слегка наклоняя голову в сторону, словно предостерегая. — И медленнее.       Нагло вырванный из своих философствований, Алтан вновь вспыхнул яростью. Губы сжались в тонкую линию, руки напряглись. Он торопливо развернулся, ощущая нервозную напряжённость всем телом.       — Ты как со мной разговариваешь? — голос звенел, полный вызова. — Ты совсем берега попутал?       Вадим улыбнулся сквозь зубы, саркастически поднимая бровь. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась насмешка:       — Я лишь просто хочу уберечь от травм. Причём, в отличии от вас, я более, чем уважительно разговариваю. — он пожал плечами.       — А я хочу хотя бы каплю уважения от такого идиота, как ты.       — Ты сейчас в столб долбанёшься, если продолжишь так бежать, — игнорируя сказанное, повторил Вадик, указывая пальцем вперёд.       — Я? А может быть ты? — все слова сочились ядом, но желания продолжать перепалку не было.       Резкий разворот обратно — и он с силой встречается лицом с бетонным столбом, ощущая, как острая боль пронзает его кожу. Алтан с трудом оторвал взгляд от холодного бетона, чувствуя, как кровь течёт по губам. Боль еще пульсировала в теле, когда пальцы осторожно прикоснулись к лицу.       Дракон фыркнул, доставая из кармана косухи смятую пачку салфеток:       — Ну что, Ваше Язвительство? — насмешка теперь отчётливо была слышна в его голосе. — Теперь убедились, что я не желаю вам зла? Или нам ещё по столбам потанцевать понадобится? Вот там впереди…       — Заткнись! — перебил его громкий голос.       Вытерев кровь салфетками, сжав кулаки, парень развернулся и зашагал к знакомому подъезду. Ветер с Невы донёс запах мазута и чего-то горелого. Теперь это точно идеальный вечер, чтобы напиться.       Пятиэтажка, к которой они направлялись, была на редкость уродливой. Голубой и красный пестрили узорами на отличающей плитке, а некоторые окна даже были выбиты. Вокруг куча мусора с характерным запахом. Каждый раз они шли сюда, когда хотели отдохнуть.       Вход в парадную был открыт. Внутри валялись какие-то коробки. На полу — осколки разбитого зеркала, паутина и грязь. Будто здесь давно никто не убирался, хотя здание всё ещё было живым. Весь первый этаж вонял дохлыми крысами, а лестница со ржавыми перилами пахла плесенью и мочой, ступени скрипели под ногами. Алтан шёл впереди, а следом за ним Вадим, нарочито громко шурша фантиками.       — Не говори мне ничего. Ты сам отказался       Алтан не отреагировал, молча идя дальше.       — Эй, золотко, — не унимался Дракон, — А если я тут свалюсь и сверну шею, — драматичная пауза вышла провальной. — Ты меня хоронить будешь?       — Буду. В мусорке.       Вадим рассмеялся — звук эхом разнёсся по всему лестничному проёму, грозясь разбудить отходящих ко сну пенсионеров и детей. Алтан уже не обращал внимания. На этажах были выставлены ненужные жильцам вещи — стулья, стопки книг, обувь. Иногда картины. Культурная столица, как никак!       Дверь на последнем этаже давно проржавела, да и висела всего на одной петле, потому открыть её не составляло никакого труда. И вот — весь канал, как на ладони. Грязный и рыжий от включающихся фонарей. Их.       — Ну как? Красиво, скажи? — ровный голос был непозволительно близко к нему.       Алтан промолчал, ставя на бетонное покрытие рюкзак. Голос Вадима перестал раздражать его. Не здесь. Здесь были только они вдвоём и никакой городской суеты. Никаких обид. Никаких проблем. Вскоре на плитке был расстелен небольшой плед, а рядом красовалось несколько бутылок и два пластиковых стаканчика. Они обнаружили её случайно, но это место стало их небольшим укрытием от внешнего мира.       Бутылки пустели быстрее солнца, садящегося за крышами питерских многоэтажек, окрашивающего небо в оттенки багрового и фиолетового. В воздухе веял аромат пыли и лёгкого дыма. Так ощущалась свобода. Так ощущалось забытие.       Вадим разливал остатки вина по стаканчикам, протягивая один из них. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, давая ощутить шершавость чужих рук. Алтан отпил, не отводя глаз от горизонта, где угасал день.       — Напоминает твои глаза, — негромкий шёпот раздался рядом с ухом. — Когда ты злишься. Такие же ядовитые и красивые.       Он фыркнул, но лишь дрогнувший уголок его губ выдавал правду.       — Идиот.       — Не спорю.       Их взгляды ненадолго встретились, но в них не было привычной насмешки. Только новая, совсем недетская, незнакомая серьёзность. Алтан не отстранился, когда Вадик приблизился к нему.       Они смотрели друг на друга, н говоря ни слова, дыша в унисон. Их губы соприкоснулись нерешительно, совсем осторожно, пробуя на вкус. Чужие пальцы робко зарылись в тёмные волосы, притягивая ближе, требовательней. Некогда нежное прикосновение переросло в жадный и требовательный поцелуй.       Когда они разъединились, чтобы перевести дыхание, над городом уже мерцали первые, бледные и одинокие звёзды.       Вадим прижал лоб к его плечу, дыша прерывисто.       — А ты знал, — выдохнул он. — Что правильнее начинать пить с Мадейры? Такая традиция появилась со времён Петра Первого.       Алтан не ответил. Он просто смотрел, как последний луч заката догорает в его глазах.